Рожденные в СССР. Откат (СИ)
Ушли Гречко и Громыко, да еще и Щербицкий. Убрали Рашидова, подали в отставку Пельше и Суслов. Андропов…ну этого совсем ушли, ну так сам виноват. Зачем было выступать против партии с оружием! Сидел бы сейчас на даче, интриган чертов!
Нужны новые кадры. Последним ввели в члены Политбюро Машерова, да и Романов в кандидатах явно засиделся. Его, кстати, можно ввести в плюс, особенно после поездки в Ленинград. Крепок оказался на деле однофамилец царственной фамилии. Надежный товарищ! Прав Кириенко, неплохая кандидатура на будущего Генсека! Пускай после съезда перебирается в Москву, пора выходить на новый уровень. Пусть лет через десять партией рулит, а Машеров новой идеологией. Кто еще там на очереди? Устинов — пора, человек деловой, также можно записать в актив, как и Соломенцева. На Пленум вынести новые кандидатуры.
Точно! Надо укреплять национальные кадры. Кто у нас там в будущем отличился? Алиев, вроде как толковый человек. Не без греха, но по сравнению с другими местными кадрами смотрится выгодней. И какая же сволочь этот Шеварднадзе! Развалил работу в республике, покрывал воров в законе и отпетых националистов. Что за мнение о себе такое исключительное! Недаром и в будущем он столько зла стране принесет.
Брежнев подошел к телефону. Пожалуй, пора.
Глава 3. Долгожданные встречи. 7 января 1976 года. Мастерская художника Рашко. Улица Короленко 8. Москва
Опять тот же полуподвал, те же персонажи. Стены, еще недавно увешанные картинами и эскизами, некогда создавали иллюзию богемной обстановки. Нынче же они пусты и холодны, а на улице полноправно воцарилась морозная зима, вторая их зима в семидесятых. Время остановиться на чуть-чуть, подумать и пофилософствовать. Благо дружелюбная теплая обстановка располагает к неспешной беседе. Степан Холмогорцев еле заметно вздохнул и кинул взгляд на жену. Женщину, отчего-то вдруг ставшую его спутницей в новом мире, втором их шансе прожить более ярко и существенно.
Надежда сейчас была в том трикотажном зимнем платье, что придумала себе к празднованию Нового года. Это пусть по Европам расхаживают в тонких платьицах, мы же обитаем в холодной стране, так что и мода должна быть «Северной». Светлое с яркими красными вышивками в Поморском так называемом «Мезенском» стиле это платье стало подлинным украшением праздничного «корпоратива». Так попаданцы обозвали стилизованную «под богемную» вечеринку на работе у Ягужинской. Фирма «Мода Будущего» старалась соответствовать собственному названию и нашла деньги, как на лучшее шампанское, так и на изысканные закуски из самых престижных ресторанов Москвы. Хотя сейчас им организовать фуршет было намного проще. Негласная «валюта» семидесятых — контрамарки на успевшие стать престижными показы моды, уже вошли в кровь и плоть торговой сети столицы.
Степан усмехнулся, когда вспомнил восторг различных фотокоров и зарубежных партнеров фирмы, заметивших в двери вошедшую с фурором Надежду. Они и так всегда были рады её фирменному коньку — бесконечным сюрпризам и непривычным для тутошней советской действительности приемам работы заместителя директора «Мода Будущего» по планированию. Также иностранцам весьма импонировал тот факт, что Ягужинская совершенно свободно изъяснялась как на английском, так и на французском языке. Последнее обстоятельство еще в начале нынешней её карьеры совершенно покорило французов.
Для местных руководителей внешнеэкономических структур различного ранга было странным видеть такое пристальное внимание иностранцев к только что открывшейся фирме. Уж вроде бы они собаку на таком съели, но только не для Надежды это было секретом. Она-то уж точно знала, что бесстыжие представители европейской модной индустрии так и жаждут стащить что-нибудь из перспективных моделей неведомого будущего. Капиталисты здорово умеют считать деньги! Но им зачастую невдомек, что нынче перед ними, не менее прожженный в барышах, представитель новой русской буржуазной формации.
Сколько было потеряно советских полновесных рублей не из-за самого честного сотрудничества с западными буржуями и попадания стеснительного «совка» под обаяние гламурного европейского шика! Почему-то советские граждане считали делом излишним постоянно проверять честность какого-нибудь заезжего бизнесмена. Знаменитая присказка — «Фирма веников не вяжет!» временами дороговато обходилась стране. И уже не один ушлый зарубежный барыга внезапно обжигался на вновь подписываемых контрактах, а старые проверенные компаньоны с унынием наблюдали за убегающей вдаль прибылью. «Это когда это советские научились так лихо торговать?». Но поезд уходил все дальше и дальше. С русскими стало неожиданно сложно, но так невероятно выгодно работать. Так что выбор существовал всегда!
В «Моде будущего» многие нестандартные решения в виде современнейшей фурнитуры и ткани тут же патентовались, самые оригинальные серии одежды ограничивались в масштабах производства, продаваясь намеренно задорого. Для массовой индустрии, наоборот, придумывались другие модели, более простые технологически. Так и в будущем было точно так же. Мода на каждый день и для салонов нуворишей отличалась кардинально. Да и Надежда и её руководители отдавали отчет в том, что советская легкая промышленность еще здорово отстает. Поэтому для заинтересованных партнеров с Запада существовали совершенно конкретные деловые предложения о совместном сотрудничестве. Чересчур жадные французы отпали первыми, потеряв иллюзию поиметь русских в очередной раз нахаляву, итальянцы и всякие румыны оказались людьми попроще. Так что портфель отдела планирования вскоре буквально разбух от перспективных заказов. За что Наде выписали специальную премию, и немалую.
Ну так на что они сейчас и гуляют? В сам Новый год больше отсыпались. Два новогодних выходных это немного, Рождество здесь официально не праздновали.
— Василий, ты чего там прилип к батарее? — обернулся к гостю хозяин студии. Он был уже навеселе и много улыбался.
— Горячая она у тебя, греет хорошо, — Шукшин, как и частенько в жизни был в странном настроении. То по его лицу пробегала искренняя мягкая улыбка, то оно хмурилось, как питерская погода. Наконец, он провел согревшимися ладонями по лицу, благостно охнул и подошел к столу. — Ну что нонче на праздник православным подают?
— Что за праздник? — вскинула тонкие брови Надежда.
Василий рассмеялся:
— Вот только таким красивым женщинам можно простить подобную забывчивость. Неужель у вас там Рождество не отмечают?
— Отмечают, Василий Макарович, да еще как! Просто люди в начале января здорово устают от обилия новогодних праздников. Мы же с католического рождества праздновать начинаем!
— Степа, — Шукшин поморщился, — ну сколько можно с Макаровичем! Ощущаю себя неким бронзовым истуканом.
— Так ты и есть забронзовевший, — снова обернулся к гостю Рашко. — Когда обещал у нас быть?
— Да извини, Дима, все дела заедают. Чего стоим? Наливайте и мне, сегодня могу полновесный стаканчик пропустить. Я ж пост честно выдержал. Что у нас за вино такое? Етишкин кот, Бордо хранцузское. Откель такие богатства? — кивнул Шукшин в сторону ломившегося от деликатесов стола. Финская салями, латвийские шпроты и тропические ананасы в банках соседствовали с итальянскими оливками и испанскими сардинами. Сиротливо с краю лежал посконный ржаной хлебушек.
— Вино подарок мне от французского представителя, утащила с работы, ибо нефиг! — засмеялась Надежда. — Остальное по случаю прикупили.
— Хорошие, Наденька, у вас случаи, — простодушно засмеялся Шукшин. Почему-то его искренняя улыбка подкупала всех, кто оказывался в этот момент рядом с ним.
— Ирочка, ты долго еще?
— Сейчас последние допекаю. Нельзя нарушать традицию, — хозяйка не отходила от плиты. Её блины с припёком были фирменным угощением этого скромного дома.
— Ну что, товарищи, за праздник! Хотя и не принято в христианстве его вином сдабривать, но уж у нас так заведено. Ибо Руси есть веселие пити, не можем без того быти! — Василий глотнул вина, крякнул, закусил оливкой и уставился на Холмогорцева. — У вас там в будущем народ как отмечал эти праздники?