Лейтенант (СИ)

Я ринулся к ДОТу. Мой отряд не отставал. Нас принялись обстреливать соседние ДОТы. В них полетели огненные шары и прочие магические снаряды. Но я не следил за тем, как разворачивались события на периферии. Важнее было создать брешь, через которую проникнем внутрь. Вход с поверхности отсутствовал – пришлось пробить стену. На тренировках получалось рушить довольно толстые бетонные блоки, поэтому я не сомневался в успехе сего мероприятия. Главное – сконцентрировать в руках побольше энергии. 
Я сосредоточился и ударил. Куски бетона разлетелись вокруг так, словно в ДОТ угодил болванка, меня окутало клубами пыли, от которой я закашлялся. Однако стена выдержала. Тогда я повторил попытку. Снова безуспешно. Укрепление поддалось лишь с третьего раза, а затем пришлось ещё немного поработать отбойным молотком, дабы расширить брешь настолько, чтобы в неё могли залезть люди. Когда дело было сделано, я забрался внутрь; остальные последовали за мной. 
ДОТ был довольно тесным – рассчитан на двух бойцов. Правда, убитый оказался лишь один. Второй, похоже, испугался и убежал. Узкий подземный ход вёл в извилистый коридор, где находились рельсы для дрезины, доставляющей на позиции боеприпасы. Но в целом коридор тоже был нешироким. Потолки – низкие сводчатые, по стене тянулись пучки толстых проводов, горели зарешеченные овальные лампы.
В нас начали стрелять из-за ближайшего угла. Наш витязь, владеющий огненными чарами, выпустил поток пламени, словно из огнемёта. Загоревшиеся солдаты завопили. В коридоре стало жарко. Разделившись на два отряда, мы двинулись в разных направлениях. Дальше предстояло действовать либо малыми группами, либо поодиночке. Толпиться всей гурьбой в этих узких тоннелях не имело смысла.
Но основной зачисткой должны были заняться младшая дружина из второго эшелона и наёмники. Перед нами же стояла более важная цель: найти и захватить штаб. Карты подземных ходов отсутствовали, что усложняло задачу, и тем не менее следовало как можно скорее, пока командование не успело смыться. Я вместе с группой из десяти сильных, не обращая внимания на ответвления, ведущий к ДОТам, двинулись по главному коридору.
Два раза враг пытался препятствовать нашему продвижению. Первый раз из-за угла выскочили наёмники и принялись стрелять по нам. Наш витязь метнул в них град каменных осколков, троих моментально скосило. Один был тяжело ранен, ещё двое сдались. От них-то мы и узнали, как пройти в сектор «А», где находился штаб. 
Второй раз мы наткнулись на десяток солдат, которые вместе с двумя сильными укрылись за ящиками в проходе. Они встретили нас плотным ружейно-пулемётным огнём и воздушными клинками. Мы выстроились стеной, и в противника полетели каменные, огненные и ледяные снаряды. Я стрелял из револьвера, поскольку не владел дальнобойными техниками. Хватило несколько секунд, чтобы разметать укрытия и положить всех солдат. Даже сильные не смогли долго сопротивляться. Мы же двинулись дальше, оставив позади себя двенадцать трупов и залитый кровью коридор.
Командный пункт находился двумя уровнями ниже. Мы спустились по лестнице и оказались в большом помещении, вдоль стен которого были нагромождены ящики, бочки и много всякого барахла.
Здесь нас снова встретили. Против нас вышли около десятка воинов. Все они были одеты в светло-зелёные кители и находились под защитой прозрачных магических оболочек. Барятинские бросили в бой свои главные силы. Их было примерно столько же, сколько и нас, но мой отряд уже был истощён стычками в коридорах, а противник – свеж и полон сил. И началась бойня...
С обеих сторон летели магические снаряды, от которых рябило в глазах. Вражеские воины метали в основном воздушные клинки. Те врезались в нашу броню, в пол, в стены. Стоял жуткий грохот и рёв рассекающих воздух чар. Пыль от разбитой штукатурки наполнила помещение, и теперь было сложно разглядеть противника, который находился метрах в двадцати от нас. Краем глаза я заметил, как у одного из наших пропала броня, и он упал. Скоро то же самое случилось и со вторым. В меня угодило несколько воздушных клинков; я чувствовал, что силы на пределе и моя энергетическая оболочка долго не продержится. 
 
Почти не целясь, я выпустил все семь патронов и ринулся врукопашную, витязи двинулись следом. Когда до противника оставалось метров пять, я выставил вперёд руки и направил во вражеских бойцов энергетическую волну. Несколько человек отлетели к стенам, а на тех, кто остался на ногах, набросились наши воины. Началась бойня... И через минуту закончилась.
Двенадцать тел в светло-зелёных окровавленных кителях валялись на полу. Среди них только четверо оказались без артефактов. Похоже, у Барятинских почти не осталось членов семьи, раз они выставили против нас так мало сильных. 
У нас погиб один. Ещё трое оказались ранены, в том числе один – тяжело: парню пробило в трёх местах лёгкие, но он каким-то чудом держался. Остальные устали, магическая сила требовала перезарядки. Вот только останавливаться было нельзя. Среди убитых Барятинских не оказалось ни одного из моих дядьёв, а это значит, что они бежали. А ведь именно верхушка клана являлась нашей главной целью.
К счастью, в командном центре мы не встретили сопротивления: во всём секторе «А» остались только слуги и наёмники общей сложностью человек пятнадцать. Мы собрали их в большой комнате, не уступающей убранством покоям особняка, и стали допрашивать. 
Сектор «А» оказался своего рода жилой зоной: тут находились спальни, гостиные, предназначенные для господ, кухня. Штаб располагался тут же, в отдельном крыле. Отсюда, по сообщению пленных, вёл подземный ход к особняку, куда и ушли перед нашим приходом Василий Ярославович и ещё несколько членов рода, которых я не знал.
– Нельзя терять времени, – сказал я своим. – Необходимо добраться до особняка. Иначе Барятинские уйдут, и всё окажется напрасным.
Но мне возразили, что сейчас нет возможности преследовать противника. У нас имелись раненые, да и пленных требовалось охранять. 
– Тогда я пойду один, – объявил я. – Успех всей битвы зависит от того, возьмём мы сейчас моих дядьёв или нет. Если они свалят в город и продолжат руководить оттуда, все наши жертвы напрасны.
Со мной всё же вызвались два витязя Басмановых. И мы, не теряя времени даром, нашли подземный ход, ведущий к поместью, и побежали. Когда командный пункт остался далеко за спиной, позади нас грохнули два взрыва. Похоже, тоннель был заминирован, и Барятинские взорвали снаряды, отрезав особняк от захваченного нами бункера. Но они опоздали. А для нас путь к отступлению оказался закрыт, теперь – только вперёд.
Пока мы шли, мои силы успели восстановиться. Мои спутники тоже были готовы к новым сражениям. Вопрос теперь: что ждёт нас впереди? Сколько народу в особняке? Кто нас встретит? Я рассчитывал, что пехота с танками уже прорвалась за оборонительную линию и окружает дом Барятинских. Если нет – нам придётся несладко.
Выбравшись из тоннелей, мы оказались в подвале особняка. Поднялись по лестнице на первый этаж и вышли в большую комнату с зеркалами, креслами и камином. Отсюда широкая двустворчатая дверь вела в смежную комнату, где по стенам были развешаны картины. Дом казался огромным – настоящий дворец с массой совершенно бесполезных помещений. Даже особняк Птахиных и то выглядел меньше и имел более скромное убранство. А тут чего только не было: картины скульптуры, дорогущие ковры, отделка стен позолотой, огромные хрустальные люстры. Барятинские не поскупился, когда строили родовое гнездо.
С улицы доносилась ружейная и пушечная стрельбы. Бой ещё не закончился, и наши войска были далеко – этого-то я и боялся. Мы оказались одни.
Особняк пустовал. Наверняка, в обычное время здесь кипела жизнь, а сейчас – хоть шаром покати. Я уже подумал, что мы опоздали, и Барятинские сбежали. Но едва мы миновали третью комнату, навстречу вышли пятеро и остановились, преградив нам путь. Я сразу узнал дядю, Василия Ярославовича – он был в центре. По левую руку его стоял пожилой господин, весьма крепкий для своих годов и, что-то мне подсказывало, обладал он довольно высокой ступенью. По другую руку находилась рослая женщина, тоже немолодая. Как и мужчины, она была одета в светло-зелёный китель и чёрные брюки с сапогами. Остальные два бойца заняли фланг. Браслетов на запястьях я не заметил, значит, против нас вышли сильные. А если они все ещё и высокоуровневые, для нас эта схватка могла закончиться плохо. Но отступать было поздно.