Демоны пустыни (СИ)

Учитель мне попадается нервный. Я не обращаю внимание на его крик, но в морду двинуть хочется примерно сразу же. Ему, судя по выражению красного от злости лица, тоже. В общем, что-то общее мы находим.
Когда его устраивает моя стойка и я наконец беру в руки автомат, который он ласково называет «Гретой», то издевательства не заканчиваются. Я долго прилаживаю приклад в «мышечный карман, лять», пока не понимаю где это.
— И теперь жать на курок? — спрашиваю я нетерпеливо.
— В штанах у тебя курок! — Афанасьев даже плюется от бешенства. — Спусковой крючок это! Спуск! Корпус! Прижмись щекой! Жми, пла…
Твою ж матушку, как же это громко! Отдача фигачит явно не в тот карман, щеку дергает и меня чуть сдвигает назад. Я жмурюсь, прогоняю шум из ушей.
— Не отбрасывай, плавно отпускай! — начинаю я слышать вопль. — До щелчка!
Короче, похоже, сами боги уберегли моего учителя сегодня от инфаркта. Ну или просто манера общения у него такая. Учит он меня стрелять и короткими, и длинными очередями.
К концу урока и дня я глохну, а он хрипнет. Удовлетворенные таким прогрессом, мы расстаемся до завтра.
Возвращаюсь к Покровскому я с дергающейся щекой, но довольный. Давать мне указания ему приходится очень громко. Но в итоге за час мы заряжаем пять артефактов. Как он умудрился так быстро их сделать, я не спрашиваю. По его синякам под глазами понятно.
И я бы с радостью отправился в кровать, но есть у меня еще одно неоконченное дело.
Я отправляюсь в центр и решаю немного прогуляться. Пешие прогулки по ночному городу — самый лучший способ взбодриться.
Но приключения находят меня раньше, чем я их. Надо бы узнать, какой бог тут так веселится, сплетая чужие дороги и встречи.
Потому что недавняя картина повторяется. Ресторан, распахивающиеся двери и вот они, зачесанные назад длинные темные волосы. Валерий Манчини, посольский отпрыск выходит на улицу с болтающейся на руке девицей.
Он мешкает секунду, быстро рассматривая меня. И расплывается в приторной улыбке.
— Какая неожиданная и приятная встреча! — фальцетом щебечет он, делая легкий кивок головой.
— Извините, мы не представлены, — я повторяю его намек на поклон и скороговоркой представляюсь, с особым удовольствием добавляя имя, данное богами.
И только после этого соображаю, что зря. Или нет. В общем, насколько подробно нужно распространяться о своей родословной и богах перед неодаренными, я не знаю. А тем более иностранными.
Но легкая досада на его лице мне нравится.
— Валерий Манчини, — нехотя коротко отвечает он и поворачивает голову к своей спутнице. — А это моя сестра, Изабелла. Рад, наконец познакомиться лично. Я…
— О, не утруждайтесь, я о вас знаю.
Сарказма в моем голосе он не слышит, поэтому радуется:
— Польщен. Мы с сестрой собираемся в клуб. Присоединитесь к нам?
От его улыбки сводит зубы. Изабелла вдруг перевешивает себя с его руки на мою. И, будто случайно, прикасается к мне грудью.
— Игорь. Можно я буду вас звать Игорь? — нежно и доверительно спрашивает она с легким акцентом.
Девушка, безусловно, хороша собой. Выглядит дорого и безупречно. Большие синие глаза невинно распахнуты, но тонкие губы сжаты. Я смотрю на нее с легким удивлением, но ответа моего она не дожидается.
— Игорь, давайте с нами. Обещаю, это будет незабываемая ночь! — неизвестно что обещает мне она, прижимаясь сильнее. — У Фрязиных настоящий эксклюзив. Никто не побеспокоит нас и не посмеет отвлекать от… беседы. А я очень интересная… собеседница, уж поверьте.
У меня чуть челюсть не отпадает, но удается силой воли ограничиться лишь поднятием одной брови. Что девица тут же принимает за заинтересованность и тащит меня в сторону машины.
От неожиданности я даже позволяю провести меня пару шагов. Но затем останавливаюсь, освобождаясь от ее хватки. Мы какое-то время боремся за мою руку.
Изабелла сдается первой, обидчиво топнув ножкой. И тут же игриво склоняет голову набок, бросая томный взгляд.
— Я бы с огромным удовольствием составил вам компанию. Но, к сожалению, уже приглашен.
 
— И что же может быть важнее? — капризно спрашивает девица, хлопая густыми ресницами.
Видят боги, я бы сейчас пустился бы в новый забег по улицам. Лишь бы подальше от этой актрисы. Почему она так настойчиво хочет меня отвести в какой-то клуб, я не понимаю. Ее брат только молча наблюдает со скучающим видом.
— Обещание. Чего стоит слово княжича, если его не держат? — пытаюсь воззвать к благородству.
Хочется послать прямым текстом обоих Манчини. Но только дипломатического скандала мне не хватает. О дипломатии я знаю еще меньше, чем о магии. Но тут логика хотя бы подсказывает не хамить и не убегать.
— Тогда дайте и мне слово! — требует Изабелла. — Что мы встретимся.
Подловила, вот хтонь. Чем больше я смотрю на эту красотку, тем меньше мне хочется встречаться еще раз.
— Этот город слишком маленький. Конечно, мы еще встретимся, — скрещиваю пальцы за спиной.
— Дайте слово, — нежно воркует она, накручивая прядь черных волос на палец.
Во что она меня хочет втянуть? Я окончательно теряюсь, не зная что ответить. Тут одно слово может навлечь кучу новых проблем.
«Ярослав!» — мысленно ору я, прижимая руку к карману с амулетом — «Как мне избавиться от Маничи, чтобы не оскорбить их?».
«Понятия не имею, кто это. Если они не из великого рода, шли к демонам! Если из великого — сделай это вежливо» — приходит мне ответ, пока молчание затягивается.
«Детей посла тоже туда слать?» — любопытствую я, усмехаясь. Изабелла начинает хмуриться.
«Пошли посла» — ухахатывается брат — «Ну чего ты пристал, вежливо откланяйся, сделай вид, что тебя срочно вызвали. Заверь там… в вечном уважении и обожании. Бабам ручки целуй, мужикам пожимай. И не перепутай!».
Ух, выпрошу я Богдана еще один обессиливающий артефакт, дошутится он. Шлю к демонам брата, очень вежливо, как он и велел.
— Игорь? — настойчиво напоминает о себе Изабелла, повышая голос.
Может связаться с Иленой? Она должна и в дипломатию уметь, и в женские заскоки. И меня осеняет.
— Извините, было срочное дело, — стучу я по своему виску. — Я был бы счастлив дать вам слово, и не одно. Но не могу, я дал другой слово не давать таких слов.
Я несу полную околесицу, но девушка меня понимает. Она кривится, словно съела кислый лимон.
— И кто она?
Я порядком раздражаюсь от такого наглого вмешательства в частную жизнь. Продержишься, Игорек, можешь съесть в награду пирожок.
— Никогда бы не позволил себе распространяться на такую тему, — я чуть понижаю голос, намекая на ее бесцеремонность.
— Очень, хм, похвально, — наконец то оживает Валера, хватая сестру за руку.
Я замечаю как он ее одергивает, на что сестра упрямо вздергивает подбородок. И награждает меня многозначительной улыбкой:
— Что же, надеюсь когда-нибудь и наша тайна не будет вами раскрыта. Не смеем вас более задерживать.
Мы еще раскланиваемся, желаем другу взаимного счастья, здоровья нам и нашей семье, спокойной ночи и «очень сладких снов».
Я ухожу, из последних сил стараясь не сорваться на бег. И чувствую спиной провожающие меня взгляды. Боюсь, и с этой парочкой придется разбираться.
Хотя бы узнать какого они в меня вцепились.
После этой встречи я шарахаюсь от каждой открывающейся двери. И держусь самых неосвещенных мест. Не думал, что снова придется прятаться, и так скоро.
Перебирая в уме, к кому можно обратиться за информацией о Манчини, я забредаю во дворы.
Очередной полутемный переулок радует неприятной встречей. Я поначалу даже и не замечаю два темных силуэта. Но они сами выходят на контакт:
— Заблудился, пацан? Ну так мы поможем, — низкий голос звучит излишне заботливо. — Всего лишь за все твое добро, отведем к мамочке.
Я замираю, а романтики с большой дороги уверенно приближаются. При этом умело избегая скудного освещения. Тощий и низкий. Тот, что пониже ростом и плотнее, выступает вперед, а другой держится чуть позади.