Богатырь и Звезда Сварога (СИ)
Верея же просто повисла на Яромире и рыдала навзрыд, пытаясь что-то сказать сквозь слезы, но он не мог разобрать ни слова.
Яромир посмотрел на Патшу.
Его, за кнут, обмотанный вокруг шеи, волок по земле высокий, широкоплечий старик, с пепельно-серой гривой, блестящей в лунном свете. Яромир понял в кого пошел Патша: он был точной копией Гривы, только молодой.
Грива, оттащив сына на несколько шагов, отвязал хлыст и выписал ему увесистый подзатыльник. Не проронив ни слова, Грива скрутил кнут и бросил его к ногам Ермолы, не сводя с Яромира тяжелого, звериного взгляда.
Яромир же в ответ поблагодарил спасителя легким кивком.
Грива что-то сказал на ухо сыну, от чего Патша сильно изменился в лице, и помог ему подняться с земли.
Патша снова стал человеком, глубоко сокрыв от всех свою волчью натуру. Зато, теперь прекрасно виднелись пурпурные тумаки, оставленные Яромиром.
Ермола же поднял кнут и одним ловким движением обмотал его вокруг талии.
— Ну вот и всё. — Ермола указал на приближающуюся толпу деревенских. — Сейчас нам будут и песни, и пляски…
Толпа слетелась здоровенная. Народ вооружился кто чем смог: вилы, грабли, топоры, лопаты. Некоторые угрожающе вертели в руках наспех выдранный заборный штакетник.
Самые же прожжённые успели запрыгнуть в кольчуги, прихватить щиты и опоясаться мечами. Сразу видно — бывалые!
С каждой улицы, то и дело, продолжали стягиваться и обыкновенные зеваки…
— А ну, расступись, что за бардак?! — сквозь толпу протиснулся старшина Рознег, гневно расправляя густые, топорщащиеся в разные стороны, седые усы.
Старшина давно перевалил за пятьдесят зим, но оставался ещё весьма крепким на вид. Рознег обвёл хмурым взглядом отлупленных Яромиром парней, которым уже оказывали первую помощь.
— Туесы. — безнадёжно помотал он головой. — Всё тут понятно… Так, слушать меня сюда! Этих — до утра под замок! Завтра их самолично высеку, чтоб боле не поваживались толпой одного охаживать.
Лысого, прижимающего тряпку к разбитому носу, увели первым.
Кривого попытались поднять, но он пришёл в себя, схватился за сломанную ногу, истошно завопил и снова потерял сознание.
— Этого балбеса не надо в каземат… Тащите его сразу к костоправу! — уточнил Рознег, указывая толстым пальцем на Кривого. — Кого-то не хватает… А тот, что весь сыр-бор поднял — где? Аркаша, Аркаша, подлец эдакий, а ну иди сюда!
— Здесь, старшина! — из толпы нехотя вышел копноволосый.
— Вот его — к остальным. А то погляди на него: «враги!», «наших бьют!» Тьфу! Погляди, дуралей, сколь народу на уши поднял, по чём зря!
Аркаша попытался умолить старшину, но тут же двое из мужиков взяли его под руки и уволокли вслед за лысым.
Рознег подошёл к Яромиру и Патше.
— С вами-то мне чего делать? — старшина задумчиво почесал сверкающую в свете факелов залысину. — Один краше другого! Ну, рассказывайте, чего не поделили?
Верея, продолжающая лить слёзы, вышла вперед, склонив перед Рознегом голову.
— М-да… Всё тут понятно. Опять, значится, мордобой из-за бабы… — досадно вздохнул старшина. — Вот поведётся какая волочайка бессовестная на ушах молодых кататься, так потом поубивать друг друга готовы за оных, а то и того хуже… Тебя бы, Верея, вместе с ними, да к столбу позорному, чтоб наука была!
Верея ещё сильнее закатилась слезами.
— Всё, не вой! Перед мамкой слёзы лить будешь… Кстати, кто-нибудь, приведите сюда Вассу!
Старшина снова посмотрел на Яромира.
— Надо же… А занятно твой сынка навалял-то богатырю! — Рознег задорно махнул рукой Гриве. — Глянь! И на твоём места живого нет! Вот, обалдуи…!
Мрачно стоявший в стороне Грива терпеливо ждал решения старшины. Патша же сидел подле него на корточках, виновато потупив взгляд.
Рознег некоторое время важно разглаживал усы, разглядывая драчунов, после чего вынес решение:
— По пять ударов плетью…, для начала! Каждому! Чтоб неповадно было! Завтра с утра у меня! Надеюсь, я понятно выразился?! Я же за ночь подумаю на что вы, божедурье, мне ещё сгодиться сможете.
Грива и Патша всё так же, не проронив ни слова, кивнули, развернулись и побрели в сторону леса.
— А тебя, богатырь, наверное, тоже под замок посажу, чтоб не убёг. — Рознег вновь вернулся к Яромиру.
— Не сбежит, старшина, — вышел вперёд Ермола, положив руку на плечо поникшего Яромира. — Под моё слово отпусти со мной, а завтра ни свет, ни заря у тебя будет. Всё по совести!
— Нехай так. Хороший ты мужик Ермолка, порядочный. Топайте. Только гляди, коли не явится, то тебя самого выпорю! Дважды! — Рознег угрожающе тыкнул в грудь Ермолы пальцем. — Так, не на что тут больше глазеть! Расходитесь по домам!
Старшина замахал руками, давая знак людям расходиться.
Внезапно, из толпы вылетела взъерошенная баба, и набросилась на Верею.
— Ах, ты — безсоромна баба! Шлёнда! Волочайка проклятая! — кричала на Верею женщина с такими же рыжими, как и у неё волосами, принявшись охаживать девушку платком. — Такого мужика тебе нашла, а тебе, олюра, лишь бы перед чужаками юбку задирать! Зашибу проклятую!
— Не выйду я ни за что, за этого твоего Патшу! Он жестокий и злой! Нет у него души! Я лучше руки на себя наложу! Найдете меня на болотах потом утопленницей, так и знай! — кричала в ответ Верея, стараясь спрятаться от ударов матери за спиной Яромира.
— Не утопишься, рогожа трёпаная! Я сама тебя прибью!
— Полно тебе, милая Васса! — тщетно старался успокоить её Ермола. — Ну раз мил ей богатырь…
— Какой «мил»?! Какой ещё «мил»?! Рожа безродная! Нищий, никчемный, лесной выродок! Никогда благословение не дам! Прокляну!
Эти слова глубоко задели Яромира за живое, заставив обиженно его отвернуться…
— Тогда я просто сбегу с ним! Вот увидишь! — кричала в ответ Верея, на этот раз прячась за Ермолой.
— А ну, всё! Заткнулись и разошлись по домам! Пока я всем не показал кто тут выродок, а кто нет! — вспылил покрасневший Рознег, вернувшийся на крики Вассы. — Слушай меня сюда, баба! Раз нет у тебя мужика, кто может за дочь твою слово держать, значит, мы с Добромилом и волхвами будем на совете сами выбирать ей суженого! Кого сама приведёт, на того и будем смотреть: достоин он али нет! Боги всех рассудят! Вот тебе моё последнее слово! И чтоб духу вашего сей миг тут не было!
Васса, схватив ревущую Верею за руку, окинула взглядом поломанные прясла ограды, заплакала и пошла в дом.
— Ну и мы, пожалуй, тоже пойдём, — Ермола осторожно подтолкнул Яромира в плечо. — Нечего тут больше делать.
Рознег убедился, когда все разошлись, плюнул и сам двинулся в сторону свадебного стола, где снова заиграла музыка.
— Оно тебе надо было? — начал Ермола после недолгого молчания. — Сидел бы себе спокойно, хлебал медовуху, холодцом закусывал, и беды бы не было… нет, ну надо же было со старшиной связаться!
— Патша этот — не человек вовсе. — с серьёзным видом Яромир. — И отец его тоже — волколаки.
— Волколаки! Насмешил… Эво тебе медовуха в голову дала! Да ты просто в гузно, вот и мерещится всякое! — Ермола шутливо хлопнул Яромира по плечу — Не вешай нос, богатырь! Проиграл и проиграл. Проспишься и вернётся твоя силушка! Патша с Гривой тоже в лесу бирюками живут. Хата их вон там, на самой окраине деревни. Главные охотники Рознега.
«Значит старшина всё знает и пользуется ими.» — сделал вывод Яромир. — «Нужно обязательно всё отцу рассказать.»
— У Гривы старший — Кривжа, — продолжал Ермола. — такой же как он. Один в один. Только Кривжи уже не упомянешь сколь зим никто не видал в наших краях. Он, вроде, в дружину к князю подался. На войну всё хотел. Больно любил над людьми издеваться, а там — самое место для такие, как он. А может его и того… уже и в живых давно нет. Ну, да и пёс с ними! Продолжить хочешь?
Ермола указал на свадебный стол, из-за которого всё ещё доносились звуки песен.
— Можно…, только давай найдём место, где потише. Хватит мне уже на сегодня веселья… — Яромир попытался улыбнуться, но тяжелый кулак Патши сильно повредил челюсть, от чего эта попытка отозвалась лишь острой болью. — Голова гудит, будто в колокол бьют.