Странствие за Фарадоунами (ЛП)

И в Повести о его Пришествии так повествуется: он будет рожден от двоих Элдрон, так что он будет обладать Логикой, но его дух придет от Ашгарота, чтобы у него была Магия. И в нем влияния Дреагга не будет нисколько, и потому он не будет подвержен ни жестокости, ни высокомерию. И он будет воспитан среди животных, чтобы быть с ними и быть одним из них.
И вот, Наб, мы верим, что ты — этот Спаситель, а я, Викнор, как Лорд-эльф, живший ближе всех к тебе, присматривал за тобой с того дня, как твои родители, Избранные Элдрон, оставили тебя в снегу.
Но ты должен отправиться в странствие на встречу с двумя другими Повелителями эльфов, чтобы они могли признать тебя и узнать ближе. Они живут в других странах за морями, но прибудут сюда и встретят тебя в той части своего Царства Природы, которая находится в этой стране 2.
Поэтому лорд Аурелон встретит тебя у моря, там, где оно гремит и бушует на самом западе этой страны, я укажу тебе дорогу, а затем ты отправишься в путь на встречу с лордом Малкоффом среди высоких гор, граничащих с нашей страной на крайнем севере.
И Ашгарот распорядился, чтобы от каждого из Повелителей ты получил по небольшому ларчику, внутри которого будет покоиться сущность, или Зерно, их Царства, называемое Фарадоун, и когда все три будут у тебя, тогда Могущественный Ашгарот явит Путь — тебе одному и больше никому.
Ты будешь путешествовать Старыми Путями, Тайными Тропами, которые известны только Эльфам и Животным, но которые теперь, с твоими силами Магии, будут ведомы и тебе. И ты не будешь одинок в своем путешествии, потому что с тобой будут твои товарищи по Серебряному Лесу: Перрифут Стремительный и пес Сэм, ты, Брок и ты, Уорригал.
Будет и шестой путешественник, известный тебе сейчас как уркку, но на самом деле это одна из элдрон — девочка, которую вы встретили у речки. Она станет тебе другом из твоего собственного племени, и во время путешествия ты многому у нее научишься и узнаешь об обычаях Человека.
Когда ты уйдешь отсюда, то отправишься туда, где она живет. Она будет ожидать тебя, потому что Ашгарот коснулся ее разума во сне, чтобы подготовить ее к твоему приходу. А чтобы она смогла узнать, что ты тот, кто послан за ней, ты дашь ей Кольцо.
Викнор замолк, и наступила долгая-долгая тишина; трое путешественников продолжали смотреть на него, а в головах у них после всего услышанного шла бешеная работа мысли. Лорд сидел у окна и ласково поглядывал на них; его силуэт очерчивался светом ранней луны, потому что солнце уже село. Набу хотелось бы вечно сидеть здесь, в уютной маленькой комнатке, и слушать этот голос. Он немного побаивался уходить, потому что, находясь в комнате, сохранял часть прежнего себя, каким был до того, как вошел; а когда он выйдет, то в чем-то изменится. Как будто раньше он был обернут в защитный кокон неведения, но теперь мир стал иным, и собственная роль в нем его ужасно пугала: из простого зрителя, наблюдавшего со стороны, он теперь выдвинулся в центральные фигуры. Мальчик посмотрел на Брока и Уорригала, обнаружил, что и они смотрят на него, и подивился, изменится ли их отношение к нему.
Для барсука и филина слова Повелителя эльфов о роли Наба не стали неожиданностью, скорее — подтверждением того, что они чувствовали с той самой ночи, когда Наб появился в лесу. С чем отчаянно пытался справиться их ум — так это с обилием только что полученных знаний и со стоящей за ними невероятной историей. Вскоре Брок сдался, его разум тонул во всем этом; но для Уорригала услышанное походило на решение головоломки, поскольку все маленькие фрагменты историй и легенд, которые он собирал годами, наконец-то сошлись воедино.
Их раздумья прервал голос Лорда-эльфа.
— Этим вечером вы отобедаете со мной как мои гости, — сказал он, — а завтра перед вашим уходом я вручу вам Кольцо и ларчик с Фарадоуном. Пойдемте со мной.
Он встал, пересек комнату и, открыв дверь в зал, поманил их за собой. Глазам животных, вышедших на простор огромной палаты, предстал чудесный вид. Вдоль середины комнаты расстилалась длинная циновка, сплетенная из зеленого и коричневого камыша, который перемежался пихтовыми веточками, и на этой тянувшейся почти до дальней стены циновке стояло огромное количество кушаний и напитков, разложенных по маленьким серебряным и медным тарелочкам; по каждой тарелке шла резьба на свой особый манер, и каждая изображала часть истории, которую они только что услышали. Лорд Викнор провел их во главу «стола»-циновки, где сам сел на пышно расшитую подушку и жестом указал Набу сесть слева от него, а Уорригалу и Броку — справа. Когда они вчетвером уселись, толпа эльфов, которые стояли вдоль циновки, тоже сели и повернулись к Викнору, а тот встал, поднял серебряный кубок и повернулся к Набу, пристально глядя ему в глаза. Затем он отпил из кубка, и все эльфы весело закричали и, точно так же подняв свои кубки, выпили.
 
Брок наклонился вперед, чтобы сделать глоток из своей чаши (чего, как он понял, от него ожидали), и с волнением увидел, что снаружи на чаше искусно вырезано изображение барсука, который пятится через заснеженный лес со свертком в передних лапах. Он возбужденно глянул на другие чаши вокруг; резьба на них тоже представляла разные сцены из его жизни с Набом: вот барсучье логово, вот он и Тара играют с младенцем, а вот первое заседание Совета и многое другое, навевающее теплые воспоминания. Брок глянул на Наба, а потом повернулся к Уорригалу — они тоже с удивлением рассматривали свои серебряные чаши и о чем-то напряженно думали. Мальчик поднял голову и посмотрел на Брока, из его глаза выкатилась слеза и медленно поползла по щеке, а потом упала на циновку. Затем Лорд-эльф сел, заздравные крики прекратились, и все принялись есть и пить.
— Нравятся? — спросил у троих товарищей Викнор, указывая на резные чаши. — Наши мастера как раз заканчивали работу с ними, когда вы проходили мимо них сегодня днем, чтобы встретиться со мной. Видите, вот чаша с вами троими, идущими через Элмондрилл, и вот еще другая, где вы переправляетесь через пруд с Риивом. Ах да, сейчас нас ожидают музыка и танцы. Это будет новый танец, его исполнят в вашу честь; даже я его еще не видел.
Огромная дверь в конце зала открылась, и оттуда вылился поток пританцовывающих эльфов. Некоторые из них несли мелодично позвякивающие инструменты, а другие были одеты в костюмы, мерцающие и посверкивающие сотнями маленьких огоньков в оранжевом неярком свечении, исходящем от пятен лишайников на стенах. Филин, барсук и мальчик удивленно глядели, как музыканты расположились вдоль стен и заиграли, а танцоры принялись плясать в такт ритмам, вкладывая в движения древние воспоминания и вечные образы — иначе говоря, все, что им ни приходило на ум при звуках музыки. Наб узнавал отдельные обрывки мелодий, запомнившиеся ему днем, когда он проходил по залу, а они репетировали, и от этих знакомых мотивов опять почувствовал непроизвольное желание затанцевать. Он смотрел, как танцоры порхают по залу и их костюмы образуют головокружительный, захватывающий водоворот красок, а затем сквозь легкий туман из звуков и огней в голове Наб смутно почувствовал, как встает со своей подушки и, приплясывая, идет через весь зал, чтобы присоединиться к танцующим. Как только он встал и отдался музыке, его тело словно стало жить само по себе; казалось, он то взмывал в воздух, устремляясь к стропилам, украшенным вечнозелеными растениями, то переносился к дальней стене, то, спустившись вниз, сворачивался на полу крохотным шариком, чтобы затем разорваться на отдельные кусочки и разлететься по всему залу.
 
Брок и Уорригал взирали на это с изумлением, а эльфы смеялись и одобрительно кричали. Вскоре подушки вокруг циновки опустели и помещение заполнилось танцорами, радостно ушедшими с головой в мир движения. Барсук и филин разыскали Наба, и они втроем резвились, кружились, смеялись и прыгали, пока не выбились из сил. А затем, когда луна поднялась высоко в ночном небе, уставшие и счастливые гости возвратились в свою маленькую комнатку. Все эльфы тоже отправились спать. Все, кроме Викнора, который ушел к себе и сидел в одиночестве, глядя в окно на луну, заливающую лес своим сиянием; и его мысли погрузились в прошлое.