Стальная Принцесса (ЛП)

Я остаюсь на месте даже после того, как заканчиваю, переводя дыхание.
Слезы текут по щекам и капают на руки.
— Илай... — я всхлипываю. — Илай это тот, кого не следует называть по имени.
Почему его нельзя называть по имени и почему его больше нет в моей жизни?
Я сжимаю голову руками и бью по ней кулаком снова и снова.
Почему я не могу вспомнить? Почему, черт возьми, я не могу вспомнить?
Мое сердце почти разрывается от сокрушительной волны горя.
Это, как если бы мою грудь разорвали и разрезали на части, и все, что я могу делать, это смотреть.
Точно так же, как я наблюдала, когда Илай вошел в то озеро, а я не могла последовать за ним.
Илай.
Кто, черт возьми, такой Илай и почему я вдруг чувствую, что мне не хватает большой части себя?
— Илай...
Его имя звучит в сдавленном рыдании.
Зуд под кожей впивается в руки и кисти, как иголки. Я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги и снова и снова мою руки.
Я не останавливаюсь даже после того, как кожа становится красной. Я хочу использовать отбеливатель на своих руках.
Но даже это не сделает их чистыми, не так ли?
Я смотрю на свой растрёпанный образ в зеркале. Мои волосы торчат во все стороны, а глаза налиты кровью. Слезы оставляют полосы на бледных щеках.
Это не просто какая-то боль.
Это хроническая боль.
Илай был кем-то важным из моего прошлого, что я стерла его так же, как стерла маму и папу.
Так же, как я стерла все.
— Что с тобой не так? — шепчу я своему отражению. — Почему ты не можешь быть нормальной?
Знаете что?
Достаточно. 
Мне надоело ставить чужое благополучие выше своего собственного. Я пойду к дяде и потребую, чтобы он рассказал мне все, что знает.
Я потребую, чтобы он отвез меня обратно в Бирмингем.
В течение десяти лет я думала, что смогу выжить, не зная своего прошлого.
Но без корней нет будущего. Я навсегда застряну в этом вихре эмоций и пугающих кошмаров.
И горе.
В сокрушительном горе.
Я едва могу дышать, думая об Илае. Дядя должен рассказать мне, кто такой, черт возьми, Илай.
Умывшись и приведя себя в порядок, я надеваю форму. Выходя из своей комнаты, я проверяю телефон, но от Эйдена по-прежнему нет сообщения.
Мое сердце еще глубже погружается в свою полость, но я проглатываю боль. Я выхожу из комнаты с решимостью, бурлящей в венах.
Сегодня я посмотрю в лицо своим страхам.
Сегодня я узнаю все, что тетя и дядя скрывали в течение многих лет.
Это больше не вариант. Сейчас в этом есть необходимость.
Я спускаюсь по ступенькам, глубоко дыша и собирая все мужество, которое у меня есть в костях.
Это первый раз, когда я потребую информации о своём прошлом.
Я рассчитываю на понимание дяди. Будем надеяться, что он не передумает.
— Она наверху, — говорит тетя напряженным тоном. — Давай поговорим в другом месте.
Я останавливаюсь у подножия лестницы в углу гостиной, откуда доносится ее голос.
Итак, вчера ночью она вернулась домой.
— Это такое же хорошее место, как и любое другое.
Мои мышцы напрягаются от этого голоса.
Голос, который я никогда не хотела слышать в своем доме.
Никогда.
Может ли быть, что я что-то подслушиваю?
Наклонившись вбок, я слегка заглядываю.
Я закрываю рот рукой, подавляя вздох.
Это он.
Джонатан Кинг.
Джонатан, блядь, Кинг сидит на стуле во главе гостиной. На нем черный костюм, который, кажется, прямо с показа мод Armani.
Тетя и дядя сидят на диване напротив него.
У меня есть вид сбоку, но я могу разглядеть выражение ужаса на лице тети и почерневшие черты дяди.
Что, черт возьми, происходит?
— Мистер Кинг, — говорит дядя уважительно спокойным тоном. — Пожалуйста, давай поговорим снаружи.
— Я бы предпочел поговорить прямо здесь.
Он выглядит совершенно расслабленным, как будто он хозяин этого места и всех, кто в нем находится.
Ясно, от кого Эйден получил свою приводящую в бешенство уверенность.
— Мы благодарны тебе за помощь десять лет назад, — говорит тетя. — Но мы уже вернули тебе деньги.
— Вернули мне деньги? — Джонатан невозмутим. — Ничто не может окупить спасение человеческой жизни, миссис Куинн. Если бы я не заплатил за операцию Эльзе на сердце, как думаешь, она осталась бы жива?
 
Мое сердцебиение учащается, ударяясь о грудную клетку и гудя в ушах.
Джонатан оплатил мою операцию? Какого черта он это сделал?
— Ты прав, — бросается тетя. — У нас не было финансов, и если бы ты не предложил щедрую руку, Эльзы бы не было рядом с нами.
— Я не щедрый человек, миссис Куинн. — Джонатан кладет локоть на подлокотник и опирается на его руку. — Я бизнесмен. Я сделал инвестиции на будущее. В конце концов, она наследница состояния Стил.
— Нет никакого состояния! — тетя вскакивает на ноги. — Она и близко не приблизиться к этой грязной империи, построенной на крови.
Наследница Стил. Империя?
Меня шатает от такого количества информации, брошенной в лицо. Я чувствую, что меня сейчас снова стошнит.
Джонатан улыбается.
— Тот факт, что империя построена на крови, делает это еще более желанным. Тебе не кажется?
— Моя Эльза и близко не подойдет ни к этим деньгам, ни к этой фамилии. Она Эльза Куинн, — огрызается тетя.
Дядя сажает ее и кладет руку ей на бедро, как будто хочет помешать ей снова подняться. Он смотрит на Джонатана с гораздо более рациональным выражением лица, чем тетя.
— Тогда ты говорил, что нет никаких условий.
— Я говорил, что нет никаких условий, но я сказал, что вернусь, когда ей исполнится восемнадцать.
Нижняя губа тети кривится.
— И чего ты хочешь, мистер Кинг? — голос дяди становится жестче. — Потому что ты не встретишься с Эльзой. Сначала тебе придется иметь дело со мной.
— При всем уважении, пройти через тебя будет не так сложно, мистер Куинн.
— Чего ты от нее хочешь? — дядя стискивает зубы, все его поведение излучает напряжение.
— Я позволил Эльзе жить десять лет назад, и я позволяю ей жить сейчас, но в тот момент, когда я решу сжечь кровь Стил, текущую в ее венах, никто не остановит меня. — он делает паузу. —
Я закончу жизнь, которую спас, в мгновение ока.
Моя спина хрустит, а пальцы дрожат.
Я закончу жизнь, которую спас, в мгновение ока. 
Что, черт возьми, он имеет в виду под этим?
— Она не имеет никакого отношения к своему отцу! — кричит тетя. — Она не он.
— Ты уверена в этом? — глаза Джонатана темнеют. — В конце концов, она маленькая принцесса Стил, ради которой он пожертвовал всем.
— Оставь Эльзу в покое, или я не останусь на месте, — говорит дядя тихо, но угрожающе.
— Я ценю твою смелость, но ты не можешь ничего со мной сделать, мистер Куинн. — Джонатан встает и застегивает пиджак. — А теперь, если вы меня оба извините, мне нужно присутствовать на заседании совета директоров.
Он внезапно поднимает глаза и встречается со мной взглядом, как будто знал, что я все это время слушала.
Я замираю, когда жестокая ухмылка кривит его губы, прежде чем он поворачивается и выходит за дверь.
Ни тетя, ни дядя не провожают его. Лицо тети красное, а дядя держит ее за плечи, словно не дает ей развалиться на части.
Я стою за стеной, мои внутренности разлетаются на миллион кусочков.
Все, что сказал Джонатан, кружится в моей голове, как ураган, которому не видно конца.
Я слишком потрясена, чтобы все переварить, но я знаю, я просто знаю, что все, что случилось в моем прошлом, не является чем-то приятным.
Хорошо или нет, но это мой единственный шанс узнать правду.
Я делаю глубокие, прерывистые вдохи и вхожу в гостиную.
Дядя первым поднимает глаза, когда я стою перед ними. Тревога застывает на его лице.
 
Прежде чем они успевают что-то сказать, я говорю спокойным голосом, которого не чувствую.
— Я все слышала. А теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне о моем прошлом.