Цена его ревности. Книга 2 (СИ)

— Ну что же, раз все прояснили, я могу идти? — теперь уже Вика еле сдерживала бешенство на Ракеша, ведь даже не пытался скрыть, а, наоборот, выставлял напоказ свои похождения, и имел при этом наглость обхаживать ее.
Кондиционер выдул очередную порцию прохладного воздуха, обдавшего обнаженную спину Вики, отчего по коже побежали мурашки, а соски затвердели.
Тонкая же ткань платья даже не попыталась скрыть, что Вика замерзла, не просто послушно обрисовывая, но и подчеркивая матовым блеском произошедшие изменения.
Ракеш забыл как дышать и не мог отвести взгляд от винного цвета лифа, с четко обозначившимися твердыми холмиками. Кровь ударила в голову, и он схватился за край стола, чтобы не совершить что-нибудь опрометчивое.
Осмотрев себя, озадаченная Вика поняла, что так приковало взгляд Раджа. Еще выше задрав голову и расправив плечи, отчего грудь поднялась выше, туже натягивая тонкий шелк, неугомонная бестия развернулась, чтобы выйти из кабинета, и раздавшийся за спиной короткий выдох стал для Вики одновременно и наградой в стараниях взять реванш за прошедшую неделю, и сигналом, что пора выметаться из кабинета. Но только она открыла дверь и переступила через порог, как услышала окрик.
Ракеш еще не успел прийти в себя от соблазнительного видения, но уже осознал, что наглая ведьма опять решила проверить на прочность его самообладание и не надела под платье ничего, когда ошпарила мысль:
«А есть ли что-то под юбкой?»
От резкого поворота бестии тонкая плиссированная ткань веером разлетелась вокруг стройных бедер, а потом, обернувшись вокруг, обрисовала упругие ягодицы, а выше…. Выше была спина, абсолютно голая, если не считать четырех перекрещивающихся и скользящих по гладкой коже тонких бретелек.
Показалось, что его неожиданно ударили в солнечное сплетение и перебили дыхание. А поганка, сверкнув молочной белизной спины, почти скрылась за дверями кабинета, но на этот раз все инстинкты взбунтовались. Они не в силах были так просто отпустить спину, ноги, губы, грудь — всю, обольщающую его девчонку.
— Стоять. Мы еще не договорили, — распорядились инстинкты, воспользовавшись тем, что дыхание восстановилось, а соблазнительница еще не успела покинуть кабинет.
Но у Вики были свои инстинкты. Они подсказывали побыстрее покинуть уединенность кабинета и оказаться среди людей, чтобы по всем признакам слетевший со всех зарубок Радж вынужден был вести себя пристойно. Вика слегка удивилась, увидев за стойкой новое лицо. Но не успела узнать, что девице, предрекавшей ей скорое изгнание с директорского этажа, понадобилось здесь и почему ей не сидится не ресепшене, как возникшая сзади сильная рука, схватила Вику за плечо.
— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю. Я же сказал, что мы еще не договорили, — тихо, но грозно прорычал Ракеш и втащил ведьму в кабинет под радостно-удивленным взглядом Латы:
«Как здесь все интересно, какие страсти кипят. Интересно, чем она так разозлила Раджа? Может, он вышвырнет задаваку из компании, и тогда я останусь здесь на постоянно», — будто играя в чехарду, скакали мысли в голове Латы, предвкушающей свежие сплетни, которыми сможет поделиться с подружками.
Санджей еще не успел прийти, и свежеиспеченная помощница с удовольствием принялась строить догадки, что сейчас происходит в кабинете Раджа.
  
Глава 30. Самообладание
 
Ракеш втащил Вику в кабинет, запер дверь и прижал девчонку к стене, придавив ее запястья на уровне головы.
Она заглянула в полыхающие глаза, и горящий в них первобытный огонь не обещал ничего хорошего. Стало страшно. Стало настолько страшно, что было страшно даже показать Ракешу, насколько ей страшно. Вика взяла себя в руки и дерзко вздернула подбородок, но продолжала мелко дрожать то ли от холодного воздуха, то ли от нервного напряжения.
«Остались от козлика рожки да ножки», — почему-то всплыли в памяти слова детского стишка, когда взглянула прямо в глаза Ракеша, окунувшись в кипящие огнем глубины.
 
— Это что, тоже входит в условия моего контракта? — ледяным тоном спросила она. И уже находясь в доле миллиметра от искушающих губ, Ракеш остановился, словно его облили холодной водой. — Заставите в качестве личного поручения? Вы именно так добиваетесь от девушек благосклонности?
Из последних сил Вика состроила презрительную гримасу. Бравада далась нелегко — сложно изображать холодное безразличие, когда к тебе прижимается обжигающее тело мужчины, и ты чувствуешь, как пуговицы его сорочки впиваются в твое тело через тонкий шелк платья, твоя грудь впечатана в его и чувствует рельеф мышц и, вообще, когда чувствуешь его всего. Чтобы не вцепиться в удерживающие ее руки и не оставить на них глубокие борозды, Вика впилась ногтями в ладони и стояла, боясь пошевелиться, так как чувствовала, что малейшее ее движение разрушит остатки самообладания Раджа, остановленного отсутствием сопротивления и внезапными нападками.
Взгляд Ракеша скользнул с презрительно прищуренных глаз, в самой глубине которых плескался страх, на изогнутые в издевательской усмешке, но предательски подрагивающие губы, переместился на сжатые в кулаки узкие ладони с длинными пальцам. Ракеш чувствовал, как напряжена девчонка, как все ее тело дрожит под ним.
Несмотря на кондиционированную прохладу, воздух в кабинете снова начал раскаляться и мерцать разноцветными вспышками. Словно во сне, Ракеш поднял руки девчонки и перекрестил их у нее над головой, зажав в одной руке, а вторая его рука легла на подбородок упрямицы, стиснув и не давая ей отвернуться. Но вредина и не думала отворачиваться, она продолжала прямо и дерзко смотреть в ему в глаза.
— Давай, смелее, — подбодрила Вика. — Не стесняйся. Ты, видимо, привык так обращаться с девушками. Ты же сильный, молодец, справился с девчонкой. Что же ты замер? Продолжай, — ее слова источали столько яда, что растворили исходящее от ее тела и сводящее с ума опьяняющее наваждение.
«Что я творю?!» — пронеслась в мозгу первая трезвая мысль с тех пор, как коварный кондиционер, заставил забыть обо всем. — «Как я могу так поступать, тем более с ней? Это же идет вразрез со всеми моими принципами! Никогда не испытывал потребности применять к кому-либо из женщин силу. Неужели это я?! Сейчас она будет считать меня грубым мужланом, животным и будет права! Как я мог?! Как я до такого дошел?! Она когда-нибудь сведет меня с ума», — обреченно подумал Ракеш.
Тело еще продолжало сопротивляться и умоляло продлить столь тесное соседство, но чувства уже были полностью подчинены разуму. Ракеш разжал руку, удерживающую запястья девчонки, и Вика медленно опустила руки, растирая розовые следы, оставшиеся от его пальцев, и не отводя от него дерзкого, бросающего вызов взгляда.
С трудом оторвавшись от ее сводящего с ума тела, Ракеш от злости на самого себя из-за того, что поддался на провокацию поганки и выставил себя идиотом, а возможно и испортил всю игру, ведь он видел, что бестия что-то задумала, но попался, как последний сопляк, ударил ладонью о стену рядом с головой девчонки.
— Убирайся, — тихо проговорил он.
Вика замерла, неверяще глядя на него — неужели он ее отпускает и все обошлось?
— Я сказал — убирайся! — уже прорычал Ракеш, указывая на дверь.
Нахалка, испытывая все его небольшое терпение, неторопливо направилась к двери.
— Господин Радж, ваш кофе уже остыл. Прикажете приготовить новый? — уже открыв дверь, как ни в чем не бывало спросила она. Ракеш поднял на нее тяжелый обжигающий взгляд.
— Если мне что-то понадобится, я сообщу. Убирайся. Чтобы завтра пришла на работу в приличном виде. Здесь офис респектабельной компании, а не дискотека, и по твоему виду будут судить о фирме в целом. Так что, если не хочешь, чтобы я каждое утро лично проверял твой туалет, советую прислушаться к моим словам.
Вика с облегчением закрыла за собой дверь и бессильно прислонилась к стене — противостояние с шефом потрепало нервы, хоть и отдавала себе отчет, что виновата во всем сама. Подняв взгляд к стойке, она встретилась с блестящими от любопытства глазами Латы.