Прислуга в гостинице духов (СИ)

Меня душило множество самых разнообразных чувств, но обида среди них все же по-прежнему преобладала:
— А ты не думал, что самое безопасное для меня — как раз находиться в Большом Доме?
— Теперь, когда вижу, что способности заклинателя в тебе все равно проявились, несмотря на все мои усилия, понимаю, — подтвердил папа. — Не знаю, в чем дело, возможно, в твоем неуемном воображении, но ты четко видишь безликих. А ведь даже сильнейшие заклинатели на это не способны. Наверное, мне стоило с самого начала не скрывать правду, а браться за твое обучение. Впрочем, упущенное можно наверстать.
Я недоверчиво прикрыла один глаз:
— Мое прощение купить хочешь?
— Скорее искупить вину, — папа усмехнулся. — Уж если совершать ошибки, то только для того, чтобы потом иметь возможность их исправить.
Не могла сказать, что я его простила, но все-таки мое сердце по отношению к нему немного оттаяло. Не он первый, не он последний, кто пытался сделать своему ребенку «как лучше». Да и, зная свой характер, я понимала, что долго носить в себе обиду все равно не смогу. Тем более сейчас, когда все, наконец, наладилось, и всякие псионики получили по заслугам.
На сей раз повисшее молчание нарушил Герман, к моему недовольству попросивший оставить их с папой наедине.
— К счастью, мы с вами не состоим в родственных связях, — произнес безликоборец. — Вы мой наставник и все равно что второй отец, но я не умею быстро прощать.
— Юля, — не глядя на меня, папа его поддержал: — Оставь нас, пожалуйста.
Как бы не хотелось, а пришлось послушаться. Но, прежде чем выйти за дверь, я сыронизировала:
— Вы только когда будете «разговаривать», кабинет не разгромите. Большой Дом и так изрядно натерпелся.
Выйдя в коридор, я еще немного постояла, прислонившись ухом к двери. Но папе подобные мои штучки были хорошо известны, так что пока я не отошла, в кабинете стояла абсолютная тишина.
Несмотря на все творящееся последние сутки безумие, я чувствовала себя бесконечно счастливой. И по коридорам не шла, а бежала в припрыжку, расставив руки и широко улыбаясь.
  
Эпилог
 
— Скоренько-скоренько, ребятки! — верещал невысокий, похожий не то на гнома, не то на рождественского эльфа дух. — Раз, два! Раз, два! Не задерживаем господина администратора, не задерживаем!
Сегодня, за два дня до нового года в Большой Дом прибыла целая делегация духов, отличающихся друг от друга только цветом колпаков. Мне была поручена важная миссия — встречать их у входа и провожать до забронированных ранее номеров. Это были духи желаний.
«Только не путай с духом желания!» — как мне однажды сказала Аленка.
Они тащили с собой уйму праздничных пакетов и коробок, а, идущий самым последним, тащил свертки блестящей разноцветной бумаги, ленты и мишуру.
— Подарки упаковывать у вас будем, — с важным видом сообщил он, подойдя к рецепшену.
Первый дух, уже поднимающийся по лестнице, вдруг остановился на полпути и, обернувшись, нахмурился. Посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, вынудив подумать, что я сделала что-то не то, а затем просиял улыбкой и спустился вниз.
— Вы — Юлия Мартынова, верно? — поправив на большом носу крошечные очки, спросил он.
— Верно, — почему-то с долей опаски подтвердила я.
— Тогда распишитесь в получении! — не дав опомниться, он сунул мне какую-то бумагу вместе с ручкой и тут же полез в один из своих пакетов. — Очень просим прощения, что так запоздали, но раньше не было совершенно никакой возможности передать ваши заказы. Бюрократия проклятая, чтоб ее! У нас же там, в нашей Канцелярии Желаний с бумажками вообще беда, поэтому вечно опаздываем! Но вы не переживайте, ваша вера в исполнение была очень крепка, так что все вышло, как положено.
Продолжая выливать на меня поток слов, на первый взгляд кажущийся полнейшим бредом, дух немного порылся в своем пакете и извлек из него… куклу. Точно такую же, какую дарили Ленке в день ее шестилетия.
Бесцеремонно сунув ее опешившей мне, дух еще покопался в своем бездонном пакете, и вскоре у меня в руках оказался плюшевый медведь, а за ним рядом пристроился трехколесный велосипед с висящим на руле меховым брелоком, а потом откуда-то взялся набор цветных карандашей. Завершилось все главной мечтой моего детства — белым щенком лабрадора, который, тявкнув и высунув язык, уселся у моих ног.
 
Духи желаний уже успели утопать в свои номера, я все еще оторопело стояла среди кучи неожиданно свалившихся на меня подарков и размышляла над тем, что мне со всем этим счастьем делать.
Щенок снова тявкнул и принялся грызть ногу кукле.
— Ладно, сабакен, — кивнув своим мыслям, проронила я. — Тебя оставлю… а игрушки отдам ребенку Ленки. Очень надеюсь, что у нее родится девочка.
Наше с подругой общение возобновилось, а началось все с того, что она позвонила и огорошила новостью о своей беременности. Муж теперь носился с ней как с писаной торбой, что, вообще-то делал и раньше, и Ленка была по-настоящему счастлива.
Впрочем, не более, чем я.
Как и обещал, папа начал обучать меня всем премудростям, какие должен знать полноценный заклинатель духов. Учителем он был строгим, вспыльчивым, и порой мне хотелось психануть и отказаться, но я терпела. Папа — это папа, его не переделать. Моя обида на него на фоне общей радостной картины давно отпустила, но я делала вид, что обижаюсь до сих пор. Пусть не думает, что все ошибки можно исправить так легко.
Зато отношения папы и Германа заметно изменились. Нет, никто никого не убил и даже не покалечил, а папа так вообще, скрепя сердце, признал свою неправоту и нас «благословил». Но вот Герман окончательно перестал зависеть от его мнения, хотя уважения, как к опытному заклинателю духов, не потерял. И меня это в какой-то степени даже радовало.
Кирилл напомнил мне, что по заключенному контракту я обязана отработать в Большом Доме еще как минимум полгода… и только потом могу рассчитывать на заслуженное повышение. Меня намеревались сделать вторым администратором, от чего я, к всеобщему удивлению, категорически отказалась. Зато согласилась на работу другую, предложенную все тем же Кириллом в качестве альтернативы: занять должность штатного декоратора и портретиста. Теперь оформление гостиницы к различным праздникам, а также рисование портретов по желанию постояльцев, было моей прямой обязанностью, которой я не могла нарадоваться! С последнего места работы уволилась, о чем ни капельки не жалела. Да и как можно жалеть о каких-то игрушках, когда у тебя в натурщиках духи всех видов и из всех миров?
— Боюсь спросить, ты ограбила детский магазин? — со смешком спросил подошедший ко мне Герман.
— Куда мне все это временно деть, а? — простонала я, прикидывая, куда такой ворох подарков вообще может уместиться.
Все-таки нужно было в детстве сдерживать свои, «полные крепкой веры» желания!
— Пошли, помогу затащить под елку, — проявил великодушие безликоборец. — Там, стараниями нашего мага, и еще один Большой Дом поместится.
Елок у нас в гостинице было целых пять, но самая большая располагалась в ресторане, где сейчас непрестанно горел камин, и стоял запах новогодних пряностей. Вилли было, где разгуляться, и аромат корицы, которую он добавлял почти во все свои блюда, витал даже в номерах, но это не делало его навязчивым. Напротив, он не надоедал, а, вдыхая его, каждый наш гость чувствовал себя, как дома.
Мы с Германом как раз перетащили под елку последнюю часть игрушек, когда нас неожиданно чуть не сбил с ног несущийся во весь опор Най.
 
— Спрячьте меня! — не своим голосом взмолился он. — Быстрее!
— На-а-й, — сладким голосом пропела управляющая, чьи шаги раздавались в коридоре. — Где-е ты?
— Что-то ночью ты от нее так не бегаешь, — тихо засмеялся Герман, хлопнув его по плечу.
— Так то ночью, — кажется, Най был близок к панике. — А сейчас только вечер! Юля, безликие тебя сожри! Ты мне, если помнишь, своим счастьем в любви обязана!