След орла (СИ)

В кабинете стало так тихо, что Мара слышала дыхание своего отца. Соври! Придумай что-то! Не выдавай им нашу тайну!..
– Да, – все же сдался он после паузы.
– И тем не менее, девочка, которую она родила, – ваша биологическая дочь?
– Да.
– И это связано с теми генетическими экспериментами, которые вы проводили в те годы?
– Да.
– Послушайте, какое это имеет значение? – вмешалась Вукович. – Эксперименты, отношения… Лена мертва, а Мара жива. И у девочки должен быть отец, неважно, как он им стал! Прошло пятнадцать лет, ни к чему ворошить эти глупости!
– Я бы и рада с вами согласиться, – без энтузиазма ответила Линкс. – Но Совет считает иначе. Так что, господин Эдлунд, как же получилось, что Мара стала вашей дочерью?
– Лене был подсажен эмбрион. Один из тех, что находился в моем криохранилище.
– Вы знали об этом?
– Нет. К тому моменту я забросил эксперимент, а Лена похитила один из эмбрионов. Она хотела ребенка и не задумывалась о последствиях.
– И что же это был за эмбрион?
– Биологический отец – я, мать – Инира Нанук, которая погибла еще до рождения Мары.
– Вот видите, это было просто, – удовлетворенно произнесла Линкс. – Никто не желает вам зла. Мы очень бы хотели видеть Мару в гостях на каникулах. Сами понимаете, первый перевертыш, рожденный из пробирки, должен стать научной сенсацией. Наши специалисты были бы рады с ней познакомиться, взять некоторые анализы. Возможно, это прорыв в будущее, ведь ее способность проявилась необычно. Девочка стала зимним перевертышем, хотя родилась летом. Да еще к тому первая ее трансформация была полной… Согласитесь, это интересно. Так что мы с нетерпением ждем…
– Нет, – отрезала Вукович.
– Что, простите?
– Нет. Я ее законный опекун, девочка несовершеннолетняя. Я не даю своего согласия на выезд.
– Вы отдаете себе отчет в своих действиях? – холодно спросила Линкс.
– Абсолютно.
– Прекрасно, – кресло снова скрипнуло, видимо, представительница Совета встала. – С вами еще свяжутся.
Резкие шаги, хлопок двери.
Эдлунд тихо выругался по-шведски.
– И что теперь будет… – выдохнул он.
– Рано или поздно это должно было случиться, – Вукович подошла к окну и повернула ручку. – Залетай.
Мара удивленно взглянула на Нанду, бедолага дрожал то ли от холода, то ли от ветра, то ли от ужаса.
– Да залетайте уже! Вы оба! – завуч устало вздохнула. – У меня нет сил придумывать вам наказание.
Замерзший Нанду впорхнул первым, следом влетела Мара и мягко опустилась на дубовый письменный стол.
– И что теперь с ней делать? – Вукович обессилено рухнула на диванчик для посетителей, сняла очки и потерла переносицу. – Если они узнают, что у нее обе способности…
– Без вариантов, – Эдлунд захлопнул окно. – Пора ей познакомиться с дедом.
  
Глава 2. Зов предков
 
– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни, мы приступаем к снижению. Через тридцать минут мы совершим посадку в аэропорту Икалуит. Местное время пять часов сорок пять минут пополудни, температура воздуха семь градусов по Цельсию.
Мара вздохнула и вцепилась в подлокотники. Да, в облике орла она с удовольствием летала самостоятельно, но самолеты переносила с трудом. При смене высоты у нее страшно закладывало уши и болела голова.
– Может, перевоплотишься? – участливо предложил Эдлунд. – Никто не обратит на тебя внимания.
– Не знаю… Рискованно. По международному праву перевертышей мы не можем трансформироваться, если вблизи находится хотя бы один…
– Как директор я рад, что ты подготовилась к тесту, – отмахнулся профессор. – Но необязательно же каждый раз так мучиться! Накинь капюшон. И займись ушами.
– Разве они и изнутри?..
– А ты попробуй. Сделай мои уши, это не отнимет у тебя сил. А я всегда прекрасно переносил полеты.
Мара накинула капюшон толстовки, затянула завязки, пригнулась. Эдлунд положил руку ей на плечо, видимо, желая поддержать, но она вздрогнула. Не привыкла еще к таким нежностям. Он почувствовал это и убрал ладонь.
Перевоплощения в других людей и даже частичное изменение внешности она терпеть не могла. Но отступать было некуда, ведь ее уже считали зимней, училась она на курсе Найджела Смеартона, терпела издевки, превращалась то в рыжую, то в блондинку, то и вовсе в парня. Конечно, вредный англичанин всегда находил к чему придраться. Она мечтала однажды утереть ему нос, но пока не получалось. Стабильная шестерка – и на том спасибо. Оценку выше он ей никогда не ставил, хотя наверняка был в курсе ее родства с директором. Этот ушлый старикан, который на своем факультативе для старшекурсников растил шпионов для мировых спецслужб, знал все, что происходило в радиусе десяти километров. Но делать для кого-то исключения не собирался. Скорее наоборот, возненавидел Мару еще сильнее.
 
То ли из-за вечного осуждения профессора Смеартона, то ли из-за нелюбви к зимним вообще, поскольку все они отличались довольно вредным характером, Мара плохо переносила трансформации иноликих. В орла – другое дело. Это было легко, приятно, внутри будто взрывались маленькие пузырьки с веселящим газом. Весь мир становился ближе и раскрывал ей свои объятия.
Дар зимних отнимал силы. И физические, и моральные. Чтобы настроиться на перевоплощение в другого человека, она должна была представить, что скрывается от преследователя. Ее не покидало чувство гадливости, чего-то неправильного, незаконного, преступного. Словно она становилась в эти минуты каким-то мошенником и обманщиком. Двуличной. И это претило, вызывало привкус мыла и досады.
Однако, как назло, именно эта способность не раз выручала ее в трудную минуту. Вот и сейчас, ощутив в ушах легкое покалывание, ощупав их и констатировав некоторую лопоухость, Мара на удивление безболезненно перенесла снижение самолета. И все же особой радости ей это не доставило. Уж лучше глотать ртом воздух, опасаясь, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, чем лишние полчаса думать о предстоящей встрече. Нехорошее предчувствие стиснуло желудок, пальцы стали липкими и холодными, и Мара скрестила руки на груди, словно защищаясь.
– Не переживай, – неуклюже поддержал ее Эдлунд. – Он специфический и непредсказуемый, но хороший человек.
– Вы поэтому весь полет терзаете пуговицу на рубашке?
Профессор удивленно посмотрел вниз и спрятал руку.
– Действительно… Ну, меня он не любит, но у тебя особый случай. Семья – это святое.
Мара вздохнула. Хорошо бы. Не успела она прижиться в Линдхольме, завести друзей, почувствовать себя дома, как снова уезжать. И не куда-нибудь, а чуть ли не на край земли. Нунавут, Канада. Она погуглила: тундра, арктическая пустыня. Вечная мерзлота. Сама большая жара, на которую можно рассчитывать – плюс десять. И то вряд ли. Чем не мечта для каникул? А ведь Нанду звал ее к себе в Рио, и даже его мама готова была взять на себя ответственность. Донна Зилда прекрасно относилась к Маре. Ладно, допустим, Бразилия – слишком далеко. И фавела Росинья, в которой обитает небольшая семья Торду, изобилует злачными местами. Но почему бы тогда не в Исландию к Брин? Миссис Ревюрсдоттир на свою младшенькую надышаться не может, вот уж где бы Мара была под присмотром! Конечно, некоторым занудством это путешествие и попахивало, но Брин была хотя бы подругой! Или взять Джо. Тоже Канада, тоже Большой Белый Север. Но резервация индейцев оджибве гораздо южнее и у Мары оставался шанс искупаться этим летом. И пусть Джо молчалив, надежнее него нет никого. И его отец работает в полиции. Чем не защитник?
Но нет. Мисс Вукович долго совещалась с Эдлундом, и они постановили: Мара едет к деду. К отцу Иниры Нанук. Инуиту, обитающему в далекой канадской провинции Нунавут. Имя – Сэм Нанук. Летний. Родной язык – инуктитут. И выговорить непросто, не то, что освоить. Тотем – белый медведь. Пятнадцать лет назад работал учителем в школе. Старший сын – Ила Нанук, тоже летний, тоже медведь. На этом скудные познания о эскимосской родне заканчивались. И не потому, что это была тайна, покрытая мраком. Просто никто с ними не общался с момента похорон Иниры.