Её вина (СИ)

Неужто верит во всю эту чушь?
Послушно затыкаюсь. Молча терплю ещё минут пять. Потом начинаю «говорить намёками»: зевать, ворочаться, но Ржевская меня откровенно игнорит. Поедая апельсин, внимательно слушает Чиповского и повторяет за ним бессмысленные установки. Так продолжается ещё какое-то время. В итоге, я не выдерживаю. Прошу перенести просмотр на другой день. А потом и вовсе требую выключить. Ибо не могу больше слушать эту ахинею.
Оля обиженно надувает губы, но сеанс самовнушения при этом не останавливает.
Супер…
Когда вдруг открывается дверь, я благодарю Вселенную за то, что она меня пожалела. Думал Женька приехала, но нет… На пороге моей комнаты стоит Она. Барских Арина.
Вот уж не думал, что в некоторой степени обрадуюсь её появлению. Хотя это только сначала так показалось…
Оля, наконец, отрывается от экрана, да так и замирает, слегка приоткрыв рот. Чиповский что-то там продолжает вещать, но её внимание сейчас явно сосредоточено на нашей «гостье».
И зачем опять явилась?
Если бы не голос профессора, вещающего о силе мысли, подозреваю, что пауза была бы ещё более затяжной.
Останавливаю видео.
Слава богам, это мучение закончилось!
– Добрый вечер, – здоровается с нами Барских, и в этот момент из-за её спины выглядывает взволнованная мать.
Ну вот что она опять ей наговорила? Сказал же, что сердце больное.
– Я извиняюсь, что помешала вам. Время позднее, но разговор не терпит отлагательств. А вы должно быть… – смотрит на Олю, которая, судя по вытянувшемуся от удивления лицу, до сих пор пребывает в состоянии шока.
– Я… ммм… невеста Максима, – произносит она глухо. – Ольга.
– Рада знакомству. Арина.
– Я знаю, кто вы, – кивает и вздёргивает кверху курносый нос. – Вы сбили моего Максима.
– К сожалению, да, – сразу же признаёт та.
Сегодня она уже что называется «держит марку». Ни былого волнения, ни страха. Голос очень уверенный и ровный. Прямо-таки железная леди. Смотрит на меня открыто и решительно. Как будто это не она в прошлый раз, стоя здесь, тряслась и дрожала, не в силах произнести и слова.
Что ж… Наверное, сейчас это и есть она настоящая.
– Максим, – обращается ко мне, доставая из сумки какие-то бумаги. – Завтра тебе необходимо поехать к профессору Нестерову. Он будет ждать тебя на приём в десять утра. Больница имени Пирогова, травматологическое отделение. Опаздывать нежелательно, у этого Кирилла Евгеньевича день расписан поминутно.
Стоп, погодите-ка, что?
– А вы знакомы, да? – очень не вовремя любопытничает Оля.
Она по-прежнему пялится на Барских с плохо скрываемым изумлением. Её взгляд подобно некоему детектору сканирует брюнетку с ног до головы.
– Не понял, – хмурю брови. – О чём вообще речь?
– Я была сегодня у Патрушева, – рассказывает Барских. – Побеседовала с ним и стало ясно, что толку от него не будет. В общем, я забрала твою медкарту и показала снимки Нестерову.
– Тебя об этом никто не просил…
– Я знаю. Помочь хочу.
Без особого напряга выдерживает мой испепеляющий взгляд. Вообще не тушуется. Скала.
– А я не ясно выразился по поводу твоей помощи? – тон моего голоса явно не назовёшь приветливым.
– Максим, – тихо вклинивается мать.
– Что ж вы, Барских, такие непонятливые? Что ты, что отец…
– Так яблочко от яблоньки недалеко падает, – невозмутимо парирует она, взметнув вверх идеальную бровь.
– Спасибо за заботу, но до свидания. Время и впрямь позднее, – намекаю, что ей пора.
Тоже мне пришла с благими намерениями.
– Так, подожди, Максим! – а это уже Оля отмерла, наконец-то. – Арина… скажу прямо, мы не особо рады видеть вас здесь. Максим нервничает по вполне понятным причинам и…
– Я не нервничаю, – перебиваю её. – Я просто хочу, чтобы она ушла. Что непонятного?
– Я непременно уйду, но ты пообещаешь мне при свидетелях, что поедешь завтра к врачу, – выдаёт эта деловая колбаса.
– А ты не много на себя берёшь? – зло клацаю зубами. – Удумала поиграть в волонтёра?
Закатывает глаза.
 
– Нет, просто ты не понимаешь серьёзность ситуации. Я же ведь не просто так сейчас сюда приехала. Ты, кстати, плохо выглядишь, – ни с того, ни с сего заявляет мне она.
Совсем в край обнаглела!
– Ты так-то тоже не особо мне симпатична! – гаркаю в ответ.
Сжимает губы в тонкую линию.
Нет, ну как же бесит! Явилась на ночь глядя вся такая из себя. Помочь вдруг решила. Прямо послать открытым текстом хочется! Аж свербит внутри от возмущения.
– Арина, а вы могли бы изъясняться конкретнее? – прочистив горло, продолжает бессмысленный диалог Оля.
– Нестеров посмотрел снимки вашего жениха. Ничего хорошего он там не увидел. Сказал, срочно явиться. Этого достаточно?
Явно начинает терять терпение. Хоть какие-то эмоции, а то строит из себя не пойми что.
– Я поняла вас. Вообще, больницу Пирогова хвалят, насколько я знаю, – размышляет вслух Оля.
– К этому профессору запись на пол года вперёд. И мне кажется, что он реально может помочь. Не нужно сидеть и ждать. Я так понимаю, состояние не улучшилось?
– Моё состояние не должно тебя волновать.
Да. Грубо, но весь этот цирк у меня уже в печёнках. Я-то наивно полагал, что Она ко мне больше не явится. Типа поставила мысленно галочку, успокоила совесть и довольно.
– Если мыслить здраво, – включает учительницу моя невеста, – то…
– Оль, – стреляю в неё гневным взглядом.
Меня коробит от происходящего. За месяц эта мадам и носа не показала, чтобы поинтересоваться моим здоровьем, а тут на тебе, активность прямо-таки зашкаливает!
Барских явно ищет поддержки в лице Оли или матери. Смотрит выжидающе. Ждёт чего-то. Вот только непонятно чего. Указывать мне что делать, никто не будет. Они знают, что этот номер не прокатывает.
– Максим, надо ехать, – робко советует мать.
– Куда мне надо ехать, я решу сам, ясно? – оставаться спокойным и доброжелательным всё сложнее.
– Ты решай, конечно, сам. Только подумай о том, что время идёт. А оно на вес золота, – наседает Барских.
– Может хватит уже, а? Одна втирает про чудо самовнушения, вторая возомнила себя сестрой милосердия! Ещё раз повторяю, – делаю вдох, чтобы немного сбить ту ярость, которая накатила со страшной силой. – Со своим здоровьем я сам как-нибудь разберусь. Дверь там!
Барских качает головой. Подходит к тумбочке и оставляет там мою медкарту. Оля внимательно за ней наблюдает. Переглядывается с матерью.
Думает, я не вижу, что ли? Пусть только попробуют предпринять попытку договориться о чём-то за моей спиной!
– Если всё же поедешь, а я надеюсь, что ты включишь голову и выключишь свою гордость, – произносит Барских, стоя рядом с нами, – имей ввиду, что возможно придётся там остаться. Возьмите с собой вещи первой необходимости.
Молчу. Пусть уже просто уйдёт.
– А расходы? – деловито подаёт голос Оля.
– Я всё оплачу, – спешит заверить её Барских.
– Точнее папа оплатит, – усмехаюсь я.
– Нет. Он не знает о том, что я здесь. И да будет тебе известно, я уже несколько лет зарабатываю на жизнь самостоятельно!
– Мне всё равно. Оставь свои деньги себе, – взглядом прожигаю в ней дыру.
Меня сейчас жутко раздражает присутствие этой… девушки. Даже больше, чем в прошлый раз.
Здесь эта Арина совершенно ни к месту! Она – будто нечто инородное, совсем не вписывающееся в антураж моей комнаты.
Стоит в этом своём дорогущем прикиде, с ролексами на руке и бриллиантами на шее. Вешает нам лапшу на уши. Сама она зарабывает, ну разумеется, как же! И этот её острый, заносчивый взгляд выводит из себя. А ещё аромат духов! В прошлый раз они настырно и долго напоминали о том, кто приходил. И вот опять мне это нюхать, что ли?
– Я действительно пойду, пожалуй…
– Отличная идея, – бросаю ядовито.