Любовь и кабачковые оладьи (СИ)

— Кем работает фея? — приклеился он к разделочному столику, закрывая от Андрея девушку.
— Я учусь, в пединституте.
— О-у! Так мы почти коллеги, — радостно воскликнул Колька.
— Вы учитель? — в глазах Марины вспыхнуло восхищение.
— Почти, — уклончиво ответил он.
— Охранником он в детском саду работает, — выдал дружка Андрей.
— Очень детишек люблю, — не смутился Колька. — Благородная же профессия, детей защищать? Да?
— Конечно, — поддержала его Марина, предусмотрительно откладывая на другой край стола новую морковку.
— Вот! — поднял палец вверх Колян. — Золотые слова! А моя грымза кричит — это работа для бабушек. Вот ты мне скажи, бабушка может хорошо ребенка защитить? У нее же радикулит и все такое.
— Будешь на заднице целый день сидеть, и у тебя будет все такое, — опять влез в разговор Андрей.
— Ревнует, — шепнул Колян. — И не зря. Я парень видный. Веселый — раз, рыбалку не люблю — два, очень кстати весомый аргумент, никогда не ворчу — три, — добавил он громко, чтобы и Андрюха расслышал, — покладистый в отличие от некоторых, ну и в постели неутомимый жеребец, — прошептал он Марине почти на ухо.
— Я за котлом схожу, — отпрянула Марина, краснея, и заспешила к дому.
— Слышь ты, жеребец, отстань от нее, по-хорошему говорю… пока, — Андрей кипел от злости.
— Да я разве к ней приставал? Так, пошутил. А че, запал? Да вижу, запал. Моя тоже в начале ангелочком этаким была. А теперь пилит и пилит, пилит и пилит. Андрюха, не женись.
— Твоей Лерке памятник надо при жизни поставить, что она тебя, придурка, терпит.
— Ну, я и полезным бываю. Я от баб сам с чемоданом ухожу, а не они от меня, — намекнул он Андрею на Маринет.
— Коль, ехал бы ты домой, очень ты не вовремя нарисовался.
— Ключи от квартиры, — Колька требовательно протянул руку.
— Я тебе прошлый раз дал, соседи со мной до сих пор не здороваются, считают, что у меня бордель. И ремонт трех затопленных квартир снизу почему-то я оплачивал.
— Я не виноват, что у тебя кран сорвало. Чинить вовремя надо. Андрюх, уступи мне эту Марину, — неожиданно выдал Колька.
— Она тебе что, машина на прокат? — Андрей грозно надвинулся на приятеля.
— Ну, тебе ж так, поразвлечься. А я женюсь сразу, я ошейников не боюсь.
— Ты разведись сперва. Я не пойму, ты выпил, что ли? — до Андрея наконец-то долетел спиртной перегар. — Где взял?
— С собой было.
— Брешешь.
— Ну, там у тебя в холодильнике коньяк пропадал.
— Он не пропадал, он охлаждался.
— А я думал, пропадает. О, Маринка возвращается.
Из дома, размахивая котелком, вышла Марина. Она была такой миленькой в голубенькой косыночке и фартучке с рюшками.
— Вот, — протянула она котелок Андрею. — А как мы его на мангал ставить будем, он же перевернуться может?
— Да, как? — поддакнул Колька, панибратски приобнимая Марину за плечи, но девушка тут же легким движением скинула настырную руку.
— В золу зарою и железными прутьями с двух сторон прихвачу. Все нормально будет, — Андрею очень хотелось показаться хозяйственным на фоне безалаберного Кольки. Он тут же встал стеной, загораживая квартирантку от с каждой минутой все больше распоясывающегося приятеля.
— А можно еще хлеб поджарить и на решетку кабачки положить и сосиски, — воодушевилась Марина, видно было, что идея с мангалом ей очень понравилась. — Я сейчас уху сварю и в магазин за сосисками сбегаю.
— Феям вредно по солнышку порхать, — подмигнул Колька. — Вот наш настоящий рыцарь Анд…
— Николай, — перебил его хозяин, — отработает жилье и жрачку, и сгоняет в магазин за сосисками, а мы спокойно будем уху варить. Верно, Николай?
— Садист, — пробурчал Колька, — денег-то дай, я на мели.
Андрей с огромной радостью вытолкал Кольку за калитку, всунув ему зелененькую бумажку, облегченно выдохнул, победно улыбаясь Марине.
— Зря ты его послал, — с сомнением покачала головой Марина, — он коньяк уже выпил, я бутылку пустую под столом нашла, а сейчас в гастрономе догонится. Не надо было его выпускать. Может его жене позвонить?
— Лерке? Рано, она медленно отходит. Завтра звякну.
 
Марина опять засуетилась. Андрей краем глаза следил, как мелькают ее ножки от закипающего котла к столу. А талия такая, что рука сама тянется приобнять. Приобнять! А ведь процесс сближения можно ускорить. В голове быстро стал складываться пазл коварного замысла. При правильном подходе и из пьяного Коляна можно извлечь пользу.
— Ты мне одно объясни, — Андрей с видом прокурора уселся на вынесенную из дома табуретку, — зачем ты ему сказала, что просто моя квартирантка?
— А что я должна была сказать? — растерянно улыбнулась Марина.
— Что девушка моя и все такое?
— А зачем врать? — пожала плечами Марина.
— А затем, что он и трезвый не подарок, а пьяный приставать к тебе теперь будет. Такой и за попу ущипнуть может и ночью поближе знакомиться прийти.
— И ты меня не защитишь? — карие глазищи расширились, еще немного и в них промелькнет презрение.
— Я-то само собой, но я сегодня в четыре утра встал. Выдержу максимум до часу, но может быть до двух, если кофейку хлебну. А Колька, он такой, если выпьет, куролесить долго может. Боюсь, он через мое тело перешагнет и к тебе ломиться станет.
— А я на швабру изнутри закроюсь, — сообразила Марина.
«Блин, изобретательная какая».
— Ручка изнутри круглая, закрепить швабру не сможешь, выпадет, — нашелся он.
— Хорошо, я уеду, — вдруг сделала совсем неправильный вывод Марина.
— С ума сошла! — Андрей попытался резко встать и свалился с табуретки.
— Ушибся? — подлетела к нему Марина, бережно подхватывая под локоть. — Спину, наверное, об ножку поцарапал, давай посмотрю.
Андрей разрешил мягким пальчикам побегать по ребрам.
— Здесь не болит?
— Потри чуть выше, еще, и пониже чуть-чуть. Уже легче. Марин, ты только не уезжай. Я совсем не про это. Давай притворимся, что мы типа помирились и у нас все хорошо.
— В смысле, притворимся? — пальчики перестали приятно бегать по спине.
— Ну, если мы притворимся парой, Колька от тебя сразу отстанет, уж я его знаю. Он осаду ведет, потому что крепость свободна.
— Это он сейчас вернется, а мы ему скажем: «Николай, а мы с Андреем пара»? Глупости это все. Закипает, я пену пошла снимать.
И Марина, бросив «раненого бойца», упорхнула к мангалу.
— Да почему глупости? Приобнимемся невинно так, ну я тебя в щечку поцелую, ты меня чмокнешь, и все, — и не дав Марине возразить, быстро добавил, — я побреюсь, прямо сейчас бриться побегу. Марин, соглашайся.
— Ну, не знаю, — с сомнением протянула девушка. — Это же мы и спать должны вместе? В смысле в одной комнате.
— Да с этим вообще проблем не будет. Кинешь мне одеяло на пол. А снизу, когда лежишь, что на кровати творится, вообще не видно. Хоть голая спи, я все равно не увижу.
— Не собираюсь я голой спать, — надулась Марина.
— Согласна? А я посуду буду мыть, — бросил он козырного туза из рукава, но увидев оживление в карих глазах, поспешил добавить, — в смысле, сегодня посуду помою… всю помою, сегодня.
— Я согласна, — расцвела Марина, одаривая его лучезарной улыбкой.
«Вот почему одной для счастья смартфон новый нужен, а другой, чтобы пацан посуду помыл?»
Андрей притащил старый эмалированный тазик, насыпал в него песка, сделал в песочке ямку и сняв с мангала дарящий головокружительные ароматы котелок, посадил его в это «гнездо».
— Ну, как-то так, — с гордостью показал он свое изобретение Марине.
— Здорово! — восхитилась она. — Я в детстве очень походы любила с ночевкой, и супы из пакетов с тушёнкой на костре. Нас дядя Вася, мамин брат, всегда водил вдоль речки.
 
— Сколько у тебя родни: и бабушки, и дядюшки, и тетушки щедрые, царствие им небесное.
— Да, у меня целых три дяди и восемь братьев и сестер двоюродных. А у тебя не так?
— Нет, у меня только бабушка и тетя Нелля в Симферополе.