Властитель темных небес (ЛП)

Но его руки крепко сжали ее, удерживая на месте, и он смешливо фыркнул.
— Прости, Кудряшка. Я буду делать это медленнее, — он покачивал бедрами, медленно входя в нее и растягивая до своих размеров. Дюйм за дюймом, пока его бедра не уперлись в ее ноги, а его яйца не оказались прижаты к ее киске.
Сжимаясь вокруг него, она прикусила губу, не понимая, комфортно ей или нет. В основном — нет. Он был невероятно большим.
И его безжалостный контроль тревожил ее. И в равной степени подогревал ее чувства. Она оглянулась через плечо. В тусклых предрассветных лучах его лицо казалось жестким, почти… холодным.
Он встретился с ней взглядом, а затем решительно подтолкнул вниз, прижав ее лоб к ладоням.
— Не двигайся, — его сильные руки обхватили ее бедра, когда он, пробуя, выскользнул и вновь толкнулся внутрь. Еще один медленный удар, и наслаждение снова расцвело внутри нее.
— Хорошо, — он отстранился… и тут же вошел в нее. От всплеска ощущений ее спина выгнулась дугой, а голова дернулась вверх.
Он опустил руку ей на затылок, снова прижимая ее к предплечьям.
Сделал секундную паузу, словно желая убедиться, что она не сдвинется с места. Его пальцы обвились вокруг ее бедер и сжались в крепком захвате, когда он подтянул ее за бедра выше. А потом он действительно начал двигаться. Сильный удар следовал за сильным ударом, угол менялся, но темп не ослабевал.
Первобытный ритм разбудил каждое нервное окончание в ее теле, и внутри нее все становилось еще более чувствительным. Дрожа, она обхватила его, требуя большего.
— Ты — сплошной сюрприз, — произнес он негромко и изменил угол наклона своего члена, вгоняя его в ту самую чувствительную зону короткими, требовательными толчками.
Ее нутро сжалось, и… все вокруг вспыхнуло как солнце. Ослепительный свет и жар хлынули наружу, обжигая каждую частичку ее тела, волна за волной, с каждым спазмом ее сердцевины.
Проурчав от наслаждения, он погрузился глубоко в ее лоно. Он снова и снова толкал ее на свой член, пока, наконец, не сделал глубокий рывок, полностью погрузившись в нее, кончая неровными пульсациями. Даже после того, как кончил, он продолжал удерживать ее в неподвижном положении, и она лишь слышала его глубокое, ровное дыхание, такое же дисциплинированное, как и все в нем.
Она подняла голову.
Но Ксавье снова толкнул ее вниз.
— Останься на минуту, Эбигейл, — его голос звучал хрипло, ниже, чем обычно, немного грубо, и он произнес ее имя… в странной манере. Медленнее. Будто сомневаясь, что ему нравится ее вкус. Затем он вздохнул и отстранился.
Она ждала, не зная, стоит ли ей двигаться. Эбби не знала, может ли она вообще это делать. Ее внутренности пульсировали, будто толчки внутри нее все еще продолжались.
Он поднялся и встал рядом с кроватью. Его пальцы сомкнулись на ее затылке, хватка была непреклонной, а сильный шлепок по попе заставил ее вскрикнуть от неожиданной боли.
— Это тебе за то, что ты не смогла остаться в том положении, в котором было велено. В следующий раз ты не забудешь об этом.
Жгучий шлепок приземлился на ее правую ягодицу, а потом последовало еще два. Ее кожу обожгло ударами и воспламенило.
— Что скажешь? — спросил он.
— Мне жаль, Cэр. — Ай, ай, ай.
— Очень хорошо, — из его голоса исчезли нотки дистанции, и узел в ее груди был ослаблен. Его руки ласкали ее ягодицы, рассеивая боль и ослабляя ее. — У тебя великолепная задница, и она прекрасно сохраняет на себе отпечатки ладоней.
О, какая прекрасная характеристика для нее. Только она так и не смогла вызвать в себе ни капельки гнева, не под нежным прикосновением его рук.
— Спасибо, Сэр.
Он поднял ее с кровати и поставил на ноги.
— Иди в душ. Щенки просыпаются.
Она сделала шаг в сторону, чувствуя себя… потерянной. После того, как она была так близко к нему, когда кончила, он толкнул ее лицом вниз, словно не хотел смотреть на нее, а теперь отталкивал ее. Она зябко потерла руки. Как она могла стоять рядом с человеком, с которым только что занималась любовью, и чувствовать себя одинокой?
 
Он пробормотал что-то по-французски себе под нос и притянул ее в свои объятия, окружая теплом, силой и комфортом. Его длинные черные волосы упали вперед, закрывая ее от мира, когда он прижал ее щеку к своему плечу.
— Спасибо, Эбби. Мне было приятно быть с тобой. Возможно, даже больше, чем я ожидал.
Чувство несчастья немного ослабло.
Но Ксавье не остался.
  
Глава 10
 
— зеленым от синяков. Ксавье подавил гнев и указал в сторону зоны отдыха в дальней части кабинета.
— Мисс Томпсон, пожалуйста, присаживайтесь.
— Мистер Ледюк, — одетая в уродливую коричневую юбку и белую рубашку, она стояла с прямой спиной, ее руки дрожали. — Я… я не знала. Простите, что отняла у Вас время, — она повернулась, чтобы уйти.
Он покачал головой. Несмотря на удобство, его кабинет был создан для запугивания. Просто еще один инструмент для хитроумного ведения бизнеса. Но, возможно, было бы разумнее встретиться с ней в холле. Теперь уже слишком поздно.
— Мэрили, если Вы уйдете, Рона разозлится на меня, — он улыбнулся и увидел, как она немного расслабилась. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Она присела на край кожаного кресла. Самый маленький щенок Эбби проявлял такую же робость, когда отходил слишком далеко от стаи.
Ксавье сидел на диване, вытянув ноги. Видишь, я не нападу.
— Я восхищен Вашей смелостью, что Вы оставили мужа и приехали сюда со Среднего Запада.
Она уставилась на свои руки.
— Моя мать была в похожей ситуации. Она бежала в Сан-Франциско из Нового Орлеана.
Это заставило женщину поднять голову. Ее глаза были темно-карими, как и у его матери.
— И она взяла Вас с собой?
— Не совсем.
— Она оставила Вас с ним? — Мэрили нахмурилась.
— Нет, она бы так не поступила. В это время я учился в европейской школе и даже не знал, что она уехала. — Когда мать пропускала еженедельные звонки, Ксавье звонил домой. Его отец не был способен внятно ответить от ярости и алкоголя. Ксавье сжал губы. Он не знал, что его отец стал жестоким, но соседка рассказала о состоянии его матери, когда та сбежала. — Я спрятался на корабле, проделал путь через океан, а потом добрался автостопом до Сан-Франциско.
— Боже мой. Сколько Вам было лет?
— Мне исполнилось семнадцать через два дня после приезда. Я был уверен, что смогу ей помочь, — Ксавье бросил на нее горестный взгляд. — Вместо этого я оказался еще одним ненужным балластом.
— Бедный малыш, — сочувствие на ее лице показывало, что теперь перед ней ребенок, такой же, как и ее собственные.
Его история трогала всегда мягкосердечных женщин.
— Моя мать заслуживает сочувствия. У нее не было никаких навыков работы, но в итоге она взялась за три разные подработки. — Она настояла на том, чтобы он закончил школу, и это означало, что он мог работать только неполный рабочий день. Еды было мало, одежда была подержанной, вкусностей не существовало. Потом умер отец, оставив все Ксавьеру. По крайней мере, у него было несколько лет, чтобы побаловать мать, прежде чем она умерла. — Но она никогда не сдавалась.
Позвоночник Мэрили напрягся в знак того, что она тоже не сдастся.
— Рона сказала, что нашла Вам место, где можно остановиться, пока Вы проходите лечение. И в это время мы сосредоточимся на поиске работы.
— Как только доктор даст добро, я смогу убираться. Убирать столы. Работать во дворе.
Рона сказала, что тяжелая физическая работа пока не приветствуется. Но легкий труд обычно требовал навыка чтения.
— Мэрили, мне нужно, чтобы Вы были честны со мной. Насколько хорошо можете читать? Знаете буквы? Вы можете считывать слова или просто запоминаете на слух?
Ее голова снова опустилась, а руки сжались в кулаки.
Он терпеливо ждал. Как Дом он выяснил, что молчание часто дает больше ответов, чем уговоры.