Опасный шарм (СИ)

— Вот вы раскудахтались, — поморщился виновник всеобщего переполоха. — Скандалы, интриги, расследования… Идёмте лучше плавать.
С этими словами Стас поднялся с лежака, подхватил на руки Леночку, сделал несколько шагов к краю террасы и прыгнул вниз. Блондинка успела завизжать, прежде чем парочка с головой ушла под воду — настолько прозрачную, что была видна каждая крупинка на белом песчаном дне.
Гриша с радостным воплем сиганул следом.
Агафья ревниво следила за тем, как друзья плещутся в бирюзовых волнах. Почему Стас подхватил на руки Леночку, а не её?
— Давай тоже нырнём, — предложил Олег, но загорелая красотка только недовольно дёрнула плечом.
— Не хочу. Надоело плавать, — отмахнулась она. — Всё надоело.
— Что так? — усмехнулся Олег. — Ты оглянись. Разве мы не в раю?
— Неужели у Стаса что-то было с этой уборщицей? Скажи! Ты, наверняка, знаешь гораздо больше, чем я!
— Нет, не знаю. И ты специально называешь Яну уборщицей? Мы же тогда выяснили, что она подменяла некую Свету, а сама, возможно, вовсе не работает в клининге. Скорее всего, учится. Студенты обычно хватаются за любую подработку.
— Учится?! Смеёшься? — презрительно хмыкнула Агафья. — Да с первого взгляда ясно, что эта девица пустая и недалёкая. Ещё и обманщица. Вряд ли она потянет учёбу в столичном вузе.
— Надо же, как она тебе не понравилась! Сколько эмоций в адрес девчонки, с которой ты даже не знакома.
Агафья недовольно поджала губы. Она вытянула и скрестила длинные загорелые ноги, и Олег сглотнул, жадно шаря взглядом по её фигуре.
Он уже озадачил безопасников холдинга, и те раздобыли информацию о Яне Корсавиной. Олег прекрасно знал, что девушка вовсе не является студенткой высшего учебного заведения, но ему хотелось позлить Агафью.
Выяснилось, что Яне двадцать, она окончила колледж в провинциальном городке, а потом отправилась штурмовать Москву, как это делают десятки тысяч молодых людей.
Сейчас Яна работала сотрудником торгового зала в сетевом магазине. Олег планировал туда наведаться, если поездка на Мальдивы пройдёт по заезженному сценарию и в отношениях с Агафьей ничего не изменится.
Так и вышло. Своенравная брюнетка принимала его ухаживания с выражением скуки на лице, зато постоянно флиртовала со Стасом.
Олега уже капитально подбешивало поведение Агафьи, он не понимал, почему проигрывает соперничество с другом. Он искренне считал себя гораздо более крутым кандидатом, к тому же успел капитально вложиться в красотку — заваливал дорогими подарками, всё время был на подхвате, дружил с родителями. А Стас не прикладывал никаких усилий, чтобы завоевать девушку, однако она не сводила с него глаз.
ЯНА
— Яна, я слышала, вы квартиру ищете? — обратилась ко мне одна из коллег, Алёна.
— Да, ищем. Но пока ничего не нашли, — отбила я дробь зубами. Сегодня Генка снова поставил меня к холодильнику и заставил перекладывать замороженные брикеты. Через полчаса я превратилась в эскимо.
— У меня соседка — соцработник. Рассказала тут об одной своей подопечной. Старушка живёт в двухкомнатной хрущёвке рядом с метро. Она бы вас могла пустить в свободную комнату.
— О! Вот это да! Серьёзно?
— Ага. Вот только у неё грязненько, сама она не может убираться. Жаль бабулечку, совсем плохо ей одной. Очень кошку хочет, но боится, что не справится.
— А где же родственники? Ладно, бабушка их не интересует, но московская двухкомнатная квартира около метро интересна всем. Это же целое состояние!
— Родственники есть, но они, походу, затаились. Выжидают, гады. Подозреваю, никто не хочет возиться с бабулей. Ждут, пока помрёт, чтобы квартиру занять.
— Это ужасно…
Я расстроилась, моментально представив себе несчастную, всеми покинутую старушку.
— Так что? Съездите туда с Олесей? Не думаю, что бабушка много попросит за комнату.
— Конечно, съездим!
— Отлично. А тебя Генка опять к морозильнику поставил… Издевается над тобой, скотина, — тихо добавила Алёна.
— Угу.
— Янка, я вообще удивляюсь, почему ты здесь работаешь. В твоём возрасте и с такой внешностью надо искать что-то получше. Здоровье погубишь, красоту растеряешь.
 
Я только вздохнула и прижала к груди обледеневшие ладони, стараясь их согреть.
Алёна права, отсюда надо бежать.
Договорились, что завтра мы с Олесей съездим к бабушке и посмотрим квартиру.
12
ЯНА
Кирпичная хрущёвка действительно находилась в двух шагах от метро. Летом двор будет утопать в зелени, а пока деревья стояли голыми.
— Тут стены метровые, — сказала Олеся.
— Да ладно! Ну не метровые же!
— Всё равно очень толстые. Я видела на ютубе, как переделывают квартиры в этих домах. Превращают убитый «хрущ» в конфетку.
За дверью орал телевизор, звонок не работал. Мы отбили кулаки, пытаясь достучаться до хозяйки квартиры.
— Стучите сильнее, она не слышит, — посоветовала нам женщина, спускавшаяся вниз по лестнице.
Олеся развернулась и принялась колотить в дверь ногой. Наконец телевизор умолк, послышались шаги и старческий голос: «Иду, иду».
Тамаре Николаевне на вид было лет восемьдесят: худенькая, морщинистая, абсолютно седая. Два халата, надетые один поверх другого, не отличались чистотой. Но что умиляло — на голове у бабули красовался бархатный ободок со стразами.
В квартире пахло плесенью и чем-то кислым. Я старалась не дышать, лёгкие отчаянно сопротивлялись, не желая впускать отравленный воздух. Под каблуком что-то хрустнуло…
С порога было ясно, что здесь не убирались уже очень давно, возможно, несколько лет. У соцработника, вероятно, нет времени навести порядок — оставляет продукты и бежит к следующим подопечным.
Старушка едва держалась на ногах, она стояла в прихожей, тяжело опираясь на палку. Понятно, в таком возрасте не до уборки: каждый прожитый день — уже подвиг.
Но какие же отвратительные у бабушки родственники! Они ведь должны о ней заботиться!
— Тамара Николаевна, так вы нас пустите к себе пожить? — прокричала подруга. — Вам же сказали, что мы придём? Я Олеся, а это Яна! Мы хорошие, тихие! Не пьём, не курим! Парней не водим!
— Ох, милая, что же ты так кричишь? Я прекрасно слышу.
— А мы вам долго стучали.
— Так это из-за телевизора. Идёмте, лапушки. Какие вы обе хорошенькие, ладные.
Мы миновали прихожую, прошли вглубь квартиры и с опаской осмотрелись.
— Вот, эта комната у меня свободна. Тут и кровать есть. Вы же поместитесь?
Заваленная хламом и тряпьём комната вызывала единственное желание — бежать отсюда без оглядки. В грязное окно едва проникал солнечный свет, обои на стенах пожелтели от времени…
Но ведь можно навести порядок!
— А вы разрешите нам убрать ненужные вещи? — осторожно поинтересовалась я.
Знаю, бывают люди, отравленные вирусом собирательства: они не в состоянии выкинуть ни одной старой тряпки и бережно хранят коробки, фантики, открытки, бутылки, баночки из-под лекарств…
— Делайте, что хотите! Мне самой надоел весь этот хлам. Но разобрать не могу, нет сил.
— Прямо даже можно что-то выкинуть? — уточнила я.
— Но мы сначала обязательно будем у вас консультироваться, без спроса ни одной вещи не выкинем, — заверила Леся.
— Хорошо, давайте так.
— Тамара Николаевна, а сколько надо платить в месяц?
Мы перестали дышать. Если отмыть квартиру и вынести из неё хлам, то получится, что она нам и не по карману. В этом районе ценник на аренду конский. Метро кольцевой линии, хороший уютный двор, рядом магазины, кафе и бизнес-центры…
— Ничего не надо, — махнула рукой бабушка, и мы с Олеськой изумлённо вытаращили глаза.
— Как это?
— Я рада, что буду жить не одна… Так устала от одиночества… Это очень тяжело…
У меня сдавило горло, когда я увидела, как по щеке бабули поползла слезинка. Я погладила Тамару Николаевну по плечу, а Олеся сжала её локоть…
— Тогда мы прямо сейчас привезём вещи и начнём уборку, да?