Гувернантка для монстра (СИ)

– Конечно, милая, – Найджел погладил её по волосам.
Постепенно обеды и ужины в столовой вошли у нас в привычку. Мы с Лючиной готовились, надевали красивые платья, сервировали стол. Мсье Милфорд ещё некоторое время сопротивлялся, а потом вдруг пришёл в сюртуке и наглаженных брюках.
У меня от удивления открылся рот, и, боюсь, я повела себя невежливо, пялясь на Найджела во все глаза. Он смутился и попытался сбежать. Но Лючи вовремя появилась в дверях.
– Папа? – спросила она так, будто сомневалась, кого видит перед собой. И тут же добавила: – Ты такой… такой красивый.
Я бы, конечно, использовала другое слово. Всё же мсье Милфорд не был красавцем. Он был мужественным, слегка грубоватым, крупным, мощным, но, надев цивилизованную одежду, и сам словно стал цивилизованнее. Да и вёл себя Найджел не в пример учтивее, чем раньше. Куда только подевалась резкость и язвительные замечания.
Впрочем, иногда, ловя на себе его взгляд, я думала, что это всё наносное. Внутри мсье Милфорд по-прежнему оставался медведем. И то, что Найджел ради нас с Лючиной делает над собой усилие, вызывало во мне трепет и… нежность.
– Прошу за стол, – я поспешила прервать возникшую паузу, чтобы Найджел снова не надумал сбежать.
Он уже несколько дней учил меня готовить при помощи поваренной книги. И сегодняшний ужин был моим экзаменом. Я всё сделала сама, совершенно без посторонней помощи. И после неудавшихся перцовых пряников было немного боязно.
Но, кажется, у меня всё получилось. Мясо на сковородке чудесно пахло. Клубни разварились. А пирог пригорел совсем немного и только с одной стороны не поднялся.
В общем, с виду казалось, что всё удалось. Очень надеюсь, что в этот раз я ничего не напутала. Скрестила пальцы на удачу – пусть всё получится!
Впрочем, через несколько минут экспертная комиссия сообщит мне своё мнение. И решит, можно ли допускать меня к плите и оставлять без присмотра.
Никогда бы раньше не подумала, что мне предстоит подобный экзамен. И я ещё и буду волноваться о результате.
Когда тарелки уже стояли перед нами, снова возникла небольшая заминка. Никто не решался пробовать первым.
Я уже собиралась обидеться тем, что мне совсем не доверяют. И мсье Милфорд быстро отрезал кусочек мяса и положил его в рот.
Мы с Лючиной пристально следили за его мимикой. Я отыскивала на лице Найджела малейшие следы недовольства. Если ему не понравится, больше никогда в жизни не подойду к плите. Пусть сам готовит. Или нанимает кухарку.
Но мсье Милфорд меня порадовал.
– М-м, вы просто молодец, мисс Крунс, – он прикрыл глаза, демонстрируя удовольствие от еды.
Даже если притворяется, делает это очень хорошо. Не подкопаешься. Поэтому я ещё некоторое время за тем, как он жуёт. А потом спохватилась и тоже наколола на вилку кусочек мяса.
М-м, и правда, ничего. В общем, теперь я официально умею готовить. Овсянка бы наверняка удивилась. А уж дядюшка… Я представила его брезгливую гримасу и едва удержалась от смеха.
– Вам очень идёт улыбка, мисс Крунс, – вдруг услышала я и тут же вернулась в столовую. Мсье Милфорд и Лючина смотрели на меня. А я смутилась и только и сумела, что пробормотать:
– Спасибо.
И больше не поднимала глаз от тарелки до самого конца обеда.
В последние дни мы с Найджелом много времени проводили вместе. И нам было удивительно легко. Он терпеливо обучал меня кулинарной науке, подшучивал и помогал, если не получалось. От каждого его прикосновения по коже разбегались мурашки. А когда он подошёл сзади, чтобы показать, как правильно держать нож, у меня ослабели ноги, пришлось схватиться за столешницу.
Мне было удивительно хорошо рядом с ним. И с Лючиной. Конечно же, и рядом с Лючиной.
Мсье Милфорд уже почти выздоровел. Я часто наблюдала из окна, с каким усердием он колет дрова, а потом складывает в аккуратную поленницу. Найджел уделял этому занятию пару часов каждый день. Если он продолжит с той же скоростью, то дрова закончатся задолго до нового года.
И чем тогда он станет заниматься?
Словно почувствовав мой взгляд, мсье Милфорд остановился и посмотрел прямо на окно. Я вздрогнула и отпустила занавеску. Ещё подумает, что подсматриваю за ним.
 
Снова я увидела Найджела только за ужином. Он был молчалив и то и дело задумчиво поглядывал на меня. Я почему-то разволновалась, чувствуя, как горят щёки.
– Мисс Крунс, прогуляетесь с нами после ужина? Хочу кое-что вам показать, – низкий голос застал меня врасплох.
Я запаниковала. Зачем он приглашает меня? Чего он хочет? Потом вспомнила, что Найджел сказал «с нами» и немного успокоилась.
Вот почему в каждом предложении, исходящем от мсье Милфорда мне видится подвох? Или я хочу его видеть?
Пусть я отказывалась признавать это, но напряжение между нами всё возрастало.
– Да, конечно, – почти прошептала, потому что голос отказывал.
– Тогда оденьтесь потеплее, – а вот Найджел улыбался. Похоже, моё волнение его веселило.
После ужина я поднялась в свою комнату, надела пальто, тёплые сапожки, повязала на шапочку шерстяной платок. Он ведь сказал «потеплее». Подумав, взяла ещё и муфту. Мало ли что придумали эти Милфорды.
Лючина была одета, почти как я, разве что без платка и муфты. А вот Найджел только накинул тулуп, даже не застёгивая, его голова и вовсе осталась непокрытой.
Мы вышли на улицу, и я охнула от изумления.
Всё стало серебристо-белым и каким-то волшебным в жёлтом свете магических светильников, которые загорелись по периметру ограды. Днём я за готовкой и не заметила, что начался снегопад. И сейчас снег покрывал все поверхности белой пушистой шапкой.
Лючина побежала вперёд по белоснежному нетронутому ковру, оставляя на нём свои следы. Подбежала к дереву, дёрнула за ветку, и на неё обрушилась целая снежная круговерть. Малявка завизжала от восторга и помчалась дальше.
– Как красиво, – прошептала я, кутаясь в муфту.
– Очень красиво, – повторил мсье Милфорд, вдруг оказавшись слишком близко и смахивая снежинки с моей щеки.
Я словно окаменела, так и стояла, глядя в его приближающееся ко мне лицо и не в силах сдвинуться с места или остановить Найджела. Когда его губы оказались так близко, что кожу согрело тёплое дыхание, глаза закрылись сами собой. И в этой темноте, где я вдруг оказалась, все ощущения стали ярче.
Его руки осторожно сжали мои плечи, а потом спустились на талию. Его губы коснулись щеки, потом подбородка и наконец нашли мои губы, уже гостеприимно приоткрытые, потому что я тоже ждала этого прикосновения.
Поцелуй, сначала осторожный, вопрошающий, через несколько секунд стал смелее. Губы Найджела ласкали мои всё смелее, требовательнее, и я таяла в этих прикосновениях. Всё вокруг меня словно бы неслось на карусели, и только закрытые глаза и сильные объятия продолжали удерживать меня в центре этого вихря.
– Папа, Анна, смотрите, как я могу! – радостный вопль Лючины ворвался в мои вялые мысли, заставляя отпрянуть от Найджела.
Голова закружилась, и я покачнулась. Муфта упала в снег. Мсье Милфорду пришлось поддержать меня, чтобы я не упала.
– Спасибо, – голос дрожал от только что пережитых ощущений. И постепенно приходило понимание того, что только что произошло.
Я целовалась со своим нанимателем.
Практически на глазах у его дочери.
Боги, Лючина!
Я шарахнулась назад, вырываясь из таких сильных и уютных объятий. Снова пошатнулась. Мсье Милфорд рванулся было, чтобы меня поддержать, но я сделала шаг назад. И ещё один, чтобы наверняка. Потом покачала головой, надеясь, что он поймёт. Посмотреть ему в глаза и что-то сказать я не могла.
Поэтому пошла к Лючине, которая в очередной раз забиралась на скамейку, чтобы спрыгнуть в образовавшийся сугроб с радостным визгом.
Мои губы улыбались малявке, а мысли метались всполошёнными птицами.
Открывшаяся вдруг истина откровенно пугала – мсье Милфорд мне нравился. Сильно. Настолько сильно, что прояви он чуть больше настойчивости, и я бы легко преодолела все запреты. Да ведь я влюблена в него по уши. В этого грубого дикаря, имеющего лишь смутное представление о правилах приличия. Видимо, никто не удосужился ему объяснить, что нельзя так целовать приличных девушек.