Выбор (ЛП)

Сет сделал паузу по нескольким причинам. Во-первых, смена темы разговора Бека была слишком резкой, чтобы ее не заметить. Во-вторых, он задал действительно хороший вопрос.
— Может, она была загнана в угол. Но мое чутье подсказывает… нет. Моя невестка всегда говорит мне, что большинство женщин не созданы для бессмысленного секса, как мужчины.
Вот почему Мэгги часто называла его мужчиной-шлюхой и отчитывала за то, что он никогда не беспокоился о таких вещах, как свидания или подружки. У него были интрижки уже много лет. Разве она не приветствовала бы и не хлопала бы сейчас, если бы точно увидела, как сильно он упал?
— Эм, я думаю, может, мы знаем разных женщин, — Бек нахмурился.
— Что ж, у Мэгги такой милый нрав, как у Хэвенли. Я думаю, что вполне возможно, что наша девочка будет по-настоящему реагировать только на мужчин, которых она любит. И где-то в глубине души, хочет она это признавать или нет, я думаю, что так оно и есть.
Бек кивнул:
— Тогда у нас есть с чего начать.
— Да. — Идея сама собой возникла у него в голове. Она была безжалостной… но это было великолепно. — Мэгги также говорит, что чем больше любви ты проявляешь к женщине, тем больше она любит тебя в ответ.
— Ты хочешь сказать, что, если мы хотим затронуть ее сердечные струны, нам нужно, эм, пощипать ее тело?
— Ага, — Сет отхлебнул кофе, даже не заботясь о том, что он остыл. — Наверное, очень много раз.
Широкая улыбка расплылась по лицу Бека.
— Когда, черт возьми, мы сможем начать?
— Чем скорее, тем лучше. Вино и хороший ужин, поцелуи, несколько ласковых слов…
— И верёвка.
Сет усмехнулся:
— Определенно веревка. Но мы осторожно соблазним ее и… посмотрим, что произойдет.
Медленная улыбка расплылась по лицу Бека.
— Можешь рассчитывать на меня.
Хэвенли понятия не имела, который был час, когда со вздохом перевернулась на другой бок. Ее отец! Должно быть, она нужна ему. Но она поняла, что лежит в большой, кровати, и вспомнила, что на этот раз он не нуждался в ней, еще до того, как ее ноги коснулись пола. Персонал больницы, несомненно, хорошо заботился о нем.
Она вздохнула с облегчением, перевернулась и уставилась на синие цифры на часах на тумбочке. Час дня? О боже. Конечно, она не спала почти до пяти утра. Но она не могла вспомнить, когда в последний раз спала больше восьми часов.
Она ощупала кровать вокруг себя. Покрывала с обеих сторон были холодными. Бек и Сет уже давно ушли, но их глубокое дыхание и тихий храп почти мгновенно убаюкали ее. Всякий раз, когда она просыпалась, чувство безопасности и принадлежности, которое она испытывала к ним, снова и снова тянуло ее в сон.
Прошлой ночью они полностью позаботились о ней. Это шло вразрез с ее стремлением к независимости, и она намеревалась быстро встать на ноги… но она не могла отрицать, как сильно ценила все, что они для нее сделали. И как сильно она любила их за это.
Соскользнув с кровати, она прислушалась через дверь, не доносятся ли их звуки на кухне. Тишина. Нахмурившись, она быстро почистила зубы, умыла лицо и заново заплела волосы. После нанесения блеска для губ, туши и смены одежды она была готова встретиться с ними лицом к лицу и встретить этот день. Она бы все отдала, чтобы провести сегодняшний день с Сетом и Беком. Мало того, что им было о чем поговорить, но она страстно желала быть с ними. Ей не следовало хотеть. Это было несправедливо, так как они хотели будущего, к которому она не готова… но это не мешало ее сердцу желать найти общий язык с ними.
Мысли метались, она вошла в кухню и, ахнув, уставилась на раздвижную стеклянную дверь. Тихий океан лениво плескался в своем мерцающем голубом совершенстве, насколько хватало глаз. Зрелище было ошеломляющим, но что действительно привлекло ее внимание, так это Бек и Сет, развалившиеся в креслах на балконе и, казалось, непринужденно беседующие.
Когда они начали ладить? Они устраивали ужасные розыгрыши друг над другом… А потом вдруг вместе столкнулись с ней, по общему признанию, из-за глупого плана использовать Ривера. Теперь Хэвенли было более чем смутно стыдно за это. Вскоре после этого они отвезли ее в больницу, держали за руку, помогли отцу, выбили дерьмо из домовладельца и доставили в безопасное место — и все это без единого возражения.
 
Потому что ситуация была слишком мучительной для ссор? Или потому, что что-то изменилось?
Со смесью предвкушения и страха она открыла балконную дверь. Они оба повернулись в ее сторону.
— Доброе утро, парни.
— Доброе утро, — Бек встал. — Кофе?
— Может, позавтракаешь? — предложил Сет.
— Вы двое уже поели? Я не против приготовить. Ты сделал это прошлой ночью. Тогда, если ты не возражаешь, я бы хотела повидаться с отцом.
— Конечно. Я могу отвезти тебя. Мне все равно нужно сделать обход, — Бек жестом пригласил ее внутрь. — Но я разговаривал с персоналом сегодня утром. Он хорошо отдохнул прошлой ночью и, кажется, в хорошем настроении.
— Я так рада. Спасибо.
— Я пойду с тобой. — Сет положил свою большую ладонь ей между плеч. — Я бы тоже хотел убедиться, что с твоим отцом все в порядке.
Это простое прикосновение не должно было так сильно на нее повлиять. Но все, что делали эти двое, вызывало у нее трепет, головокружение и боль.
Вытащи свой разум из трусиков. Сейчас слишком много всего происходит, чтобы думать об их поцелуях и ласках… и о том, к чему это может привести.
— Это было бы здорово. Потом, к сожалению, мне нужно быть на работе в пять. Я буду там до закрытия, пока не закончу уборку.
— Мы подбросим тебя и заберем, — сказал Сет стальным тоном.
Это было бы проблемой, так как они на самом деле не знали, где она работает. Она никогда не хотела, чтобы они унизились, узнав, что она показывала девяносто процентов своего тела незнакомым людям за чаевые. А теперь… ну, у нее было такое чувство, что они не обрадуются, если узнают.
— Я могу поехать на автобусе.
— Ты закончила ездить на автобусе, Хэвенли, — Бек смерил ее взглядом, не терпящим возражений.
Она закрыла глаза. Поскольку она должна была сохранить эту работу — ни одна из альтернатив не давала и вполовину таких хороших чаевых — ей придется солгать. Черт возьми. Она бы предпочла этого не делать. По крайней мере, примерно в полумиле от «Базукас» была детская пиццерия. Она попросит их высадить ее там и пойдет пешком по дороге. Они почувствуют себя лучше во всем, и с ней все будет в порядке.
— Ладно. Спасибо.
Хэвенли быстро приготовила несколько блинов с беконом. Готовить на кухне, полной еды и новой бытовой техники, было огромным удовольствием. Она напевала, нарезая дыню, чувствуя, что Бек и Сет пристально наблюдают за ней. Она могла только представить, о чем они думали после всего, что произошло прошлой ночью.
Когда она поставила еду на стол, Сет помог ей сесть на стул. Это была её вторая натура — хватать их тарелки и подавать им еду с ложечки. Она делала это для своего отца в течение многих лет.
Когда она осознала свою оплошность, то с гримасой поставила тарелку Бека на стол.
— Прости. Привычка.
Сет не возражал. Он уже со стоном принялся за еду.
— Не извиняйся, — на самом деле, что-то в улыбке Бека говорило о том, что ему это очень понравилось.
Сет кивнул, почти такая же легкая усмешка играла на его губах.
Иногда она не понимала этих мужчин…
Отправив несколько кусочков в рот, она отхлебнула апельсинового сока и выдохнула:
— Я знаю, что должна вам много объяснений.
Ни один из них не произнес ни слова, но на их лицах читалось молчаливое согласие.
— Я даже не знаю, с чего начать. Я ничего вам не сказала, потому что…
 
— Это была не наша проблема, — закончил за нее Сет. — Мы это уже слышали. Это еще не все.
— Есть ещё кое-что, — она сглотнула. — Я могла бы привести вам множество оправданий, но правда в том, что моя мама ушла, как только узнала, что отец болен и ему не станет лучше. Однажды воскресным днем она забрала половину наших сбережений, машину и все остальное из своего шкафа. Потом она ушла. Я помню, что готовилась к тесту по истории, когда она вошла в мою комнату и… — её горло сжалось, а в носу защипало. Черт возьми, она не хотела плакать. Это случилось давным-давно, и теперь она должна покончить с дерьмом своей матери. — Она даже не обняла меня, просто сказала, что не подписывалась на жизнь с инвалидом. Что они с папой заботились обо мне пятнадцать лет, и я могу отплатить им тем же, — она прикусила губу, чтобы сдержать слезы, которые не хотела проливать. — Я была потрясена. Затем смущена. В течение следующих нескольких месяцев я была зла на нее.