Чужая жизнь (СИ)

Дошли до первого пулемёта, здесь мой наган в сапоге валяется. Опять документы забрал, по карманам прошёлся и все в рюкзак к себе убрал. Объяснил бойцам, где стоит второй пулемёт, и мы со старшиной не торопясь отправились обратно. К дороге вышли как раз в тот момент, когда раненых дотащили.
  
Глава 4
 
Раненного командира принесли первым и сразу положили на краю леса под большой берёзой. Видно было, что досталось ему неслабо, ноги перебиты и в бок прилетело. Вот только непонятно, что здесь делает целый подполковник? Впрочем, какая мне разница? Рядом с подполковником санитар с медицинской сумкой и Катерина. Давешний щенок в командирской гимнастёрке возмущённо вполголоса пыхтит что-то подполковнику.
Точно щенявый комиссар. Вон красная звезда на рукаве, сразу не разглядел. Как он там называется? Младший политрук, по-моему. Увидев меня выходящего из леса, он моментально заткнулся. Не глядя на салабона, я подошёл и представился, подполковник с любопытством взглянул на меня.
— Так это ты сержант нас вытащил? Как удалось то? — Интерес у него был неподдельным.
— Товарищ подполковник! Можно после войны расскажу? Разрешите выполнять приказание? — Подполковник удивился ещё больше.
— Так я тебе ничего не приказывал. — Я немного подождал, собираясь с мыслями и принялся докладывать.
— Я сам не помню, но согласно рассказу вот этой девушки, нашему взводу было приказано эвакуировать семьи комсостава. Приказание не выполнено, несколько семей осталось в посёлке. Этой ночью самое время выполнить приказ.
Сейчас бо́льшая часть немцев и финнов, находятся в посёлке. Через какое-то время, они узнают, что вы прорвались с этой стороны. Дорога здесь одна, через этот мост. Я могу придержать их на несколько часов, а затем уже ближе к ночи уйти в посёлок. Есть у меня одна хитрая задумка. Да и лодкой немецкие снайперы поделились.
К тому времени там останется не больше взвода охраняющих посёлок финнов, остальные будут разыскивать вас и прочёсывать лес в поиске перебитых мною снайперов. Они их до конца своих жизней искать будут. Только мне известно, где я местную рыбу ими прикормил. Вот как-то так. — Я выжидательно замолчал, глядя на подполковника. Тот думал недолго.
— А что? Может и получиться. Один ведь не справишься! Что тебе надо? — Молодец подполковник, схватывает всё на лету.
— Четверо добровольцев из числа пограничников и два СВТ-40, но только добровольцев, на такие задания по приказу не идут. Нужны люди, которые знают округу и посёлок, как свои пять пальцев. Остальное оружие можно не брать, у меня есть чем вооружить людей, ещё и поделиться могу.
Здесь нужно оставить пулемёт на треноге. Вам таскать неудобно, а нам всё равно его не переносить. Надо ещё десяток гранат, патронов одну коробку. Больше всё равно не потратим — обойдут. — Подполковник молча, переваривал мои слова. Я это продумал заранее и продо́лжил.
— Вам лучше идти походной колонной по дороге с охранением, потом уходить на любой просёлок. По дороге и просёлку следов меньше оставите, да и быстрее получится. Охранение пусть поглядывает, дорогу мотоциклисты патрулируют. Вчера так было. Много времени не дадим, но часа три гарантировать можно. Была бы взрывчатка, можно было бы мост взорвать, а жечь его бесполезно.
— Взрывчатки у нас нет сержант, а поджечь, сюда вся округа сбежится. — Это он прав, но поджечь можно и позже.
— Товарищ подполковник, может товарищ старшина с людьми поговорит, он бойцов лучше знает? А мне бы голову перевязать, а то самому неудобно. — Подполковник кивнул старшине и тот направился к красноармейцам.
— Перевязать то перевяжем, да вот только нечем. — Негромко сказал санитар.
— Да ладно, нашёл проблему! Есть у меня. Финны с немцами прямо уговаривали забрать. Не пропадать же добру? Голову перевязать рук правильных не было — у меня они под другое заточены. Пострелять, ножом помахать, пожрать, за девочку подержаться — это завсегда, пожалуйста. А как перевязываться — трясутся. Крови боюсь, аж от страха потею. — Как можно небрежней отмахнулся я, плюхаясь недалеко от подполковника на пятую точку и снимая финский рюкзак.
 
Немецкий ранец с гранатами и пистолетом я предусмотрительно оставил подальше в лесу, под приметной небольшой ёлочкой с обломанной вершиной.
— Забирай всё, я ещё разживусь, если буду жив, а нет, так тем более не понадобится. Только аккуратнее с головой, а то там, говорят, пуля торчит. — Пока санитар разматывал бандану и бинт, я выкладывал из ранца свои разнообразия, что походя выгреб у финнов. В первую очередь медицину, сигареты и шоколад. Отдал и пару фляжек с водкой, что забрал у фельдфебеля и разводящего. Санитар, глядя на такое богатство, только головой покрутил и одобрительно хмыкнул. К тому времени он уже размотал бинт и присвистнув, удивлённо сказал.
— Ой! Ё! Действительно пуля! И не вытащить! Одно донышко видно! Первый раз такое вижу! — Я не на шутку перепугался.
— Э! Ты давай там не ковыряй её! Я к ней привык уже! Мы с ней лучше воюем! Сковырнёшь мою помощницу, понесёте меня. А оно вам надо? — Санитар успокаивающе проговорил.
— Не, я тебе что врач? Раз пока не умер, пусть так и будет. Я только замотаю.
— Вот спасибо! Утешил, благодетель. А я так надеялся, что девочке померещилось с перепуга. — Подполковник всё так же удивлённо слушал нашу пикировку, а санитар, закончив перевязку, подошёл к нему поближе и доложился.
— Так точно товарищ подполковник! Пуля в голове. Кровь не идёт, но достать нельзя. Я точно не смогу. Будем доставать, можем убить сержанта. Неизвестно как она себя поведёт, и что она в голове натворила. — Угу. Видно, в рассказ Катерины сразу не поверили.
Перевязывался я здесь специально. Этакая демонстрация и материальное подтверждение моих слов. Что я себе голову замотать не в состоянии? Да не смешите мои белые тапочки, что для меня немцы с финнами зажали. Теперь сами носят — видимо им нужнее.
Пока санитар докладывался, я намотал свою импровизированную бандану и, пододвинувшись ближе к подполковнику, обратился к нему.
— Товарищ подполковник! Заберите финские документы, что собрал. Глядишь, пригодятся на что. И можно ещё одну просьбу?
— Говори сержант чего тебе. — Устало прикрыл глаза подполковник. Похоже, даже такой короткий разговор утомил его.
— Напишите приказ от своего имени, с поимённым перечнем бойцов, которые пойдут со мной. — Подполковник опять удивлённо посмотрел на меня. Видимо подобное крючкотворство было совсем не в ходу.
— Зачем тебе? — Подполковник явно не ожидал подобной просьбы.
— При наличии подобного приказа, переподчинить группу другому командиру будет сложновато, а то я званием не вышел. Да и при выходе к нашим, с особым отделом проще будет объясняться. Всё же мы приказ выполняем, а не по лесам за ягодами отправляемся. — Я как можно доброжелательно улыбнулся.
Имел я их всех в виду. Всё что я читал, про это время оптимизма не внушает. Да и офисное мое прошлое подсказывает, что чем больше бумажек в начале пути, тем проще при квартальном отчёте. Пока рядом человек с крутыми погонами, надо пользоваться ситуацией.
— Хм. Ладно, напишу я тебе такой приказ. Только сам понимаешь. Тебе его придётся выполнить. — Вот и проверка «на вшивость». Вон как глазами зыркает. Я как можно безразличней пожал плечами.
— Так я и так собирался этот приказ выполнять. Мне разницы нет, а для дела проще. Другого приказа у меня пока не было. Детей всё равно надо вытаскивать. Не вытащим, всех расстреляют.
— С чего ты так думаешь, сержант? — Интерес подполковника был неподдельным.
 
— А куда финнам их девать? Передовые части уйдут вперёд, а пленных надо кормить и охранять. Ну, два, ну три дня, ну неделю пока тыловое начальство вперёд не двинется. Допросили пару раз и всё. Военнопленных можно на работы, какие определить. А женщин с детьми куда? Проще закопать, чем возиться, а если убегут, потом отвечать придётся. — В это время подошёл старшина с шестью бойцами и обратился к подполковнику.