Сначала (СИ)
Задумавшись, не заметила, как перетёрла все поверхности на кухне и остановилась только тогда, когда поймала себя на том, что собираюсь лезть на кухонный стол для протирания плафона светильника.
Я ушла в комнату, залезла с ногами в кресло, включила торшер, а потом так и сидела. И всё думала… думала… думала…
Чтобы переключиться на другую волну, отвлечься от нахлынувших проблем, Алекс предложил поехать на выходные в дом, мой дом. Тот, который вот-вот, совсем скоро примет нас в свои стены.
Отделочные работы всех остальных комнат почти завершены, строились задуманные террасы, заказанная мебель уже вовсю конструировались на фабриках. Не хватало только одного — счастливых голосов в нём.
Как ни странно, но Чижик во всех этих делах так или иначе принимала участие. Именно она подсказала, как расположить некоторые важные детали в интерьере, как улучшить грунт в саду и куда уместнее поставить беседку и мангал.
Нас искусали комары, а у неё в кармане чудесным образом нашёлся пузырек с какой-то резко пахнувшей жидкостью, но если ею протереть кожу — насекомые не кусались. Оказалось, что Чижик лучше всех поёт песни под гитару, и все соседи по нашему участку теперь при встрече звали её не Чижиком, а Соловейкой.
Алекс с удивлением отметил, что здесь я действительно изменилась. Стала мягче, окончательно исчезло куда-то былое беспокойство и резкие движения. Речь стала плавной и неторопливой, да и улыбалась нежно и беззащитно.
*Если честно, то её слова о том, что она снова готова сражаться за возможность забеременеть застали меня врасплох. Конечно, я безумно хотел детей. Любой нормальный любящий мужчина в моём возрасте предполагает, что станет отцом. Но Ира столько выстрадала по этому поводу, что я лишний раз старался не заводить разговор о ребёнке, просто перестал воспринимать эту возможность как вероятность.
И вот абсолютно неожиданно — такая новость… Прислушался к своим внутренним ощущениям. Я рад. Рад, что моя девочка снова нашла в себе силы не сдаваться.
Я часто, на разный лад, крутил в голове слова: «Отец, отцовство, я буду папой…»
Глава 18
С появлением на пороге Чижика во мне вдруг открылось второе дыхание. Ещё одно. Я целыми днями возилась теперь в квартире, наводя какую-то уже стерильную чистоту. Все разговоры с Таней теперь неумолимо заканчивались одинаково: даст ли подруга мне рецепт её теста на пироги, и знаю ли я, как вывести с полотенец коричневые кофейные пятна, не поддающиеся стирке.
Кажется, жизнь снова налаживалась…
— Сегодня у тебя приём, — напомнила я своей тёзке, которая пила утренний чай с листиками смородины и неторопливо жевала бутерброд. — Ты позвонишь в клинику, узнаешь время приёма врача, и мы пойдем туда вместе. А мне нужно съездить по делам. Договорились?
— Хорошо, — согласно кивнула она. — Как скажешь. Всё равно мне сегодня в школу не надо — я отпросилась у директора на один день.
— Зачем?
— Хочу съездить к маме… — замявшись, поговорила девушка. — Ты же сама говорила, что нужно всегда идти на компромисс.
Я в одобряющие недоумении посмотрелана подростка. Такого уж точно не ожидала. Молодец, Чижик, всё верно впитала.
— Я тоже хочу попасть на приём к Марине Викторовне, — улыбнувшись, доверительным тоном поговорила я. — Хочу поговорить с врачом и убедиться, что с твоим малышом всё в порядке. И про себя спрошу. Ты же знаешь, я очень хочу ребёнка.
— Девочки, — Алекс поднялся из-за стола. — Сегодня много работы, буду поздно. Но как только что-то узнаете, обязательно сообщите мне. Словом, я буду ждать. Всё, до вечера! Спасибо за завтрак, омлет и бутерброды были очень вкусные!
И он, чмокнув меня в макушку, поспешно выбежал из квартиры. Уже опаздывал.
Марина Викторовна назначила приём на два часа дня, и к этому времени мы уже стояли у крыльца клиники, переминаясь с ноги на ногу. Чижик — от желания поскорее уйти отсюда, а я — дикого волнения: что же мне скажет врач, есть ли какие-либо изменения.
В моей сумочке ожил мобильный, и я, открыв её, достала телефон. Алекс.
— Слушай, котёнок мой, я тут подумал, что раз у меня появилось немного свободного времени, то я с удовольствием готов посвятить его тебе.
— Я уже около больницы, Алекс, — сообщила с ноткой тревоги в голосе. — Но если хочешь, то, конечно, подъезжай.
— А я как раз в этом районе. Буду через две минуты. Жди.
Он тут же отключился.
И, действительно, за поворотом ровно через две минуты показалась его машина.
Перед входом в клинику, Алекс аккуратно придержал дверь. Нас встретил вестибюль, украшенный фотографиями младенцев с левой стороны и громадными кадками с пальмами — с правой.
Чижик сразу же направилась в кабинет Марины Викторовны, а мы остались ждать в холле, устроившись на кожаном диване напротив двери с вывеской имени доктора.
— Ириш, ты почему такая бледная? — забеспокоился мужчина. — Ты так не переживай, в конце концов.
Я коротко кивнула и вцепилась в ремешок сумочки. Костяшки пальцев побелели. В этот момент судорожно перебирала в голове все возможные вердикты врача. Но все они были слишком реальны. И от этого не менее страшные.
— Милая, — из кабинета выглянула Марина Викторовна, — я тебя сейчас пока к специалисту перенаправлю. А потом зайдёшь ко мне.
— А как же… — растерялась я.
— Тебя уже ждут.
И дверь снова захлопнулась, оставляя меня в полном недоумении. Ну, раз надо, значит, надо.
Алекс сжал мою похолодевшую ладонь. Боже, что бы я без него сейчас делала…
Наконец появилась молоденькая медсестра и быстро скомандовала мне пройти в тридцатый кабинет, расположенный на втором этаже.
Она была хорошенькой: в белом халате и аккуратной медицинской шапочке, с завитками курчавых волос, заправленных за уши. Иначе шапочка никак бы не налезла — слишком пышная копна волос под ней скрывалась.
— Ирина Владимировна, с вами всё в порядке? — учтиво спросила медсестра, придерживая меня за локоть.
— Да-да, — собравшись с духом, отозвалась я. — Просто усталость, наверное, неожиданно навалилась.
В руках у медицинского работника была моя карточка, а она сама то и дело с интересом поглядывала на меня.
Лестница показалась мне бесконечной. Наконец, мы оказались у нужного кабинета. Здесь уже сидели две молодые женщины, обе с довольно круглыми животиками, спокойные, уверенные в себе, и тихо разговаривали о чём-то вполголоса между собой.
Увидев меня и Алекса, они сразу замолчали и начали с любопытством на нас посматривать, обмениваясь между собой время от времени многозначительными фразами.
— Надо же, какой мужчина, — бросила та, что помоложе, — вместе с женой пришёл! Молодец! А мой боится. Говорит, что у него один вид клиник вызывает негативные эмоции.
— Нет, мой Андрюша тоже пару раз со мной ходил, — поделилась та, что постарше. — Только кто его с работы-то отпустит, со мной по врачам бегать? А мне часто приходить говорят, что-то там с почками не так, что ли… Контролируют, короче. Опять, наверное, на анализы отправят.
Дверь в кабинет отворилась, и из неё выглянула врач, женщина средних лет, в накрахмаленном, только что не хрустящем белоснежном халате. Посмотрев на меня, она спросила:
— Вы от Марины Викторовны? Немного ещё придется подождать, сейчас я этих мамочек отпущу, это быстро, — и тут же повернулась к той, что постарше: — Проходите, сейчас глянем, что у нас там с отеками… А вы держите обещанный рецепт на витамины и, если всё будет в порядке, неделю можете не показываться, я запишу вас на приём в это же время и день на следующей неделе.
Довольная женщина взяла рецепт, и, поддерживая рукой аккуратный круглый животик, не спеша направилась к лестнице. А вторая пациентка скрылась вместе с врачом в кабинете.