О с Г 2 (СИ)

— Святые угодники! — пробормотал Жиль, отпрянув.
Гостью он узнал. Несколько месяцев назад он видел ее лицо, показавшееся в окошке проезжавшей кареты, и люди, толпившиеся по краям улицы, говорили, что это старшая дочь короля, вернувшаяся из Ингрии после смерти мужа. Чего ей нужно?
Оказавшись внутри таверны, принцесса сморщилась. Жиль догадался: не нравятся запахи. А что сделаешь? Пирожных с булочками в «Гнилой пристани» не подают. Посетители таверны предпочитают другую пищу. И мясо, случается, завозят несвежее, и пиво киснет… Поймав взгляд гостьи, Жиль низко поклонился.
— Ты хозяин? — спросила принцесса.
— Да, Ваше Императорское Высочество!
— Проводи меня!
Жиль не стал спрашивать, кого она желает видеть — и без того было ясно. Еще раз поклонившись, он пошел к лестнице. Вдвоем они поднялись по скрипучим ступенькам и прошли коридором. У нужной двери Жиль остановился и замолотил в нее кулаком.
— Какого дьявола?! — рявкнули из комнаты.
— Ваше сиятельство! — залебезил Жиль. — Прошу меня покорно простить, но к вам…
Ручка в пахнущей духами перчатке закрыла ему рот.
— Это я, Серж! Открой! Пожалуйста.
Жиль успел удивиться просительному тону в голосе принцессы, как та же ручка в перчатке взяла его за плечо и толкнула обратно. Он торопливо побежал и, уже скатываясь по лестнице, услышал, как загремел железный засов…
***
Оказавшись внутри, Флоранс осмотрелась. В этой убогой комнате из мебели имелась только кровать, покрытая смятым суконным одеялом, стол, сколоченный из почерневших от времени досок и такой же табурет. Флоранс прошла к нему и села. Сергей, подумав, устроился на кровати напротив. Занавесок на единственном окошке комнаты не имелось, но из-за его крохотного размера и туч, затянувших осеннее небо, внутри было сумрачно.
В комнатушке повисло молчание. Флоранс колебалась, не зная, как начать разговор, а он не спешил. Поколебавшись, Флоранс взяла со стола оловянный кубок и поднесла к губам.
— Это виноградный самогон! — предупредил он. — Жуткая дрянь!
— Но ты же пьешь! — возразила она и отхлебнула. В следующий миг, сморщившись, выплюнула жидкость на пол.
— Его делают из отжимков винограда, — злорадно сказал Сергей. — Заливают их водой, дают перебродить, а затем перегоняют. Аппараты здесь никудышные, гадость еще та.
Флоранс швырнула кубок в угол. Следом полетела бутылка. Ударившись о каменную стену, она разбилась, оставив на побелке темное пятно. В комнате омерзительно запахло горелой сивухой.
— Хозяин принесет другую! — пожал плечами Сергей.
— Пусть только попробует! — окрысилась она. — Повешу!
— По какому праву ты здесь распоряжаешься? — разозлился он. — Я, вроде, не звал.
Флоранс замолчала и стала водить пальцами по усыпанному крошкам столу.
— Почему ты пьешь? — спросила тихо.
— С горя.
— Какого?
— У меня отняли семью.
— А она у тебя была? — ноздри Флоранс затрепетали. — Думаешь, Леа заставили уехать силой? Хорхе лично навестил ее и задал вопрос: что более дорого ее сердцу? Граф Шрусбери или пожалованное баронство? И ты знаешь, что она выбрала.
Сергей не отозвался.
— Теперь о тебе, — продолжила она. — Если ты любил Леа, отчего не вскочил в седло и не отправился следом? Никто не посмел бы тебя остановить. Ты, однако, остался. Ромео из-за любви к Джульетте принял яд, а она заколола себя кинжалом. Они любили друг друга, а вы — нет!
— Ты решила открыть мне на это глаза? — усмехнулся Сергей. — Как я понимаю, совершенно бескорыстно?
— Нет! — ответила Флоранс, насупившись. — Не бескорыстно, — она помолчала. — Девочкой я мечтала о принце: красивом и отважном. Ожидала, что он полюбит меня, и мы заживем счастливо и радостно. Что вышло на деле, ты знаешь. Тогда я решила, что девичьи мечты — пустое. О них нужно забыть и более не вспоминать. И вдруг появляешься ты. Живое воплощение моих грез. Самый красивый мужчина империи. Самый умный, веселый и смелый. И при этом настолько честный, что не стал притворяться, когда принцесса открылась в чувствах. Другой бы бросил все: жену, детей, поместье — лишь бы удостоиться такой милости, а ты не захотел. Поэтому я уверена: если ты когда-нибудь полюбишь меня, то не потому, что я дочь императора. И тебе буду нужна какая есть — женщина, а не титул. И ты хочешь, чтоб я отказалась? Уступила другой? Ни за что!
 
Он не отозвался.
— Пойдем! — сказала она, вставая. — Нельзя оставаться в этой дыре. У ее хозяина лицо висельника, я опасаюсь, что он задумал дурное. Не смогу спать, зная, что ты здесь. Карета ждет.
— Хорошо, — согласился он, — я уеду. Но не с тобой.
— Почему? Я тебе противна?
— Дело в другом, — вздохнул он. — Я не выходил из комнаты пять дней. Спал в одежде, не брился, не умывался… Здесь нет зеркала, но я представляю, как сейчас выгляжу. От меня разит как от козла.
— Потерплю! — возразила она.
— Ладно! — согласился он, подумав. — Довези до дома. Там я сойду. Приму ванну, приведу себя в порядок, отосплюсь…
— У тебя больше нет дома! — сердито сказала Флоранс. — Прислуга рассчитана, вещи вынесли, а дверь я приказала забить гвоздями. Во-от такими! — она показала пальцами.
— Где же я буду жить? — удивился он.
— У меня.
Сергей нахмурился.
— Не бойся! — вздохнула Флоранс. — Я не стану тебе докучать. У тебя будет своя комната, и никто, даже я, не посмеет войти в нее без разрешения. Мы будем видеться за обедом и ужином — и только. Если ты возражаешь, я не стану настаивать даже на этом. Мне достаточно знать, что ты жив и в безопасности. Знаешь, когда ты прочел нам пьесу, мне не понравился ее конец. Я не понимала, как можно убить себя из-за любви? Когда ты исчез, я многое передумала. И решила: если тебя не станет, мне незачем жить…
— Идем! — перебил Сергей.
Он слез с кровати и потянулся к перевязи, висевшей на крюке. Внезапно его шатнуло. «Господи, да он пьян! — догадалась Флоранс. — Причем, мертвецки. Как же он разговаривал?»
Трясущимися руками Сергей кое-как нацепил перевязь и повернулся к ней.
— Это все самогон! — сказал хрипло. — Язык ворочается, голова соображает, а руки и ноги не слушаются.
— Обопрись на меня! — сказала Флоранс. — Не бойся! Я сильная…
Жиль, притаившись за стойкой, с изумлением наблюдал за парой, спускавшейся по лестнице. Мужчина, цепляясь за перила, ступал тяжело и неуверенно. Кончик его длинной рапиры, гремел, ударяя по ступенькам. Женщина поддерживала мужчину за талию, другой рукой он опирался на ее плечо. Ковыляя, парочка пересекла зал и выбралась наружу. Жиль метнулся к окошку. Подскочившие гвардейцы, приняли от принцессы графа, и погрузили его в карету. Принцесса забралась следом. Кучер взмахнул кнутом, карета, окруженная всадниками, тронулась и укатила. Следом ушли и серые.
«Святые угодники! — перекрестился Жиль. — Не вспомнили о кошельке. Я пожертвую церкви дукат!»
Он вернулся к стойке, взял бутылку и отхлебнул из горлышка. Когда бутылка опустела, Жиль пришел к выводу, что дукат — это слишком много. Хватит и одного су.
  
Глава 9
 
Проснулся Сергей поздно. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к ощущениям. Голова не болела, лишь в теле ощущалась легкая разбитость, обычная для похмелья. Не страшно. Он поудобнее устроился на мягкой перине и стал вспоминать события вчерашнего дня. Флоранс, доставив его во дворец, отдала распоряжения слугам и ушла. Сергея отвели в покои, где выкупали в ванной, побрили, переодели и сытно накормили. Он выпил крепкого бульона, поел горячего мяса, после чего отправился спать. Более его не беспокоили. Если не считать, что ночью возле его постели неслышно возникла смутная тень, кто-то ласково погладил его по волосам, а теплые губы коснулись его лба и что-то прошептали. Только было ли это в самом деле? Может быть, привиделось? Подумав, Сергей решил, что мысль не заслуживает внимания, и, стащив укрывавшую его перину, встал.