Пробуждение мёртвых богов 2 (СИ)
У Макеллы иногда создавалось впечатление, что персы терпят его власть до поры до времени, и пришли сюда не как союзники, а как завоеватели, и что после победы делить захваченные земли и богатства будут именно они, а ему достанутся лишь жалкие объедки – то, от чего соизволят брезгливо отказаться господа.
На фоне этих нестроений у императора также сильно испортились отношения с собственным воинством и духовенством. Народ роптал. Глухо, неявно, однако роптал. Очень мало кто с энтузиазмом поддерживал идею войны с братьями по вере и образу жизни, также именующими себя римлянами, принадлежащими к двум частям одной Империи. Военные выполняли приказы, но внутри желали мира. Народ вообще не понимал, зачем воевать с Римом.
Однако, повинуясь жёсткой дисциплине, и не желая отдавать победные лавры персам, византийская армия вместе с ними наносили римлянам чувствительные удары и заставляли отступать.
* * *– И что вы увидели на Сарматской равнине, центурион Марк Деций?
– Вот, я составил подробную карту не только самой равнины, но и прилегающих территорий. Смотрите, справа и немного ближе находится возвышенность, гораздо более пригодная для развёртывания римских войск. Обычных войск, не снабжённых мамортисами и аэростатами. Если бы я был командиром этого войска, то постарался незаметно сосредоточить возле этой возвышенности не только войско, но и всё необходимое для постройки укреплений. Так, скорее всего, и подумает Макелла, он постарается отрезать наше войско от этой возвышенности, и выдавить на голую, ровную Сарматскую равнину.
Приближалось время генерального сражения, римские войска по-прежнему отступали, заманивая персов и византийцев вглубь территории, но бесконечно продолжаться это не могло – враг мог догадаться, что его водят за нос, да и наши войска потихоньку начинали роптать, желая сражаться по-настоящему. Легаты знали о конечной цели и отдавали нужные приказы, но центурионы, командиры когорт и центурий, выполняли их только из послушания, высокой легионерской дисциплины, в душе недоумевая – ведь они не подозревали о наличии у нас новейшего оружия.
Я вызвал Марка с острова мамортисов в Рим и собрал совещание легатов, а также их первых помощников для выработки плана генерального сражения. Марк был в этом собрании младше всех, как по возрасту, так и по званию, но никто не относился к нему с пренебрежением, наоборот, слушали очень внимательно.
– А на Сарматской равнине их будет ждать наше войско с аэростатами и мамортисами? – спросил один из легатов.
– Именно так, легат, – ответил Марк.
– Центурион Деций, как вы будете переправлять ваши орудия и где размещать? – спросил пропретор Майориан.
– Мне нужно переправлять не только орудия, но и ложное оборудование около Сарматской возвышенности, пока мы называем её так. Мы будем накапливать её там достаточно скрытно, но так, чтобы вражеская разведка имела полную возможность видеть это накопление.
– Разумно, – кивнул пропретор.
– Что касается нашего основного оружия, я предлагаю следующий план. Мамортисы, аэростаты и прочее оборудование мы погрузим на два корабля и доставим их в устье Змеиной реки, она протекает рядом с Сарматской равниной. На кораблях будет только экипаж и несколько легионеров для присмотра за техникой, основная часть будет переброшена пешим порядком, заранее.
– Достаточна ли глубина реки, чтобы там прошли корабли? – Майориан смотрел очень внимательно. – Кроме того, по вашей карте видно, что её русло довольно извилистое.
– Вы правы, пропретор, Змеиная река мелководна и извилиста, килевое судно с низкой осадкой может застрять в ней. Плоскодонное судно с высокой осадкой не сможет быть оснащено больше, чем одним рядом гребцов, а также серьёзным парусным вооружением. Таким образом, обычные корабли для данной цели не годятся.
– Если вы говорите, что обычные корабли бесполезны, но при этом предлагаете всё же использовать суда, следовательно, у вас есть не обычные корабли? – резко спросил Майориан.
– Да, пропретор, есть! Точнее, они будут готовы через несколько дней. Когда я в прошлый ваш приезд демонстрировал наше оружие, эти корабли существовали ещё только в чертежах.
– Что это за корабль, центурион? Расскажите подробно.
– Этот корабль не требует гребцов с вёслами и парусного вооружения. Он движется с помощью парового двигателя, который приводит в действие и наши мамортисы. Сзади корабля расположено гребное колесо, которое заменяет гребцов. Благодаря силе пара оно вращается, а его лопасти заменяют вёсла. По нашим расчётам такой корабль сможет двигаться минимум в два раза быстрее обычного. Он не зависит от ветра, его команда немногочисленна, гребцов на нём нет, поэтому его можно занять оборудованием и полезным грузом. Можно сделать как минимум два рейса из порта Остия на Змеиную реку, буквально перед самым сражением, а в порт начать завозить мамортисы уже сейчас, обычными судами. Если их достаточно замаскировать, никто не догадается о характере груза.
– Вы можете взять на себя полное обеспечение доставки оборудования на Сарматскую равнину, а потом проведение боя имеющимися у вас силами?
– Да, пропретор. Мои легионеры обучены и готовы к бою. Но мне понадобятся люди для дополнительных работ, чтобы мои бойцы пошли в бой свежими и отдохнувшими.
– Мы обговаривали этот вопрос с императором. В вашем распоряжении будет ещё целая когорта. Отныне центурион Марк Деций назначается командиром отдельной когорты, в которую войдёт нынешняя Шестая центурия. Когорта подчиняется непосредственно мне, а её командир, центурион Деций получает права легата.
Пропретор вытянул правую руку и словно воткнул свой указательный палец в Марка.
– Я оказываю тебе чрезвычайное доверие, центурион. От тебя будет зависеть исход не только сражения на Сарматской равнине, но и исход всей войны, судьба Римской империи!
– Я сделаю всё, что возможно, и даже больше. Мои легионеры не подведут ни меня, ни вас, ни императора. Мы обязательно победим!
* * *– Скажи мне, сын, как тебе пришла в голову идея судна с паровым двигателем и гребным колесом? – мы с Марком сидели в моём кабинете и обсуждали результаты совещания легатов.
– Тут не только моя заслуга, – улыбнулся Марк. – Ты знаешь, мы иногда собирались на острове мамортисов с Гао Чжимином и Димитриосом. Оба они прирождённые изобретатели, мыслят совсем по-другому, чем мы, военные. Но я ведь недаром столько времени провёл в Александрийской библиотеке! Однажды, в какой-то вечер разговор зашёл о паровом двигателе, и Чжимин высказался на тему того, что хорошо бы использовать паровой двигатель не только на суше, но и на море. Димитриос упомянул римского инженера Марка Витрувия Поллиона, который писал ещё около шестисот лет назад о многозубых гребных колёсах, использующихся как одометр, прибор для измерения количества оборотов этого колеса, чтобы узнать пройденный судном путь.
– Но ведь это был только измерительный прибор, Марк!
– Совершенно верно. Но тут я вспомнил попавшийся в Александрии мне на глаза трактат некоего римского автора. Это были скорее обрывки трактата, он плохо сохранился, хотя был написан гораздо позже, около ста пятидесяти лет назад. Автор описывал огромный, массивный военный корабль с гребными колёсами, в которые были запряжены быки! О том, что такое судно было построено, не было никаких сведений. Но ведь быков можно заменить паром, тем самым увеличить скорость и маневренность, одновременно уменьшив размеры судна! Ну, а дальше уже изобретатели обошлись без меня, так что моя заслуга здесь минимальна.
– Твоя заслуга в том, что ты смог мгновенно оценить потенциал этого изобретения, найти возможность его военного применения и разработать план по его использованию в будущей военной кампании! А для нас сейчас важно именно военное применение. Ну что же, дерзай, Марк! От тебя сейчас действительно, зависит очень многое. Я уверен, что ты справишься со своей задачей самостоятельно, однако, если тебе потребуется помощь…