Её вина (СИ)

– Ну в этом мы похожи, – даже не пытаюсь скрыть сарказм.
– Да я не сравниваю ни в коем случае. Я лишь хотела объяснить… зачем пришла сюда. Не могла не прийти, понимаешь? – дрожит её голос. – Думала, что со временем всё забудется. Всё пойдёт своим чередом, ты же…
– Не умер, – помогаю закончить мысль.
– Я не это хотела сказать, – спешит заверить меня она.
– Ну разумеется…
Вздыхает. И опять между нами повисает гнетущее молчание. Комната сейчас напоминает газовую камеру. Чиркни спичкой и всё, взлетим к чертям…
– Отец хотел оплатить лечение. Почему ты отказался?
Так искренне удивляется, будто мой поступок – это что-то из ряда вон выходящее.
– Мне ничего от вас не нужно, – непроизвольно  дёргаюсь от боли, острыми иглами атакующую мою голень.
– Это глупо… Я виновата перед тобой.
– Виновата ты, а откупается папаша. В ваших кругах так принято, что ли? – откровенно глумлюсь над ней.
Вижу, как меняется выражение лица. Сострадание уступает место недовольству. Очевидно, что я попал в яблочко.
– Я просто растерялась. Ясно?
– Давай называть вещи своими именами – ты струсила, – подсказываю я.
Её щёки вспыхивают весьма красноречиво. Так и есть. Струсила.
– Как сейчас обстоят дела с твоим здоровьем? – осведомляется, игнорируя мою реплику.
– Это тебя не касается! – хватаю с тумбочки блистер с таблетками и бутылку с водой.
Хочется сразу оборвать все её дальнейшие попытки проявить участие.
Проснулась… Это не тот случай, когда «лучше поздно, чем никогда». Лучше уж никогда.
– Касается, – спорит она упрямо. – Я могу помочь. Только позволь…
– Думаешь, бумажки могут решить все проблемы? – прищуриваюсь, прожигая в ней дыру взглядом, полным отчаяния и злости.
Да она же ни малейшего понятия не имеет о том, чего меня лишила!
Наш диалог неожиданно прерывает мать.
– Максим, тут…
– Это мы! – басит Олег, врываясь в комнату.
Вслед за ним появляются ещё четверо парней. Последним в мою спальню входит тренер.
Вот на хрена мать впустила их? Они все меня добить решили сегодня, что ли?
– Не дозвониться до него, не дописаться! – наигранно возмущается Глеб. – Добрый вечер, красавица.
– Добрый, – выдавливает из себя Барских.
Куда уж добрее! Может хоть сейчас у неё хватит ума свалить. Глаза б мои её не видели!
– Макс, ну как ты, парень? – тренер пожимает мне руку.
– На поправку идёт, да, братишка? – Пашка хулиганским жестом взъерошивает мои волосы.
– Чё там медсёстры в больнице? Как? Огонь? – интересуется Андрей.
Ага, огонь. Особенно Людмила Георгиевна. Сто двадцать килограммов любви и страсти.
– Нога выглядит паршиво, – высказывает свои опасения тренер. – Её бы врачу показать, Максим.
– Я был на приёме позавчера.
– И что говорят? – хмурится Никита Сергеевич.
– Есть осложнения…
– Инфекционный процесс? Неужто некачественно провели операцию?
– Да кто знает, – жму плечом.
– Жесть, – прищёлкивает языком Глеб, склонившись над моей распухшей ногой.
– Но в целом, ты вроде смотришься бодрячком, – Андрей наступает ему на ногу, и тот, спохватившись, принимается горячо поддакивать.
Бодрячком. Ага, как же…
– В больничке ты напугал нас. Весь поломаный лежал, много крови потерял, кома… – качает головой Олег. – Надеюсь та сука, что тебя сбила, получила по заслугам и уже гниёт где-нибудь на нарах…
– Расстрою, но нет, – отвечает ему Барских.
Все, как по команде, поворачиваются в её сторону. До Глеба смысл сказанного доходит не сразу. Остальные то и дело переводят взгляд с меня на неё и обратно.
Какого чёрта она вообще открыла рот?
– Так это… ну… – мямлит Олег, зардевшись. – Кхм… Вы…
– Я что? Сбила его? Да, – подтверждает она, не моргнув и глазом.
Парни переглядываются между собой. Андрей толкает плечом Глеба.
– Мы вообще-то на минутку зашли, попрощаться, – пытается заполнить неловкую паузу Юра.
– Ясно.
– Комитет помощь небольшую организовал, – тренер хлопает меня по плечу, но по-прежнему косится на «девушку в красном». – Поправляйся, парень.
 
Киваю.
– Клянусь, я привезу тебе медаль, о которой ты так мечтал, брат, – обещает Глеб.
В его глазах мелькает искреннее сочувствие. Он знает, насколько сильным было моё желание попасть в сборную.
– Давайте, удачи, – подмигиваю ребятам.
– Ты хоть болей за нас.
– Ну а как же! Само собой!
Пытаюсь искренне улыбаться, что-то говорю, а в горло будто песка насыпали.
– Пока, Макс!
Они прощаются со мной. Юра поднимает с пола спортивную сумку, брошенную у стены, и я чувствую, как каждую клеточку моего тела стремительно наполняет чёрная зависть.
Жгучая, ядовитая, разрушительная.
Точит меня. Ломает.
Это ведь я должен уезжать сейчас. Я, а не он…
Под рёбрами болезненно ноет. И нет, это не лёгкое.
Пока мать провожает делегацию будущих олимпийцев, я думаю о том, как мне жить дальше. Взгляд тренера мне не понравился. Он будто крест на мне поставил. Как на спортсмене. Именно так это выглядело.
– Максим…
Твою мать, я и забыл, что источник моих бед всё ещё здесь.
– И всё-таки, возвращаясь к теме нашего разговора…
Молча сверлю невидящим взглядом дверь.
– Если я могу что-нибудь для тебя сделать…
Поворачиваю голову влево. Судя по её реакции, у меня тот ещё взгляд. Аж заткнулась на полуслове.
– Всё, что могла, Барских, ты уже сделала…
  
Глава 21 Захар
 
На плите закипает вода, и я как раз собираюсь бросить в кастрюлю спагетти, когда раздаётся звонок в дверь.
И кого там принесло на ночь глядя…
Откладываю пачку в сторону, закидываю на плечо вафельное полотенце и направляюсь в прихожую. Кто бы не стоял там, по ту сторону двери, он уже меня бесит.
Зачем так трезвонить, ей богу…
– Да иду я, иду! – ору недовольно.
Проворачиваю замок и открываю дверь.
– Какого дьявола так долго?
Ни приветствия тебе, ни хрена. В этом весь Ахметов.
– И тебе добрый вечер…
– Арина у тебя?
Вопросительно вскидываю бровь и молчу. Игнат щёлкает зубами и делает шаг вперёд, оттесняя меня с прохода.
– Э, алё, – смотрю ему вслед.
Прямо в обуви проходит по коридору, на мой возмущённый возглас – ноль реакции. Качаю головой, вздыхаю и закрываю дверь.
Его визиты уже поперёк горла, если честно.
– Куда собрался? В мою спальню? – только и успеваю поинтересоваться за секунду до того, как он туда заходит.
– Где она? – цедит сквозь зубы.
– Ты в моей кровати свою невесту решил поискать? Свали отсюда, девчонку разбудишь, – перехожу на шёпот, но Ксюха, судя по всему, итак уже проснулась.
Ахметов бесцеремонно щёлкает кнопкой ночника, и лишь убедившись в том, что перед ним не Барских, покидает комнату.
– Совсем обалдел? Врываешься сюда, как к себе домой, – бросаю ему в спину, пока иду следом на кухню.
– Где она? – ревёт на всю квартиру.
– Да без понятия, но как видишь, здесь её нет, – повышаю голос.
– Когда ты разговаривал с ней последний раз? Она куда-нибудь собиралась сегодня?
– Разуваться у порога тебя не учили? – игнорирую я его допрос.
– Слушай ты, сёрфер, – разворачивается и хватает меня за фланелевую рубашку.
– Руки убери свои, – стреляю в него гневным взглядом.
– Ещё раз спрашиваю, ГДЕ АРИНА? – раздувая ноздри, вопрошает этот полоумный.
– Ты глухой или…
Дёргает за рубашку вверх, и меня переклинивает. Резко толкаю его в грудь, вынуждая разжать пальцы. Отшатнувшись, он отступает назад, но ненадолго.
– Значит слушай сюда, щенок, моему терпению пришёл конец: ещё раз увижу её здесь…
– Сделай одолжение, свали из моей квартиры, – отмахиваюсь от него как от назойливой мухи.
– Ты слышишь меня? – снова надвигается в мою сторону. – ЕЩЁ РАЗ ОНА ОСТАНЕТСЯ В ЭТОЙ ТВОЕЙ БЕРЛОГЕ НА НОЧЬ И КЛЯНУСЬ… – его глаза опасно сверкают, – ЛЯЖЕШЬ РЯДОМ СО СВОИМ ПАПАШЕЙ!