(не)хорошая девочка (СИ)
Когда папа приезжает — я уже на ногах, уже выгляжу светской леди, встречаю папу рядом с хостес. Понять, что со мной вытворяли только полчаса назад можно только по чуть розоватым от смущения щекам. Но кажется, это не самый говорящий компромат.
— Мамуня. — Лешка бросается мне на шею. Трехлетний мой зайчонок… Куда торопится расти, а?
— Ну как погостил у дедушки? — улыбаюсь я, подхватывая сына на руки.
— Дедушка подарил мне пони. — Пищит Лешка, — и учил меня кататься.
— Пап, не рано? — Тихо спрашиваю я.
— Поздно. — Ворчит папа. — Чемпион должен в седле с двух лет сидеть вообще-то.
Эльза за его спиной отважно закатывает глаза. Ну, папа есть папа, она права. Уж она-то папу знает, недаром уже два года как носит его фамилию. В конце концов, даже я оценила эту её победу над моим отцом, который второй раз жениться не собирался, и вот — передумал. И, блин, я за него рада. За них обоих.
— Я вообще про то, что день рождения у Лешки только послезавтра, а ты уже даришь подарки. — чуть улыбаюсь я. — Меня ты так не баловал.
— Ты просто не помнишь, София. — Отмахивается папа, а затем идет к нашему “семейному” столику. А я гляжу в его прямую спину и думаю, какой же он у меня сильный. До сих пор…
Через полгода после того, как я официально стала Дягилевой, папа лег в больницу. Оказывается, он уже год как откладывал операцию на сердце, потому что боялся оставить меня без присмотра. И после-то свадьбы оттянул еще, чтобы лишний раз убедиться, что у меня “не выйдет как в первый раз”, ну и еще, чтобы вбить лишний гвоздь в “гроб” выписанный Сергею Баринову еще при жизни.
Когда я вникла в количество тех соглашений, что подписал мой отец с Вадимом перед операцией — я охренела. По ним, в случае папиной смерти, предполагалось слияние папиной сети с сетью Вадима, с очень хорошей суммой предполагавшейся для меня. Папа очень не хотел, чтобы в случае его смерти, я осталась без тыловых резервов.
Когда услышала про то, что Вадим папе сказал тогда — чуть не разревелась.
“Рано ты собрался помирать, старик, ты еще моего сына не покрестил”.
Я представляю, как у папы пригорело, ведь он с огромным трудом принял мой выбор. Сквозь зубы терпел, что мой муж — именно Дягилев, просто потому что не хотел потерять меня окончательно.
Но, именно после того разговора, как проболталась мне Эльза, что именно с той поры на папином рабочем столе появилась наша с Вадимом свадебная фотография.
И в этом было все мое чудовище. Мой Хозяин.
Конец