Игры судьбы (СИ)

— Дмитрий, к сожалению, не рассказывал о вас, и очень зря. Вон, даже недоверчивая Гречка вас приняла за свою.
В ответ начинаю лучезарно улыбаться. И тот факт, что лектор до сих пор стоит в стороне и молча наблюдает за всей этой картиной, никак не портит момент.
— Рада видеть видеть вас, Саша. — перед нами появляется Лидия Михайловна в непривычном для меня спортивном костюме. — Мы вас уже заждались.
— Ну, вот мы и здесь. — наконец, решает вступить в разговор Дмитрий. Подходит ко мне и берёт за руку под изучающие взгляды его родителей. — Предлагаю не рассматривать друг друга, а, наконец-таки, приступить к готовке.
* * *
— Вот, возьмите ещё. — в который раз Константин Анатольевич накладывает мне большую порцию.
За различными разговорами время прошло незаметно, и приготовление шашлыка переросло в увлекательное занятие.
— Спасибо. Вы словно чувствуете, что я люблю много и вкусно поесть. — быстро произношу и зазорливо закусываю губу. Мало того, что выставила себя неуклюжей перед этими людьми, так ещё и пополнила ряды обжор в их глазах.
— Мне нравится, что у вас хороший аппетит, хотя по вам и не скажешь. — по-доброму усмехается мужчина, заставляя меня облегчённо выдохнуть.
— Уже довольно поздно, чтобы возвращаться в город, поэтому предлагаю вам переночевать здесь. — подаёт голос Лидия Михайловна и встаёт с лавочки. Не успею даже и губы приоткрыть, как лектор непринуждённо произносит:
— Мы не против.
А мне, собственно, ничего теперь не остаётся, кроме как согласиться на это предложение. Наверное, так и правда будет лучше.
В то время, как Дмитрий и его отец куда-то уходят, я и Лидия Михайловна убираем мангал, моем посуду и складываем её на полку. После всех манипуляций, предварительно пожелав спокойной ночи, поднимаюсь на второй этаж, где, по описанию, должна располагаться комната для гостей. Благо, топографическим кретинизмом я не болею, поэтому с первой же попытки открываю нужную дверь. Двуспальная кровать, небольшой шкаф и окно. Впрочем, больше мне ничего и не нужно. Это же дача, в конце концов.
Радостно улыбаясь, прыгаю на кровать в позе «звезды». День однозначно удался, несмотря на мерзопакостное утро благодаря Даковой. Нужно обязательно поговорить об этом с Дмитрием. Правда, не сейчас: слишком хороший момент, чтобы портить настроение такой гнилой новостью.
— А ты, оказывается, уже обустроилась здесь.
Машинально поворачиваю голову в сторону двери. И, чёрт возьми, тут же жалею об этом.
— Ты после душа. — утверждаю, ошарашенно рассматривая силуэт Дмитрия. С его влажных волос стекает вода, тонкими струйками опускаясь по обнажённой груди вплоть до самого полотенца. Мне бы взгляд отвести, но я не могу. Словно загипнотизированная дурочка, сижу с полуоткрытым ртом и удивлёнными глазами и взираю на эту соблазнительную картину.
— Как же ты догадалась? — мужчина подходит к кровати, и я, наконец, опускаю голову.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Интуиция.
— Поздравляю, в шоу «Экстрасенсы» ты принята.
— А ты не хочешь одеться? — возмущённо восклицаю, не зная, куда уже деть свои глаза, чтобы не возвращаться к лицезрению полуобнажённого преподавателя.
— Нет. Если только ты не хочешь мне помочь в этом непростом дельце.
— Думаю, ты сам в состоянии справиться.
— Передумай, у тебя есть ещё время.
— К сожалению, меня с ног уже сбила кровать, в атаку вступила простыня и дала указание одеялу скрутить меня и не отпускать. Так что я не могу ничего сделать, ты уж извини. — обнадёживающе развожу руками и, в подтверждении своих слов, кладу подушку себе на голову. О, так гораздо лучше.
— Знаешь, всё-таки есть в тебе что-то…
— Притягательное?
— Негодяйское. — заканчивает свою мысль Дмитрий и убирает от меня «спасательную» подушку.
— Всё реально. — недовольно бормочу и вновь отворачиваюсь в противоположную сторону. — Может быть, ты всё-таки накинешь на себя одежду?
— Она на мне.
— На тебе только полотенце.
 
— Которое медленно сползает вниз. — усмехающе добавляет преподаватель, явно забавляясь ситуацией.
— Нет, стой! — чуть ли не выкрикиваю и резко разворачиваюсь к мужчине с закрытыми глазами. Да уж, логика напрочь покинула мой разум.
— Я итак стою.
— В смысле, останови полотенце.
— Не могу, оно не поддаётся остановке. — он лукаво улыбается. — Неужели смелая Саша стесняется белой махровой тряпочки?
— Не её, а того, что под ней.
— А что под ней? — так искренне и удивлённо выдаёт Довлатов, что мне хочется иронично закатить глаза.
— Ты это специально? Знаешь же что.
— Не знаю, удиви меня своими познаниями.
— Не сегодня.
— А когда?
— Никогдабря никогда. — не выдерживаю и, всё же, открываю глаза. Чёрт, а вблизи картина ещё лучше. Правда, заметно сползающее полотенце знатно смущает. Так и норовит упасть к ногам лектора, зараза. — Как заставить тебя одеться?
Отползаю на противоположный край кровати и сажусь в позу лотоса в ожидании ответа. На несколько секунд Дмитрий впадает в раздумья, а затем, хитро сощурившись, загадочно изрекает:
— Сделай мне массаж.
  
Глава 39
 
Наверное, я превращаюсь в влюблённую дурочку, причём очень глухую. Так и хочется переспросить последнюю фразу, хотя я прекрасно её услышала.
А теперь я и вовсе чувствую себя той самой знаменитой медалью, у которой две стороны постоянно друг с другом спорят: одна — желает тактильно изучить Довлатова, другая — противится этому и привычно готовит новую порцию сарказма. И, похоже, последняя явно проигрывает в этом поединке.
— Таким образом, прошло пять лет, мир изменился, а ты всё думаешь и думаешь, сидя на моей кровати. — качает головой летор и подсаживается ко мне.
— Потрясающе, когда есть чем думать, не правда ли?
— Безусловно, сложно оспорить сказанный факт.
— Ты, скорее всего, не в курсе, поэтому скажу прямо: меня смущает твоё тело. — пытаюсь отвести взгляд, но он, будто под гипнозом, так и возвращается к мускулистой груди преподавателя.
— Что, настолько прекрасное?
— Настолько смущающее.
— Так говоришь, словно до этого никогда не видела обнажённого мужчину. — произносит Дмитрий, берёт мою руку и начинает кончиками пальцев вырисовывать на ней простые узоры.
— Не видела. — тихо бормочу и глубоко вздыхаю. Не хочу врать насчёт этого.
— Ты серьёзно? — на лице собеседника проскальзывает тень удивления, а в стальном взгляде читается искренннее недоумение.
— Абсолютно серьёзнейшее серьёзно.
— Так ты же до этого встречалась с кем-то, неужели не было желания увидеть, так сказать, грань недозволенного?
— А я разве говорила, что с кем-то встречалась? — отвечаю вопросом на вопрос и смахиваю с лица мешающую прядь волос. Чёрт, а признаваться в этом оказывается куда сложнее, чем я могла предположить. — Как бы скупо и плачевно это не звучало, у меня никогда не было парня. И дело тут не только в интимном отношении, а, в принципе, в наличии кого-то рядом со мной. Так что нет, я не видела «грань недозволенного».
— Неожиданно. — Довлатов слегка хмурится, в его голосе проскальзывает недоверие. — Разве тебе никто не нравился?
— Можно и так сказать. Это одна из основополагающих причин.
— Хорошо, что я не вошёл в их список и всё-таки начал тебе импонировать. — самоуверенно усмехается мужчина.
— Да, ты такой… Неплохой. — улыбаюсь, наблюдая за тем, как в его серых глазах вспыхивает загадочный огонёк, а уголок губ дёргается от находящей насмешки.
 
— Я весьма замечательный, ты права.
— И застенчивый, забыл добавить.
— Хорошо, что у меня есть ты, которая постоянно напоминает об этом. — хмыкает Дмитрий и указательным пальцем касается моего носа.
— Считаешь, что я странная?
— Считаю, что ты неправильно предполагаешь, о чём думает собеседник.