Горячее сердце, мертвый страж (СИ)

Ему лучше держаться рядом, так он в большей безопасности.
Его пальцы нежно гладят мой живот.
Еще недавно я сама хотела выйти за него замуж. Я не невинная девочка и уж этими ласками не удивить…
И все же — что-то не так. Я не могу.
— Маро, — осторожно попыталась вылезти из его рук. — Не надо… не сейчас.
— Почему? — он не отпустил, только обнял меня крепче.
— Не могу… — я не знаю, как объяснить. — Не здесь, Маро. А если кто-то войдет?
Он фыркнул.
— Помнится, даже гнев твоего отца не слишком пугал тебя. А тут? Думаешь, они не понимаю, чем мы будем заниматься вдвоем. Ты ведь моя невеста.
Или уже нет?
Если к императору ехать не надо, больше не выйдет, то значит ли это, что Маро снова имеет права на меня? Я ведь не отказывалась от него. Ничего такого.
Мне не в чем упрекнуть его, он именно такой, какой был всегда.
— Я не могу, Маро. У меня… кружится голова… не сейчас…
— Да брось, — он не дал мне отстраниться, развернул лицом к себе, обнял крепче. — Тебе просто надо расслабиться. Тяжелый день. Все хорошо, Ти.
Потянулся поцеловать меня.
Его теплые губы, нежные… Я так привыкла к его поцелуям, мне нравилось это. Еще недавно. Что же сейчас?
Попыталась упереться ладонями в его грудь, оттолкнуть.
Он сделал вид, что не замечает этого.
— Расслабься, Ти. Ну, что ты? Нам ведь всегда было хорошо. Что с тобой? Я пожертвовал всем в своей жизни, чтобы быть с тобой. А ты…
Он так говорил это, что я чувствовала себя виноватой. Я отказываюсь от него, от его любви. Он поехал за мной на край света, ни на что не надеясь. И сейчас, когда мы можем быть вместе, я…
Что я делаю?
Я не смогу вырваться, если только не применю магию. Физически Маро куда сильнее, он мужчина. А магией… что если ринай почувствуют, придут сюда. И как я тогда буду объяснять? Я ведь не хочу Маро зла.
Его пальцы поглаживают меня так настойчиво…
— Пожалуйста, — тихо говорю я. — Маро, не надо. Не сейчас. Мне правда очень нехорошо, я не могу… Я вовсе не гоню тебя, пойми, я… — чуть выдохнула, попыталась улыбнуться, погладить его щеку. У него такое измученное лицо, ему ведь нелегко пришлось в последние дни… щетина колючая… — Я очень хочу спать, Маро. И я была очень рада, если бы ты просто полежал со мной, обнимая во сне. Мне действительно нужно расслабиться и отдохнуть, но…
— Я люблю тебя, Ти, — горячо шепнул он. — Я пойду за тобой куда угодно, я сделаю все… Я так скучал без тебя.
Просьба, но такая настойчивая.
А я сама не знаю, чего хочу.
— Маро… мы ведь теперь будем вместе, правда? Мы вместе, нам некуда торопиться.
Он вздыхает. Очень долго молча смотрит на меня, мне в глаза. Я очень надеюсь, что он понимает все правильно. Так упрямо, почти обиженно, поджимает губы. Правильно понимает.
— Вместе, — говорит, наконец. — Ладно… Не бойся меня, Ти. Пойдем спать.
13.
Чужой берег
Два дня. Я не знаю, куда мы плыли. Нас не выпускали из каюты, я могла только смотреть в небольшое окно. Но кругом море.
Нам приносили еду, воду чтобы умыться, все необходимое. Мы только вдвоем.
Маро держался долго, до самого вечера. Мы говорили, играли в загадки, как в детстве, но это не могло продолжаться бесконечно.
Он просто сгреб меня в охапку и прижал к кровати.
— Ну, — сказал он, когда я напряглась, попыталась освободиться, — объясни мне, что не так.
Я объяснить не могла, сама не понимала.
— Тогда почему, Ти? Почему ты отталкиваешь меня? Что я неправильно делаю? Скажи мне, я постараюсь… Ты нужна мне. У меня больше никого нет, кроме тебя. Возможно там, куда нас везут, меня убьют, я ведь наполовину тхарисец, ты ведь слышала. Все, что осталось у меня — только здесь и сейчас, только ты. Может быть, только одна ночь. Не отказывайся от меня… или хоть объясни. Я подожду, если надо, не хочу давить на тебя. Но я не знаю, есть ли у меня время, чтобы ждать и есть ли в этом смысл.
Нетерпение в его глазах. Нет, ждать он не хочет, хочет получить свое прямо сейчас. Если только не будет веской причины… но ее нет. Я даже не могу сказать, что его ласки неприятны мне.
 
— Не знаю, Маро.
— Твой страж мертв, Ти. И даже если бы он не был мертв сейчас, он мертв давно. Он не человек, не мужчина, ему все равно. А я здесь, живой, и я люблю тебя. Разве я не заслужил…
Он потянулся ко мне за поцелуем. Сначала осторожно, едва касаясь губами, потом все более требовательно. И я не смогла оттолкнуть больше. Это же Маро, мне ведь всегда было хорошо с ним, он всегда честно старается делать так, чтобы мне было с ним хорошо. Его теплые руки уже полезли под мое платье, пока совсем осторожно, касаясь кончиками пальцев…
Я вдруг подумала — кто знает, как сложится. Смогу ли я вообще остаться живой после всего этого… И Маро, возможно, единственный человек, которому не все равно, который рядом. У меня никого больше не осталось. Я обняла его, чуть всхлипнула…
— Маро…
Он выдохнул. Его пальцы чуть сжали мое бедро, он прижался крепче.
— Я люблю тебя, Ти.
* * *
Что-то изменилось. Как-то на рассвете я почувствовала это, даже прежде чем услышала и смогла что-то разглядеть.
Маро спал, устав за ночь, раскинув руки на нашей узкой кровати, почти по диагонали, затаскивая во сне одеяло на себя. Но и я, совсем не смущаясь, могла пихнуть его в бок, чтобы подвинулся, сама закинуть ногу на него, чтобы было удобней лежать. Я знала его так давно… Не могу сказать, что он мне как брат. То, что было этой ночью далеко от братской любви. Но с ним было легко.
— Маро! — я толкнула его.
Он сонно поморщился, буркнул что-то.
Я толкнула сильнее.
— Что? — не открывая глаз, спросил он.
— Не знаю, — сказала я. — Кажется, мы приплыли. Что-то происходит там. Кажется, рядом земля.
— Хм, — сказал он. Потер глаза, вылез из-под меня и сел на постели. — Уверена? Тогда нам, наверно, стоит одеться? Вдруг за нами придут.
Он вылез из кровати, выглянул в окно. С нашей стороны земли было не видно, но я видела чаек, летающих над водой. Если чайки — то мы не в открытом море.
Умыться, одеться… Маро торопился, словно боялся не успеть. Прихорашивался, как девушка. Я только потом, на берегу, смогла оценить, а он, видимо, понимал.
Тщательно разгладил все складочки на одежде, долго приглаживал волосы, поглядывая на свое отражение в воде. Раз десять пробурчал на тему того, что нечем побриться.
— Да брось, ты и с бородой хорош, — усмехнулась я. — Словно на свидание собираешься.
Маро глянул на меня с подозрением.
— Лучше постараться произвести хорошее впечатление, — сказал он.
— Что ты знаешь о них? — спросила я.
— Немного, — сказал Маро. — Это ринайская ветвь чистой крови, без примеси крови обычных людей. Ты же видела — они не люди, не такие, как мы. Я слышал, они не хотят связываться с нами, наши проблемы — наше личное дело. Они не участвовали ни в одной войне, считая себя выше этого. Не знаю, чего они хотят теперь. Но если забрали нас к себе, то мы им зачем-то нужны.
Бросили якорь. Я слышала всплеск, потом, как натянулась цепь, чуть дернув. Мы на месте? Шаги за дверью.
— Выходите! — велели нам.
Перед нами остров… да, я думаю остров, он выдавался вперед длинным мысом, мы стояли довольно далеко от берега, никакого причала тут нет и в помине. Возможно Южный Сайторин, потому что солнце недавно встало слева от нас, а перед нами земля… Я не видела никакого поселения на берегу, так, словно мы должны высадиться в лесу. Или так и есть?
 
Мелькнула даже мысль, что нас сейчас высадят на пустом острове и бросят.
Но если приглядеться — там вдалеке, на песке у воды стояли люди.
Нас посадили в лодку. Еще несколько ринай плыли с нами. Только сейчас, при дневном свете, я могла их по-настоящему разглядеть. Высокие, стройные все как один. Нечеловеческие пропорции, как тела, так и лица. На первый взгляд почти люди, но чем больше смотришь, тем яснее понимаешь, как сильно они отличаются. Другой разрез глаз и сами глаза огромные, широкая, чуть приплюснутая переносица, мягкие четко очерченные губы, маленький подбородок. Даже в суровых мужчинах, воинах однозначно, было что-то неуловимо-женственное. Изящество. И крепкие плечи, жилистые руки вместе с тем.