Лейтенант (СИ)

Мы расположились в кабинете за столом. У меня поинтересовались, всё ли устраивает, не испытываю ли я неудобств, и нет ли каких пожеланий. Затем Ярополк Андреевич расспросил меня о том, почему я решил вернуться в Россию. Я сказал, что узнал о смерти старшего брата и теперь намерен требовать то, что положено мне по праву. Естественно, я умолчал о связи с Союзом сильных. Так же поведал о моих столкновениях с «боярином» Крыловым и Светлейшей дружиной.
– Несладко тебе пришлось, – отметил Ярополк. – А эта так называемая Светлейшая дружина – шайка разбойников, место которых на виселице. Они возомнили себя борцами с тёмными чарами, но все прекрасно знают, что они – жалкие наёмники, которых зовут, когда не охота руки пачкать. Не волнуйся, сюда они не доберутся. Побоятся связываться. А их однажды найдут и предадут суду, как и полагается. Нечего всякой швали землю русскую топтать.
Держался Ярополк слегка фамильярно, а выражался порой весьма грубо. Для крупного государственного чиновника он казался чрезмерно прямолинейным и простым. В его манерах и разговорах чувствовалось что-то армейское. Он сразу же заявил, что не терпит лишних церемоний, и предложил обращаться друг к другу на «ты». 
– Именно, – пробасил воевода. – Много всякой нечисти развелось в последнее время. Кстати, объясните, Михаил, почему вас преследует четвёртое отделение?
Я немного смутился от такого вопроса, но не показал виду. У меня уже имелось готовое объяснение: после битвы со своим дедом четвёртое отделение взяло меня под свой контроль, а я ускользнул у него из-под носа.
– Но сделал это я лишь потому, что опасался за свою жизнь, – сказал я. – На гостиницу, где я остановился, напала Светлейшая дружина, и я посчитал, что в этой стране оставаться небезопасно. И как видите, был прав: стоило вернуться на Родину, как за мной снова началась охота.
– В тайной полиции служат одни кретины, – проворчал Ярополк. – Даже нормальную защиту организовать не в силах. Но теперь-то можешь не беспокоиться на их счёт: мы с секретарём четвёртого отделения обсудили твой вопрос. Оказалось, эти недоумки посчитали, что ты связан с союзом каких-то заговорщиков. 
– Союзом сильных, – напомнил воевода.
– Да-да. Им самым. Это которые пытаются устранить бояр и простолюдинам какие-то права дать.
– Слышал что-то такое, – улыбнулся я.
– Ну так вот, с тебя сняты все подозрения, теперь можешь не бояться полиции, – закончил мысль Ярополк.
У меня камень с души упал: если это так, то одной проблемой меньше, и легче жить станет на этом свете.
– Ладно, это всё лирика. Приступим к делу, – заявил Ярополк Васильевич после секундной паузы. – Не будем ходить вокруг да около. Наверное, ты уже догадался, что помогаем мы тебе не просто так. У нас в этом деле имеются свои интересы.
– Разумеется, – ответил я.
Я ожидал чего-то подобного: понятно, что меня не за красивые глаза спасали. Но прямолинейность Ярополка всё же несколько обескураживала.
– Вначале объясню ситуацию в целом, – продолжал он. – А она сейчас непростая. Император предпринял ряд не самых умных шагов, и это поставило всех нас в сложное положение. Вероятно, ты читал в газетах, что мирные переговоры, которые должны были состояться в следующем месяце, сорвались? А теперь Алексей грезит новым наступлением, и это в то время, когда мы несём невосполнимые потери, когда промышленность не справляется с нарастающим объёмом военных заказов, а чернь непрестанно бунтует. А если в довесок начнётся голод, ситуация усугубится многократно. России требуется несколько лет, чтобы восстановить экономику, но государь этого понимать не хочет.
– Плохо, что он не пошёл на перемирие, – согласился я. – Эта война никому не принесёт выгоды.
– Все так считают, – подтвердил воевода, – все разумные люди.
– Именно, – произнёс Ярополк. – Эта проклятая война – погибель для России. Кроме того император всё меньше считается с великими семьями, а его шавки из четвёртого отделения всё глубже суют нос туда, куда их не просят. Так вот, главами шести крупных родов было принято решение: Алексея необходимо отстранить, а власть передать Совету старейшин до тех пор, пока не решится вопрос, кто следующим сядет на престол. 
 
Новость эта тоже не стала неожиданностью. Я в последние дни читал много газет и знал, что творится в стране. Знал я и о том, что несколько родов уже отказались подчиняться приказам верховного командования и отвели свои подразделения с линии фронта. Это говорило только об одном: бояре скоро восстанут и попытаются забрать власть в свои руки. Так оно и случилось.
– А я вам зачем? – спросил я.
– Единство, Михаил, – ответил Ярополк. – В эти тяжёлые времена единство – это то, на чём зиждется порядок. Именно на единстве семи родов издревле стояла земля русская, и так должно оставаться впредь. Иначе нас ждёт крах. Но Барятинские, кажется, забыли об этом и желают разрушить всё к чёртовой матери. Они собрали шайку из всякой мелочи, вроде Птахиных, и теперь хотят отделиться и единолично править землями Нижегородской и ещё двух соседних губерний. Они губят страну, подрывают вековые устои. И этого нельзя допустить.
– Если каждый захочет создать своё государство, начнётся передел имущества, – добавил воевода. – Страна погрязнет в междоусобных войнах. На землях Барятинских много предприятий, принадлежащих другим родам. Они намерены присвоить себе чужую собственность. 
– Так что скажешь? Поможешь нам? – спросил Ярополк. – Нужно склонить Барятинских на нашу сторону. Нельзя позволить выйти им из состава государства. Семь родов должны сохранить единство.
– В целом, я с вами согласен, – ответил я. – Нам и одной войны хватило. Междоусобицы развязывать ни к чему. Но чем я помогу? Сейчас я – никто. Барятинские меня даже знать не желают.
– Пока что – никто, – поправил Ярополк. – Но не затем ли ты здесь, чтобы вернуться в семью и возглавить её?
– За этим самым, – подтвердил я. – Только удастся ли? Мои родственники считают меня незаконнорожденным и будут настаивать на этом. Совет может к ним прислушаться. Я не знаю, какое решение он вынесет.
– У них есть доказательства? 
– Сложно сказать. Дед подозревал мою мать в измене и потому приказал убить её. Больше я ничего не знаю.
– Подозрения – ничто, нужны факт. Они есть?
– Говорю же: не знаю.
– Ладно, разберёмся, – махнул рукой Ярополк. – Не бери в голову. Это ничего не значит. Единственное, что тебе нужно – это поддержка как можно большего числа родов. Знаешь тех, кто мог бы встать на твою сторону?
– Возможно. Надо подумать.
– Думай. Да не затягивай. Скоро всё начнётся. Глазом не успеешь моргнуть. Но сейчас важнее всего заседание. Если Совет встанет на твою сторону, это обойдётся нам меньшей кровью.
– Кому, как не мне, понимать важность сего мероприятия, – согласился я. – Но меня мучает один вопрос. Насколько я знаю, многие роды не хотят появления пятой школы. И это ещё одна причина, почему я бежал из страны. Вас не смущает то, что я владею чарами, отличными от стихийных?
– А другие считают возвращение пятой школы благом, – ответил воевода. – Её появление ознаменует расцвет и величие нашей державы. Пророчество говорит, что однажды из рода выйдет славный правитель. Кто знает: вдруг это и правда когда-нибудь случится? Если энергетическая школа будет способствовать укреплению страны, мы только «за».
– А меня старые сказки не волнуют, – заявил Ярополк. – Ты победил витязя седьмой ступни благодаря своим чарам, значит они достойны того, чтобы стать в один ряд со стихийными. А если ещё и поможешь нашей общей цели, получишь почёт и уважение других великих родов. Господь даровал тебе большую силу, так пусть она послужит благому делу.
Ярополк рассуждал о каких-то семи родах, на которых строилось государство Российское, а я понятия не имел, о чём речь, хотя, судя по тону его, это казалось чем-то само собой разумеющимся. Но предложение выглядело заманчивым. Басмановы намеревались меня поддержать. А что касается условий, то я, например, и сам считал, что от развала никто не выиграет, и что этого нельзя допустить. Да и войну следовало прекратить. В газетах писали, что враг ослаблен и новый удар добьёт его. В Священной Римской Империи тоже имелись проблемы подобно нашим: герцоги бунтовали и делили страну – так преподносила ситуацию наша пропаганда. Вот только удар этот в первую очередь мог добить нас самих.