Без ума от виконта

Нет, конечно же, нет. Не положено выскакивать из экипажа столь неприлично поспешным образом. Мама силой втащила бы ее назад и приказала бы кучеру Джону катить прямиком в Бедлам. Придется набраться терпения.
Джейн глубоко вздохнула и уселась на место. Старалась казаться спокойной и не обращать внимания на испытующий взгляд мамы. Проклятая карета двигалась со скоростью улитки, когда наконец тронулась с места.
Но вот они остановились у парадной двери и присоединились к длинной цепочке элегантно разодетых мужчин и дам, медленно поднимающихся по мраморным ступеням ко входу в бальный зал. Гул множества голосов заглушал все прочие звуки. Находится ли где-то в этом скопище лорд Моттон? Джейн искала его глазами со всем тщанием. Его нигде не было. Должно быть, он уже там, в бальном зале, и ждет ее. Джейн от волнения чувствовала спазмы под ложечкой. Хоть бы те, кто впереди них с мамой, двигались побыстрее.
Это тянулось целую вечность, но наконец было объявлено об их с мамой появлении. Джейн вошла в зал и пригляделась к толпе. Лорд Моттон, разумеется, ищет ее глазами. Конечно, он не может подойти к ней немедленно – это было бы слишком заметным. Им нежелательно привлекать к себе излишнее внимание светского общества. Но ей нужно оглядываться по сторонам, и как только она его увидит, направиться в его сторону. Тогда их встреча покажется случайной тем, кто ее заметит.
Джейн нахмурилась. Так где же он? Она внимательнее пригляделась ко всем углам помещения.
– Джейн, нам надо двигаться дальше, – услышала она мамин голос. – Мы загораживаем вход.
И мама слегка подтолкнула ее.
– Да, мама. Конечно.
Будь оно все проклято, но если виконт внезапно не стал невидимкой, его просто нет в зале.
 
Глава 4
 
Так где же он, лорд Моттон? Черт побери, ведь он же сказал, что сегодня вечером поговорит с ней на балу у Палмерсонов. Она это не придумала. Она помнила все совершенно точно. Он сказал это перед тем, как ускользнуть из кабинета Кларенса.
– Насколько я, э-э, понимаю, вы остановились в доме Уидморов, мисс Паркер-Рот?
– Ой! – Джейн вздрогнула и почувствовала на обнаженном плече прикосновение острого кончика пальмового листа. Она забыла, что мистер Маусингли – или Маус, то есть «мышонок», как его называли светские остряки, – стоит под пальмами рядом с ней. То был легко забываемый джентльмен – малорослый и худой, заметно сутулый, с большими ушами и рыжеватыми волосами, которые он зачесывал на затылок. – Вы меня испугали.
Маус сдвинул брови.
– Не понимаю, как я мог вас испугать. Я стоял здесь десять минут. Даже пятнадцать. Да, полагаю, что не меньше пятнадцати минут. Но я очень сожалею, если напугал вас. И помыслить об этом не мог. Я ни за что не стал бы пугать женщину. Я не стал бы пугать и мужчину, во всяком случае, намеренно.
– Да-да, я уверена, что вы и блоху не напугали бы, мистер Маусингли, вы и меня не испугали бы, если бы я немного не размечталась.
– Э-э, размечтались? Ах, в таком случае я весьма сожалею, что помешал вам! Можно, я просто молча постою здесь, пока вы не кончите мечтать? Или вас и это может напугать?
Джейн хотелось прикрикнуть на него, однако это несомненно привлечет нежелательное внимание общества в зале. Боже упаси, ведь люди могут подумать, будто Маус каким-то своим поступком довел ее до того, что она закричала. Какой абсурд! Она не удержалась от смеха.
Маус снова сдвинул брови.
– Я сказал что-то очень смешное, мисс Паркер-Рот?
– О нет, мне просто пришла в голову совершенно случайная мысль. Не принимайте это во внимание.
– Очень хорошо.
Маус кивнул и продолжил глазеть на Джейн, словно надеялся получить от нее кусочек сыра.
Что нужно этому человеку? Начиная этот дурацкий разговор, он произнес какую-то фразу… А, верно. Он спросил, где она сейчас живет. Странный вопрос. Чего ради ему понадобилось это знать?
– Вы, кажется, спрашивали, не остановились ли мы в Уидмор-Хаусе?
Маус с весьма заинтересованным видом кивнул.
– Это так. Мисс Уидмор, теперь она баронесса Трент, уехала, у нее медовый месяц, а бедный мистер Уидмор…
 
Маус испустил шумный вздох, насыщенный запахом чеснока. Джейн отступила на шаг-другой.
– Да, бедный Кларенс! Он воспарил на небеса. Такая трагедия. – Маус откашлялся. – Он был художником, как вы знаете.
– Да. Скульптором.
Маус кивнул и добавил:
– Да, но он еще и рисовал. Разные картинки. Вы об этом знали?
Его маленькие глазки-бусинки сверкнули. Их выражение было кротким и почтительным, как и подобает мышонку, однако Джейн готова была поклясться, что увидела в его взгляде и нечто совсем другое.
Боже милостивый! Мог ли Маус что-то знать о рисунке? Изображен ли на нем и он сам?
Мысль об участии мистера Маусингли в оргии была одновременно и смехотворной, и устрашающей.
– Я уверена, что скульпторы первым долгом изображают свой объект на рисунке, а потом уже воплощают его в объеме, – сказала она.
Маус покачал головой и возразил:
– Но Кларенс рисовал и картинки как таковые. Сценки. Э-э, подробные.
Джейн отступила еще на шаг назад.
– Думаю, так оно и было. Немногие художники работают исключительно в одном жанре. Моя мать, например, пишет картины маслом, но иногда она занимается и графикой, – ответила она, надеясь таким образом покончить с рассуждениями о Кларенсе. – Сестра мистера Уидмора, как вы знаете, достигла больших успехов в живописи. Она…
– А вы видели достаточно смелые в определенном смысле рисунки Кларенса?
Маус снова подступил к ней ближе, Джейн снова сделала шаг назад – и наступила кому-то на ногу. Она услышала вскрик боли, и ее тотчас удержали на месте две мужские руки в перчатках.
– Ох, извините! Пожалуйста, простите меня!
Джейн обернулась и едва не уткнулась носом в элегантный черный жилет, расшитый серебряной нитью. Она подняла глаза. Виконт Моттон улыбался ей с высоты своего роста.
Ох, сердце у нее так и подпрыгнуло чуть не к самому горлу, а губы пересохли, словно земля в разгар летней жары. Он был так близко. Джейн сделала глубокий вдох и вместе с воздухом втянула в себя его запах – запах чистого накрахмаленного полотна сорочки, одеколона и… мужчины.
Прошлой ночью он был очень красив, но сейчас – прекрасен до невозможности, облаченный в столь элегантный жилет, в смокинг и при галстуке.
– Л-лорд Моттон…
– Мисс Паркер-Рот.
Его взгляд был столь многозначительным, что Джейн вдруг почувствовала себя так, словно она была единственной женщиной в зале. Нет, более того. Все вокруг – и оркестр, и толпа избранных гостей, словом, все, кроме них двоих, – бесследно исчезло.
Его глаза стали пристальнее, теплее. Что он намерен предпринять? Джейн задержала дыхание.
Он отпустил ее и отступил на шаг.
Ох, ей сразу захотелось расплакаться от огорчения или от разочарования, а может, от чего-то еще… Однако свободное расстояние между ними вывело ее из ступора. К ней вернулись уверенность в себе и трезвость мысли.
Они стояли в самом центре бального зала в доме лорда Палмерсона, и она поцеловала бы виконта прямо здесь, на глазах едва ли не половины лондонского высшего света, если бы Моттон дал ей такую возможность. О Господи!
– Ну и ну, да ведь это Моттон и моя маленькая сестренка.
Джейн резко обернулась. Так и есть! К ним не спеша приближался Стивен, держа в руке бокал с шампанским. Она хотела бы надеяться на то, что он не заметил ее оцепенения. Если, к сожалению, заметил, ей никогда не избавиться от его насмешек.
– Стивен.
Она попыталась улыбнуться. Стивен был ее любимым братом. Джон чересчур склонен к бесконечным наставлениям, а Николас все еще учится в Оксфорде, слишком юный и эгоцентричный, чтобы его общество доставляло ей большое удовольствие.
Но в этот вечер Стивен отнюдь не был ее любимым братом.
– Тебе и в самом деле стоило удивиться, встретив меня здесь. Предполагалось, что ты остановишься возле Уидмор-Хауса и будешь сопровождать маму и меня на этот бал.