Её вина (СИ)

– Я посчитал нужным сказать ей, ясно? – тут же в ответ вспыхивает он. – Она же сама мучается, не видишь?
– О, ты несомненно помог ей сейчас! В очередной раз напомнил о том, что из-за неё чуть не откинулся пешеход!
– Корецкая, да ты себя послушай… – морщится словно ему неприятно с ней разговаривать.
– Она бы уже забыла обо всём, если б не ты! – ругает Захара Рената. – Пилишь и пилишь её методично, день ото дня!
– Я хочу, чтобы она снова стала собой, понятно? Ты дальше своих утиных губ ничего не замечаешь, не? – орёт на неё он.
Так, ладно, с меня достаточно.
Опрокидываю в себя ещё один шот и встаю.
– Ты куда? – хмурится Захар.
– Домой, голова болит весь вечер, – бросаю на стол купюры и забираю сумку.
– Арин, давай я отвезу тебя, – поднимается следом, но я останавливаю его, касаясь рукой плеча.
– Не надо, Захар, спасибо. Я хочу прогуляться. Одна.
Он хочет сказать что-то ещё, но я прощаюсь с ними и уверенно направляюсь к выходу.
Хочется поскорее уйти из этого клуба, хотя именно здесь я и собиралась снять напряжение.
Хочется сбежать от своих друзей. Потому что я не готова выворачивать душу наизнанку. Даже в благодарность за то, что они беспокоятся обо мне.
Хочется спрятаться. Снова. Так и живу весь июнь. Сама себя жалею. Утешаю. Оправдываю. Уговариваю. И пытаюсь... Пытаюсь вычеркнуть тот страшный день из памяти. Ведь парень жив, и это главное. Наверное…
Вспышка молнии разрезает почерневшее небо. Раскаты грома вынуждают прибавить шаг. Каблуки спешно стучат по новенькой плитке, которой касаются первые крупные капли дождя. Ветер подхватывает мои волосы, и вскоре начинается самый настоящий ливень. Хлещет по лицу, пробирается за шиворот, и дрожь вполне теперь можно списать на холод.
Такси удаётся поймать не сразу. В салон потрёпанного жизнью Рено я запрыгиваю уже мокрая до нитки. Называю адрес и снова отдаюсь мрачным мыслям на растерзание. И все они конечно связаны со статьёй, текст которой намертво отпечатался в моей памяти.
Квартира встречает меня оглушительной тишиной. Скидываю насквозь мокрые туфли и, не зажигая ламп, плетусь на кухню. Достаю с полки бутылку дорогого виски и стакан.
Так и спиться недолго… В который раз пытаюсь утопить совесть в алкоголе. Да вот только помогает едва ли.
Иду на балкон, по пути захватив из ванной комнаты большое махровое полотенце. Накидываю его себе на плечи, достаю из пачки сигарету и щёлкаю зажигалкой.
Может, поможет психотерапевт, к которому я записана на завтра? В конце концов, пусть выпишет мне какие-то препараты! Я хочу нормально спать, есть. Жить нормально хочу! Как раньше!
Включаю телефон. Яблоко горит целую вечность. Затягиваюсь и устало потираю глаза. Уведомления начинают сыпаться одно за другим. Игнорируя пропущенные вызовы и сообщения, захожу в браузер. Сама не знаю зачем, забиваю в строке поиска«Громов Максим пловец 26 лет».
Листаю фотографии, читаю краткие заметки. Публичной жизнь обычного российского спортсмена не назовёшь. Занимается плаванием с семи лет. Отучился на факультете экономики. Не женат, детей нет.
Смотрю интервью двухлетней давности, которое Громов давал для спортивного канала.
Не многословен. Говорить о своих достижениях не любит. Скромный, но явно знает себе цену, хоть и не вполне доволен результатами.
Взгляд – прямой, решительный, волевой. И когда он обсуждает с журналистом своё потенциальное участие в олимпиаде, в нём так и читается стремление к абсолютной победе, ведь глаза загораются каким-то совсем диким, лихорадочным блеском.
И это меня окончательно добивает.
Ведь похоже, искренне того не желая, я превратила чужие мечты в пыль…
  
Глава 13 Арина
 
Сижу и второй час кряду тупо пялюсь в отчёт. Стол завален бумагами, но я, как человек совершенно не математического склада ума, мало что во всём этом понимаю. Понимаю только одно: суммы не сходятся там, где должны.
Стук в дверь отвлекает меня от надоевших таблиц.
– Войдите.
 
– Арина Викторовна, – в кабинет заглядывает взволнованная Лиза. – Там это…
Глаза у неё, надо сказать, по пять рублей.
– Ну что такое? – уже начинаю на автомате переживать и я.
– Выдру привезли! – пищит она громко.
– Ах это… – отмахиваюсь я. – Напугала меня своим видом. Пусть несут сюда, – командую, откладывая в сторону бумаги.
– Ага, хорошо, – кивает она, явно не понимая, что происходит.
Чёрт, совсем забыла про эту выдру!
Да я вообще сегодня какая-то в край рассеянная. Наверное, потому что опять глаз не сомкнула. Не шёл сон и всё... Смотреть в потолок ночь напролёт уже стало нездоровой традицией.
Разозлившись, поехала ранним утром в ресторан. Проверить, как подчинённые устранили замечания Роспотребнадзора. Прошарила всё от и до, и тут же позвонила техничке и поварам для того, чтобы вызвать их на работу. Потому что вытяжку мужики так и не почистили. Не успели, видите ли.
Костя начал выкручиваться и сочинять на ходу, якобы утром они итак собирались это сделать. Ну-ну... Так и поверила.
В остальном ребята и Дима вроде не подвели. Такого порядка ресторан, признаться, не видел уже давно.
– Здравствуйте, Арина! – здоровается со мной мужеподобная тётка, одетая в безразмерный чёрный балахон. – Я – Светлана, заводчик, мы с вами общались по телефону.
–Доброе утро, – отвечаю я, поднимаясь. – Так и поняла. Проходите.
– Уж не здесь ли вы собираетесь держать моего Мотю? – в ужасе спрашивает она.
– Мотю? – мои брови медленно ползут вверх. – У него уже и имя есть?
– Придумаете своё, если пожелаете, – недовольно отвечает она. – Вот оно ваше чудо.
Женщина с гордостью демонстрирует мне зверька. Я смотрю на маленького представителя семейства куньих и озадаченно закусываю губу.
Корнелюк точно вальтанутый на всю голову.
– Я так понимаю, познаний о выдрах у вас ноль, – делает очень правильные выводы эта мадам. Наверное, на моём лице застыло то ещё выражение. – Вы вообще в курсе, что этим удивительным созданиям необходимы определённые условия? Это вам не игрушка какая-нибудь!
– Да всё есть, – спешу остановить её пламенную речь. – Бассейн, жилая зона и прочие примочки. Человек, которому я хочу сделать подарок, разбирается в тонкостях содержания этих… питомцев.
– Он как, адекватный? – недоверчиво прищуривается она.
– Вполне себе да.
Но с этим я бы поспорила.
– У него как раз самец погиб недавно. Осталась девочка, – поясняю я, вспоминая пост Корнелюка под фотографией. – Тоскует теперь.
– Да, они друг к другу привязываются. Что ж, тогда торжественно вручаю, – деловито передаёт мне странное, гладкое нечто. – А сейчас я бы хотела получить свои деньги и уйти. Тороплюсь. Дела, знаете ли…
– Конечно, вон там на столе вся сумма, – сообщаю я, с опаской скосив глаза на не в меру любопытную выдру.
– Прекрасно. Удачи и всех благ! Надеюсь, Мотя попадёт в надёжные руки, – качает головой она, глядя на то, как я пытаюсь справится с вертлявым зверьком.
– Спасибо. До свидания.
Она скрывается за дверью, а я боязливо наблюдаю за тем, как это усатое чудовище пытается отгрызть мне пальцы. Хочется трусливо пискнуть: «Светлана, пожалуйста, вернитесь!», но я вовремя себя останавливаю.
Что я с выдрой не справлюсь, что ли? Тем более, Корнелюк должен уже скоро явиться.
Животина задирает голову, и с интересом разглядывает меня своими маленькими, кругленькими глазками. Мы изучаем друг друга несколько секунд. Я в шоке от выдры, выдра в шоке от меня.
– Есть хочешь, что ли? – предполагаю я. – Сейчас Костю попросим организовать тебе завтрак.
Выдра издаёт какой-то странный звук и снова принимается играть с моими пальцами.
Жесть. И кого только люди дома не держат!
*********
Частная клиника в центре Москвы оказывается весьма любопытным местечком. Посетители – те ещё персонажи. Выражение «с пулей в голове» как нельзя лучше характеризует присутствующих.