Джек Бергман (СИ)

— Почему ты так думаешь? — процедил Нарамакил.
— Да потому что, если бы он знал, он бы не смог так потрясающе сыграть изумление, когда я представился, — я покачал головой и поднял сумку с пола. — Кроме того, эта милая барышня настолько увлеклась приемом водных процедур, что вылила на себя всю горячую воду, я, когда утром умываться ходил, заметил, что вода чуть теплая, а это значит, что заселялась она еще при прошлой смене, раз провела в ванной столько времени, и это выводит наших предполагаемых негодяев за временные рамки. Или ты думал, что доска у меня в кабинете с циферками стоит просто так, для красоты? Не отвечай, по твоему лицу я вижу, что ты так и подумал. Так что, исходя из всего этого, да, я верю в то, что наша встреча — нелепая случайность, но никак не сговор с целью помешать нашему делу. И если я ошибаюсь, то заранее прошу прощения. А сейчас я иду на конюшню и прошу вернуть нам наш транспорт. Потому что, если Шиван — это все-таки подозрительное совпадение, то она хреново справилась со своей работой: мы уже уезжаем, а зачем и куда мы едем, она так и не узнала, если только ты ей не разболтал.
Я развернулся и столкнулся с Гайером, который шел к столу, неся свою сумку, при этом его куртка была застегнута и скрывала тех жутких оленей.
— Гайер, ты бы верхнюю одежду снял, что ли, — я демонстративно указал рукой на немногочисленных гостей, которые сидели за другими столиками. — Понимаешь, приятель, говорят, это крайне неприлично есть в шубе, хотя, возможно, это твои расовые предпочтения.
— Ха-ха, считай, что я посмеялся, — Гайер плюхнулся на тот стул, с которого совсем недавно встал я и притянул к себе блюдо. — Бергман! Ты что, весь завтрак сожрал?
— Я же тебя предупреждал, что завтракать ты будешь за свой счет, — я не удержался и хмыкнул, направляясь к выходу из этой таверны или мотеля, или как он здесь называется.
На улице было светло, но прохлада, которая, казалось, пробирает до костей, говорила о том, что утро все еще раннее. Я постоял на крыльце, пытаясь разглядеть что-нибудь в пределах ста метров. Получалось не очень, обзору мешал туман, который не только не рассеивался, но и, похоже, еще больше уплотнялся, делая видимость совсем скверной. К крыльцу подошел тот самый мальчишка, который ночью увел наших лошадей. Сейчас он вел их на поводу, чтобы отдать законным владельцам. Видимо, время пребывание лошадок в конюшне строго лимитировано и зависит от проплаченной суммы. Почти как платная стоянка для автомобилей.
— Почему здесь нельзя проложить нормальную дорогу и ездить с комфортом на машине? — спросил я парня, не надеясь на ответ.
— Здесь кругом болота, смотрите, какой туман, — мальчишка обвел рукой по кругу, показывая мне, какой туман может тут быть из-за болот. — Никакая дорога долго не выдержит. К тому наше заведение стоит на нейтральной территории, а значит, у нее нет хозяина. Кто будет такие деньги вбухивать, чтобы за дорогой следить, если она все равно тебе не принадлежит? — и он пожал плечами.
Я долго разглядывал парнишку. Так долго, что моя лошадка, почувствовав слабину, немного отошла в сторону и теперь флегматично что-то пережевывала. Наконец я сделал очередной шаг, спускаясь на одну ступень.
— Так кем ты хочешь быть, когда вырастишь? — я перевел взгляд с парня на лошадь, пытаясь понять, что она только что сожрала.
— А почему вы спрашиваете? — он принялся привязывать лошадей к коновязи, конец которой терялся в тумане, который уже практически добрался до крыльца.
— Просто интересно, — я бросил попытки определить вкусовые предпочтения своей лошади и теперь, нахмурившись так, что заболела голова, принялся разглядывать туман. — Подозреваю, что когда-нибудь ты попадешь в Сити, и тебя однажды представят мне как моего нового начальника. — Последнюю фразу я произнес настолько рассеяно, что она не произвела никакого впечатления. — Мне определенно не нравится этот туман, — наконец выдал я, снова переводя взгляд на парня. — Это определенно не туман, родившийся на болоте. Так, пацан, давай-ка колись, вот эту молочную муть кто-то наколдовал?
 
Мальчишка так же, как и я, рассматривал плотное непроглядное месиво, которое приближалось к таверне. Лошадей, привязанных к коновязи, уже практически не было видно, и конюх сделал шаг назад, чтобы отступить с дороги приближающегося тумана. С другой стороны, может я зря переполошился? Вроде бы лошади ведут себя довольно спокойно, а я где-то слышал, что присутствуй в тумане какая-нибудь плотоядная гадость, животные отреагировали бы на нее первыми. Или я так себя успокаиваю?
— Ты вроде бы собирался идти за лошадьми, а сам не ушел дальше крыльца, — я не слышал, как открылась у меня за спиной дверь, поэтому едва заметно вздрогнул, услышав голос Нарамакила. Оборачиваться и разглядывать эльфа у меня большего желания не возникло, поэтому я остался на месте, внимательно наблюдая за туманом. — Бергман, обрати на меня внимание.
— Что? — я неохотно повернулся. Эльф был такой… классический эльф. Только короткие волосы выбивались из общей картины. — Лошади уже ждут… Нарамакил, тебя ничего в этом тумане не напрягает? Лично у меня от него мурашки, размером со слона по всему телу бегают.
— Туман как туман, плотный только, — пожал плечами эльф, который, похоже, действительно не понимал, чего это я так переполошился.
— То есть, ты хочешь сказать, что для этой части Королевств — вот это, это совершенно нормальная и обыденная ситуация?
— Бергман, мы еще не пересекли границу Объединенных Королевств, — в голосе Нарамакила звучала какая-то усталая обреченность. — И такими темпами, мы ее вряд ли вообще пересечем.
— Что мы должны пересечь? — на крыльцо вывалился Гайер. Вот кого было слышно еще с подхода, так это нашего непревзойденного эксперта. Нет, эксперт он действительно непревзойденный, а вот оборотень хреновый. Ведь он по идее должен олицетворять собой того зверя, с кем делит свою физическую оболочку. Вот только я представить себе не могу настолько неуклюжего, громкого, обидчивого, истеричного и нудного волка.
— Границу, Гайер. Мы уже должны были пересечь границу, но задержались из-за твоего горячего желания набить себе брюхо. Не боишься, что твой конь в итоге рухнет под твоей тушей?
— Не боюсь, и ты, Бергман, не переживай за меня. Лучше за собой следи, — огрызнулся Гайер и толкнул меня в спину, вынуждая спуститься с крыльца. — Ну и туман. А у нас лошадки не оснащены противотуманными фарами, — выдал он, спускаясь вслед за мной. — Мы не потеряемся в этом молоке?
— Ты будешь держаться за хвост лошади Нарамакила, а я за твой хвост, — я практически на ощупь добрался до коновязи и теперь определял, где находится моя всеядная лошадка, — и таким образом, ориентируясь на твои вопли, мы выберемся из тумана без потерь. Хотя, я бы лучше переждал это странное явление внутри таверны.
— Ха-ха, считай, что я оценил твои потуги на юмор, — Гайер нашел своего коня быстрее, чем я свою кобылку, и теперь проверял, как тот оседлан. — Но в одном я с тобой согласен — проще часок подождать, чем переться куда-то в условиях абсолютной невидимости.
— Мы не будем задерживаться из-за какого-то тумана, — Нарамакил дернул ремень, закрепляя свою сумку на крупе лошади. Я это разглядел, когда прошел мимо, держась за перекладину, к которой лошади и были привязаны.
— Как скажешь, — ответили мы с Гайером. Я отметил, что в его голосе звучит еще больше недовольства, чем в моем. Наконец, из тумана показалась лошадиная морда, с двигающимися челюстями — это моя кроткая кобылка опять что-то жрала. — Ты подруга такими темпами скоро поперек себя шире станешь и не сможешь передвигаться, — попенял я кобыле, дергая подпругу и делая вид, что что-то понимаю конской снаряге. — Эй, парень, а ты их кормил перед дорогой? — я попытался разглядеть парнишку, но мне это сделать не удалось, тогда я позвал чуть громче. — Парень! Эй! — ответа я не услышал. Странно, он что же свалил до того момента, как гости поедут своей дорогой? А если нам что-то понадобиться внезапно? Чем больше времени я проводил за стеной, тем больше мне здесь не нравилось.