Вампирский дедушка (СИ)

— Как видите, таких мразей можно бить не только сталью, но и магией. Никто вас за это не накажет. И вы можете заходить на территорию благородных. Ничего вам не будет. И можно делать ещё сотни вещей, о которых вы пока что не догадываетесь, — я глянул на Прапора. Лёня кивнул, подтверждая мои слова. — С кормом можно делать точно тоже. В ближайшем будущем мы объединимся с другими катакомбами и займем пост смотрящего центрального района. Потом пообщаемся с другими смотрящими. Если они окажутся такими же мразями, как Альфач, устраним их и займем их резиденции. Небольшими и аккуратными воздействиями мы повлияем на жизнь всех трущоб. После переключимся на баронства, затем на графства и герцогства, а после и на всю Российскую империю. И у нас получится. Ведь в наших руках оружие, с которым не справится никто, даже благородные. А теперь, господа, ответьте на вопрос: вы со мной или нет?
  
Глава 28. Ох уж мне эти замашки…
 
Я вглядывался в бойцов. На лицах играла полная гамма чувств. Кто-то пытался просто осознать мои слова (ну да, перегнул мальца. Про Российскую империю можно было не упоминать. Хватило бы и герцогства. Хе-хе), другие начинали улыбаться, третьи, раскрыв рты, превратились в недвижимые изваяния. В повисшей тишине слышалось только отдаленное шуршание крыс, стоны пленника, звуки подающих капель, а затем протяжное: «Мяу!» Эх, Басик-зараза, где же тебя носило? Ну здорово, котяра!
Прапор сделал шаг ко мне и протянул раскрытую ладонь. Надо же — не забыл этот жест! Помнится, рассказывал я ему байку, что рукопожатие означает договор, за которым следят боги. И ведь хитрюга какой: сразу понял, что я выделю первого человека, который встанет на мою сторону. Думаю, он обратил внимание, что я не упоминал, что смотрящим будет именно он. Обиделся... Да и осознал, что очень много косячил. Особенно с флагом. Как вспомню, так хочется ему треснуть!
— Я с тобой! — сказал Лёня.
— Мяу! — подтвердил кот.
Точно! Уже же ходячий детектор лжи! И как он всегда оказывается в нужное время в нужном месте? Да и исчезает периодически. Вот ведь волшебная зверюга!
— И я! — прощебетала Влада.
— Тоже! — буркнул неразговорчивый Осип.
— Можешь рассчитывать на меня, — прорычал Медведь.
— Я в деле! — среагировал Демид.
Отзывы сыпались со всех сторон. Я не забывал поглядывать на Басика, который раз за разом одобрительно мяукал, соглашаясь с высказанными мнениями. Иногда кот делал это моментально, как с тем же Прапором или тигрицей, иногда пару мгновений раздумывал, как с Медведем или Демидом. А вот четверку бойцов он забраковал. Слышалось злобное шипение, а одного из них даже умудрился исцарапать длиннющими когтями. И что теперь с ними делать? Ну не убивать же!
— С этого момента вы переходите в разряд работников-добытчиков, — взял дело в свои руки Лёня. — Вам запрещено покидать территорию основной обители. Оружие сдать!
— Право не имеешь, — прогундосил один из лучников. Он держался за руку, на которой были четыре глубокие отметины от пореза. — Корм не может быть ровней благородным. И пост смотрящего эти катакомбы не смогут занять. У нас сил не хватит, а дохнуть просто так я не буду. И не буду слушать сбрендившего юнца, — он кивнул на меня. — Да и сучку его тоже. И я только сейчас понял, что эта шлюха не благородная. Она...
Договорить человек не успел. Наконечник стрелы взмыл в воздух, пробил его глазницу и начал биться о череп, превращая мозг в однородную массу. Лучник кулем упал на землю. Из всех щелей полилась темно-серая жижа. Снаряд вылетел из того же отверстия и застыл у руки бесстрастного Осипа.
— Только что вы увидели, каким образом мы займем резиденцию смотрящего, — сказал я в повисшей тишине. При этом повернулся к троице, что по каким-то причинам не захотела присоединиться к нам. Я приготовился стрелять при малейшем движении. Ведь магию и против нас могут применять, и об этом тоже не следует забывать. Да и вообще я поторопился с распространением информации. Одно дело — показать, что ты можешь заходить в шатер, который даром никому не сдался (не зря же игроки там годами не появляются). Другое — дать оружие в неумелые руки. Эти бойцы ведь могут начать убивать и других горожан с помощью того же телекинеза. Встанет такой вот паршивец за углом и перебьет десяток местных. И потом не докажешь, что это сделал именно он. Да и забываю я про человеческую натуру. Каждый из них, когда ощутит силу в полной мере, захочет больше власти. А там и до междоусобицы недалеко. Эх, поторопился...
 
Тем временем трое бойцов, не делая резких движений, положили оружие на пол и выжидательно уставились на Прапора. Лёня с сочувствием посмотрел на валяющееся тело:
— Он был одним из наших. Хороший человек и отменный лучник. Отнесите его в склеп. Он заслужил. И я повторюсь: вы не должны покидать обитель. И никому ни слова о том, что здесь произошло.
На голову убитого намотали простынь, чтобы скрыть следы мозговой жидкости. Тело взвали на плечи еще крепкого, но уже полностью поседевшего человека, который не пожелал остаться с нами.
Я заметил, что нас сейчас было меньше, чем во время экзекуции у морозной ямы. Огляделся. Тех, кто погиб в схватке с ревизорами, тоже не было. И я помнил, что их точно не оставляли на съедение крысам. Должно быть тоже уволокли к Морфею. Это правильно, вот только не разболтают ли они чего лишнего?
— Артур, — крикнул Прапор в удаляющуюся спину, — почему?
— Нельзя нарушать заветы богов, — сказал повернувшийся седой боец. — Мы сегодня прошлись по грани. Мы всего лишь корм. И не можем быть главнее или сильнее благородных. Наши деды, дети, внуки — мы все рождены только для того, чтобы нас выпили дворяне. В этом наша судьба и в этом наш долг. Ты ещё молод, поэтому не понимаешь этого. Я тебя не осуждаю. И смотрящим ни тебе, ни кому-либо из нас не стать. Благородные помогут другим людям из других катакомб. Ты это знаешь не хуже меня. Если мы отправимся к резиденции, то все умрем. И я лучше проведу оставшееся время со своими близкими.
Он тяжко вздохнул, посмотрел на двух человек, которые тянулись следом, а потом сказал:
— За этими балбесами я присмотрю. Никто ничего не разболтает. Даю слово. И ещё: если кто-то ещё нагрянет в наши катакомбы, ты можешь на меня рассчитывать. Я увидел, что можно слепо не подчиняться воле благородных. За свой дом я буду биться, но за незнакомого мне человека — нет.
Удивлен. Вот честно. Интересная личность этот Артур. Крепкий, мудрый и смирившийся старик. Я ведь в каком-то смысле был таких же. Я давно плюнул на нашу власть, на тупые законы и на не менее тупых политиканов. Мирно доживал свой век, не ввязываясь ни в какие свары. И сейчас прекрасно понимал взгляды этого — без сомнения уважаемого в местных кругах — человека. Я подобрал оставленное оружие и вернул его владельцу.
— Ты славно бился с ревизорами. Я был рядом и всё видел. Спасибо.
— И тебе спасибо, что показал другой путь. А этого вы зря убили, — Артур качнул взваленное тело. — Молодой он ещё и многих вещей не понимал. И ты тоже молод и приведешь всех к гибели. Нам сегодня повезло. Но будут и другие дни.
— Тогда почему ты сразу не сказал, что не останешься с нами? — я смотрел в потухшие белесые глаза. Говорил так, чтобы меня мог слышать только он. — Зачем было врать?
— Испугался, — прошептал старик. — Я не знаю, кто ты и что можешь с нами сделать. Ты ведь не человек. Но и не благородный. Я это чувствую. И та, кого ты называешь внучкой, — он кивнул на Владу, — неправильная благородная. Она совсем ребенок, хоть и пытается не показывать этого.
— Ты прав, Артур. Почти во всем прав. Но ты недооцениваешь людей. Вы намного сильнее, чем кажетесь. И вам не обязательно быть кормом и бояться дворян. Вы можете быть свободными от их гнёта.
— Нет никакого гнёта. Мы мирно жили, пока ты не пришел. И продолжали бы жить. А вон того ублюдка, что убивал детей, не оставляйте в живых. И пусть сперва он помучается, — сказал напоследок седовласый мужик и зашагал по коридору.