13-й отдел НКВД (СИ)
Глава 16
— Эй, пацан. Стой!
Поймал за плечо пробегающего мимо подростка. Выглядел он, конечно, очень художественно. Кепка, штаны, подвязанные веревкой, которые ему точно были велики на пару размеров, рубаха, заправленная одним концом. Лицо — чумазое, будто возился в грязи.
— Чего тебе? — Шмыгнул носом, а потом скинул мою руку уверенным жестом.
— Где ваш главный? Директор имею в виду.
— Почем мне знать. Иди вон в дом. Там, наверное.
Пацан сплюнул на землю, а потом рванул по каким-то своим, судя по скорости, очень важным делам.
Место, куда нас с Лизой привез Николай выглядело несколько гротескно. С одной стороны, дом явно ранее принадлежал дворянской семье. В три этажа, длинный фасад, два крыла буквой "п" уходят вглубь. Перед крыльцом старый, заброшенный фонтан с одиноко стоящей в середине античной статуей, вид которой вызывал желание отмыть ее или хотя бы очистить от грязи. Дорожки заросшие травой. Кусты, некогда имевшие художественную форму, теперь просто беспорядочно росли в разные стороны.
По территории бегали, занятые своими "серьезными" делами пацаны от десяти и где-то до пятнадцати. Чисто пацаны. Девчонок не наблюдалось ни одной. Похоже, у них тут разделению по половому признаку.
Не знаю, что я ожидал увидеть в заведении подобного толка, но все же, наверное, как минимум, более радостной картины. Из разряда того пионерского прошлого, которое показывали в фильмах. Дети — в белых рубашках, брюках со "стрелками". Причесанные, умытые, с красными галстуками на шее. Советский союз же. А тут такое впечатление, будто по всей Москве собрали шпану, мечтающую, где-то что-то стырить, и уж точно не встающую на зарядку утром под бодрый звук горна. Со стороны глянуть — чисто потенциальные малолетние бандиты.
Николай высадил нас перед высоким забором с воротами и калиткой. Табличка сообщала посетителям, что это — первый образцовый детский дом. Да уж… Образцовый. Как же тогда выглядят среднего уровня заведения.
— Ладно, пойдем в дом. — Я посмотрел вслед сбежавшему пацану, а потом направился к широким ступеням, ведущим внутрь здания.
— Почему товарищ майор дал тебе машину? — Лиза шла следом. На нее, кстати, окружающая обстановка не произвела шокирующего впечатления.
— Потому что я очень нужный для партии и Родины человек.
— Ну-ну… — девчонка скептически усмехнулась, — А если серьезно?
— Да я как раз и не шучу.
Лиза слегка надула губы, демонстрируя обиду. Думает, не хочу говорить с ней по-взрослому. А ведь сказал чистую правду. Забыл только добавить к партии и Родине лично Лаврентия Павловича Берию. А так-то все верно.
— Зачем мы сюда приехали? — Девчонку прямо распирало на откровенные беседы.
Аж странно. То готова меня прибить собственноручно, то в душу лезет.
— Нужно поговорить с директором. Ищу кое-что.
— По делу нашей работы?
— Угу. По нему.
— Никита Пахомович не накажет, что меня с собой взял? Может, не нужно было в открытую с тобой ехать.
Хотел ответить ей, Никита Пахомович приставил ко мне Николая в качестве соглядатая. Какое уж тут в открытую или закрытую. Но промолчал.
На первом этаже было тихо. Наши шаги эхом разлетались по углам.
— Чего надоти? — Из-за поворота вынырнула пожилая женщина, похоже уборщица. По крайней мере, тряпка и ведро в руке свидетельствовали, она не случайный человек.
— Директора нам бы. Здравствуйте.
— Дирехтора? Зачем тебе, сынок, дирехтор? За ней ничего нет. Точно тебе говорю. Я ещё Владимира Ильича застала. Видела, как тебя. Можешь моим словам верить. Год уже тут работаю.
Вот черт. На мне же форма НКВД. Похоже, решила, ищу их руководителя с плохим умыслом.
— Да нет. Мне поговорить. Не переживайте. Это личное.
— Личное? Знаю ваше личное. Гляди, ежли соврал… — Уборщица многозначительно погрозила пальцем. Всё-таки страшные люди, эти бабушки со швабрами. Никого не боятся. — Идите вон на второй этаж. Там увидишь кабинет. Да по мытому не ходи! Ирод!
Мы с Лизой шустро, на цыпочках пробежали вдоль стены к широкой лестнице. Девчонка тихо хихикала себе под нос. Ее, похоже, сильно веселила ситуация, в которой простая уборщица ругает "страшного" чекиста.
Дверь с табличкой "директор" оказалась прямо перед нами, как только поднялись на нужный этаж.
Я тактично постучал, а потом толкнул деревянную створку.
В кабинете, за столом, закрыв лицо руками сидела женщина.
— Здравствуйте. — В гробовой тишине мой голос прозвучал слишком резко.
Незнакомка убрала ладони и посмотрела на нас туманным, потерянным взглядом, но тут же охнула, вскочила с места и бросилась навстречу.
— Иван! Симонов! Ты?! — Она подбежала, а потом буквально повисла у меня на шее. Я растерялся от столь бурного выражения эмоций. Причем, женщина, судя по вздрагивающим плечам, плакала.
Лиза поймала мой растерянный взгляд, а потом указала подбородком на особу, намекая, мол, обними, дурак. Судя по всему, Иваныча тут хорошо помнили и любили. Девчонка логично расценила, что я теоретически тоже женщину знаю.
— Чего не приходил?! Больше года тебя не видела! Ой, здравствуйте. — Моя шея была освобождена и внимание переключилось на Лизоньку. — Анастасия Дмитриевна я. Здешний директор. Вы… Невеста Ивана? Да проходите. Присаживайтесь. Я сейчас чаю соображу.
Особа, оказавшаяся хозяйкой всего этого заведения, принялась суетиться. Доставать чашки, пакет с сухарями.
— А меня Лиза зовут. Но я не невеста. Мы служим вместе. — Девчонка подошла к одному из стульев, стоявших у стены, села, расправив на коленях складки платья, а потом кивнула на соседний, приглашая составить ей компанию.
— Да? — Анастасия Дмитриевна с сомнением оглядела наряд девчонки, затем мою форму. Однако, вопросов не стала задавать. — Вот. Кушайте. Я за чаем схожу.
— Не надо. Мы ненадолго. Просто ехал мимо и решил зайти.
Лизонька посмотрела на меня, но, видимо, решила уточнения оставить на потом. Уж она то точно знала, ехали мы не мимо, а очень даже целенаправленно.
— Да? Ну, как же так? — Директор немного растерялась. Она искренне была рада видеть Иваныча и ей ужасно хотелось эту радость показать всеми доступными способами.
— Все хорошо. Не беспокойтесь. — Я улыбнулся ей, — Лучше расскажите, как Вы тут?
— Ой, да что я? Нормально все. Воспитанники расстраивают иногда, но это, сам знаешь, обычное явление. Вот воюю по-тихоньку.
Я с интересом изучал лицо Анастасии Дмитриевны. Женщина без возраста. В волосах седина, вокруг глаз морщины, уголки рта опущены вниз, а взгляд при этом — молодой, смеющийся. Даже не определишь, сколько ей лет.
— Иван, ты то как? Последний раз слышала о тебе только от Никиты… от товарища Тихонова, то есть. Приезжал, смотрел ребят. Сам знаешь, с тобой ведь так же получилось.
От Никиты? Они друзья что ли? Знакомые? Любовники? Может, вообще, семья? Мне же ничего о майоре не известно.
— Да? Хвалит? Ругает? — Черт, и не спросишь ведь прямо, как вообще сложилось, что Тихонов здесь Иваныча приглядел. А мне это очень интересно.
— Ну, он приезжал, ты еще в школе особого назначения учился. Воспитанников смотрел, а потом все про тебя расспрашивал. Про вашу компанию. Наверное, опасался, что они могут навредить тебе в будущем. Сам знаешь, товарищ Тихонов тебя приглядел ещё здесь. Увидел будущего чекиста. А парни твои… Не по той дорожке пошли. Сергей и Виктор, как в училище устроились, потом на завод, где-то ухитрились впутаться в плохие дела. Связались не с теми людьми. Уж не знаю, почему. Себя виню. Не смогла их на правильный путь наставить. Погибли оба. А Василий… да ты знаешь, наверное, он в церковь ударился. Или не слышал? Вот уж совсем не ожидала этого от Васьки.
Из сбивчивого рассказа Анастасии Дмитриевны следовало, что речь идет о товарищах Иваныча, с которыми он был наиболее дружен тут, в детском доме. По крайней мере, понял это так.