Внеучебная Практика (СИ)

Вележ склонился над колбой, вглядываясь в сполохи эктоплазмы.
— Светлые, — сказал он. — Русые. Убери, тяжело смотреть.
Я спрятала колбу в сумку, села на прежнее место за кухонным столом, затаила дыхание и приготовилась слушать.
— У нас ни одного магического существа в роду, — заговорил Ленни, попыхивая трубкой. — В роду гордых Вележей, в старину чуравшихся любого разбавления благородной крови. Но быть чистым человеком уже давно не в тренде. Да тут еще я… невесть что уродилось, как частенько повторял отец. Ну он и решил сразу двух зайцев убить – заиметь сына от Другой… и чтоб нормального, магически одаренного сына, мой-то Дар казался ему чем-то извращенным, неправильным. Заимел. Только дочь. Матерью Мадлены была фавнесса-полукровка. Что-то у них с отцом пошло не так. Они расстались, Мадлена признавать себя частью рода Вележей отказывалась. Но мы с ней… мы сдружились. Чувствовали себя тайным клубом, заговорщиками. Общались, хотя родители не разрешали… В ночь убийства, покинув тело, она устремилась ко мне, единственному человеку, который принимал ее без всяких условий. Это было… ужасно это было, тыковка. Я впитал ее без сопротивления, поддерживал ее разум все эти восемь лет. Скоро нам расставаться – у меня идет кровь носом и изредка бывают припадки – она понимает и согласна уйти. Времени мало. Я должен его найти… Знаешь, почему фантомы забывают имена? Имя – это часть Этой Стороны, на Той стороне оно бесполезно. Она с кем-то встречалась перед смертью. Ее возлюбленный был как-то связан с ее гибелью, но она не помнит, как его звали. Единственное, что она могла сказать – «вендиго». В Нью-Арконе только один род Снежных Воинов – Олевские: Макар, президент Фонда Дружественных Рас, и два его сына. Есть еще двоюродный брат Антона и Владимира – Назар. Это не Макар – вендиго не изменяют своим половинкам. Остаются Антон, Владимир и Назар. Все нити вели к Антону. И сегодня я чуть не попался. Это было бы логично: маньяк снова принялся убивать. Но потом я подумал: а что если этот маг-злодей убивает тех, кто дорог Олевским? Или желает их опорочить? Что если это месть? Эта девочка в кукольном доме, Мадлена, влюбленная в кого-то из вендиго… Смерть Мадлены связана с Олевскими, но это не значит, что убил ее кто-то из них. Я снова там же, где был в начале… Я сразу поверил в то, что ты говорила со Светланой. Понял, что ты медиум, когда услышал подробности о гибели Мадлены, которые никто, кроме нас двоих, не знает. Сосед Мадлены был в нее влюблен. Она успела заметить, как он пытается ее спасти. Что помнит призрак? Ты видела лица из его памяти?  
И я без колебаний выложила все, что показал мне фантом из колбы.
Глава 18
Глава 18
Из сна меня выдернул голос Марьяши.
— Лучезара! Вставай! Ты заснула в кресле! Ну вставай же! Лу, да просыпайся уже! Нам к первой паре!
— Что у нас в расписании? — простонала я, не в силах разлепить веки, но ощущая под головой и коленками плотные подлокотники – похоже, вернувшись в общагу после затянувшегося разговора с Вележем, я и впрямь вырубилась в кресле у камина.
— Физкультура.
— Не-е-е-т! Только не это! У меня все тело болит! Не могу!
— С ума сошла, — голос у Ксени был ОЧЕНЬ недовольный. — Большинство «везунчиков» вылетает из Академии как раз из-за пропусков по физподготовке.
— Скажите, что я… умерла… скажите, что превратилась в нежить… скажите… — меня посетила гениальная идея: — Ничего не говорите! Возьмите вместо меня Черри!
— Тебя фчера по голове фтукнуло? — меланхолично поинтересовалась Марьяша, судя по звукам чистящая зубы. — КАК?
— Она же не в курсе, — с нехорошим сарказмом проговорила Ксеня. — Ты, Лу, затейница наша, одного не учла – что система магконтроля, отсеивающая кальки и големов, не пустит Черри в общагу. Хорошо, что в вестибюле сирены нет. Так, отбросило только.  
Вообще-то мы все втроем об этом напрочь забыли. Но сил оспаривать обращение «затейница» у меня не было.
— И где Черри сейчас? — пролепетала я, открыла глаза и увидела неподвижную «саму себя»… во втором кресле, напротив. Голем смотрел на меня, ритмично моргая. — Ох, девчонки, не шутите так.
 
— Мы не шутим, — сказала Марьяша. — Черри по водосточной трубе в комнату влезла. Тут после взрыва и ремонта строители почему-то забыли охранную систему на окна поставить. Повезло нам. Куда бы мы ее дели? На улице дождь. Жалко ее. Взгляд точь-в-точь, как у тебя по утрам. Она в твоей кровати… отдыхала всю ночь.
— Вот и славно, — успокоившись, я опять начала проваливаться в сон. — Пусть… идет… вместо меня… на пару…. Парик ей только наденьте… и шпилькой заколите…
Ксеня издала клокочущий звук, очевидно, собираясь высказать накипевшее, но Марьяша примирительно проговорила:
— Пусть Лу поспит. После физкультуры спрячем голема в раздевалке – в ящичке, под коконом.
— А завтрак?
— Не заслужила. Мы из-за нее чуть не попались.
Я промычала в том смысле, что Марьяша совершенно права и я готова поголодать, дабы искупить вину. 
— Ладно, — проворчала Ксеня. — Но только если эта дурында потом нам все расскажет. Судя по ее виду, она там неплохо развлеклась вчера.
— Расскажу, — просипела я. — Обещаю. Вам понравится.
— Только не проспи, после пустой пары занятие у Олевского. Нам почему-то поменяли академический план, и Антон Макарович будет читать Введение в Магозащиту. Хотя оно для второго курса.
— Не пропущу, — слабым голосом пообещала я. — Мне очень нужно введение… в защиту… защищаться чтоб.
— Хоть в кровать переползи.
— Угу.
До кровати я так и не добралась. Проспала еще два часа. Проснулась отдохнувшей и почти свежей. Девочки прислали сообщение о том, что подмена прошла успешно и преподаватель физкультуры от «меня» в восторге. Марьяша и Ксеня ждали меня у аудитории две тысячи семьсот, послав к порталам Генриха, призрачное посмертие, помогающее первокурсникам осваивать лабиринты Академии.
Я расчесывала сбившиеся в колтуны волосы, бродя по комнате и жуя черствую ватрушку, когда заметила что-то странное на подлокотнике кресла. В некоторых метах обивка оказалась прожженной. Это были крошечные круглые дырочки в два ряда с обгорелыми черточками между ними. Поленце лопнуло и разбросало угольки? Но на полу чисто.
Я проверила магический экран на камине, он был цел. Странно. Срыв векторов из-за спонтанного выплеска во сне? Скорее всего это из-за кошмаров: ночью я неосознанно, из последних коловратных сил сорвала магический экран с камина, а потом он сам затянулся. В любом случае, хорошо, что меня не обожгло.
Вернувшись в блок поздно ночью, я устроилась в кресле у камина, потому что мне страшно было ночевать одной в комнате. Пламя в очаге согревало душу и рассеивало страхи. И все же это был не кошмар, это был хороший сон. Светлана Хомутова уходила по тропе все дальше от дома с кукольной комнатой на втором этаже. Солнце садилось за горизонт, и фигура девушки начала расплываться в ярких лучах заката. В какой-то момент Светлана обернулась и внимательно поглядела на ужасное место своей гибели. Покачала головой, нахмурилась, приставила ко рту ладошку… и дунула.
Взвились ярким огнем расставленные вокруг кровати тлеющие полынные палочки. Огонь перекинулся на картонную мебель. Пламя загудело, затрещали деревянные балясины на лестнице, запорхали над ступенями, поджигая трепещущие на ветру занавески, визитки с рекламой скупки бытовой техники… и сон померк.
Дальше мне снились набитые соломой тряпичные чучела на границе наших земель. Мама каждую осень на Самайн вышивала им лица: глаза, носы и рты. Никакие фантомы не могли прорвать защиту из соломенных оберегов. Чучела улыбались, покачиваясь на своих распялках. И этот сон плохим не назовешь. После него не так страшно, и образ девушки-куклы на кровати постепенно уходит из памяти. Спасибо, магия моего мира. Я знаю, ты меня любишь.
 
Я собралась, кинула в колбу с призраком немного коловрата, сунула ее в рюкзак и понеслась на пары.