Бутлегер и его пес (СИ)

Горацио взамен своих распоротых брюк, напялил на себя мешковатые штаны, явно на пару размеров больше чем необходимо, но в целом выглядел вполне терпимо.
К том времени дверь уже начали откровенно ломать.
— Уходим…
Мы дружно перебазировались к двери черно выхода, но только я взялся за ручку, как…
Как и ее начали вскрывать, причем без «предварительный ласк», то есть, сразу ломать, напористо и жестко.
Сразу стало ясно, что без шума уйти не получится.
Из подмышечных кобур на свет появились оба моих «Кольта», Морана, смотря на меня, споро собрала «Томпсон» из скрипичного футляра.
— Я первый… — для наглядности, я ткнул себя в грудь. — Вы в комнату и присели. Присели, говорю! Горацио держишься позади…
После чего сам отступил и занял позицию, откуда просматривался коридор. Морана вела себя очень хладнокровно, Горацио посерел, но сознания, к счастью, не терял и даже принял от меня на вооружение лупару десятого калибра. Правда держал ее как дубину, за ствол, и постоянно закатывал глаза, всем своим видом демонстрируя, насколько он мирный человек.
Гости с «тыла» справились быстрее, чем их коллеги, пожаловавшие в «лоб».
Громко треснула филенка, дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулись стволы дробовика.
В коридоре появилась широкая фигура, гость остановился и пошарил лупарой по сторонам.
— Вроде чисто… — тихо пробормотал противный гнусавый голос. — Этот сын шлюхи со своей сучкой, наверное, сбежал уже…
В квартире было темно, а на лестничной клетке горела лампочка, поэтому гости меня не видели, зато их силуэты просматривались отлично.
— Посмотри, что там дальше, — ответили ему с повелительной интонацией. — Только смотри не пальни в парней Джузеппе, они заходят с парадного…
Вслед за первым, в квартире появился второй гангстер, а в проеме замаячил и третий.
И в этот момент, в комнате громко чихнул Горацио.
Гангстеры дернулись, оглушительно бабахнул дробовик, над моей головой в стену с треском влепилась картечь.
На фоне грохота дробовика выстрелы из «Браунинга» прозвучали как треск переломленной спички.
Я стрелял в грудь, чтобы не промазать и не промазал. Каждому досталось по две пули. Первый гость завалился ничком и задергался на полу, сипло хрипя, второй повалился на него, а третий, сполз по стене, успев нажать на спусковой крючок своего «Томпсона».
Дробно ударила очередь, пули застучали по потолку и стене. Меня словно ударила копытом в грудь лошадь и опрокинуло на пол. Воздух разом вышибло из легких, а в глазах все потемнело.
Над головой загрохотал Томпсон, вспышки разорвали сумерки в квартире.
Пришел я в себя от того, что почувствовал, как кто-то куда-то тащит меня. Поднял глаза и увидел Мусия, который тащил меня ухватив за шиворот. Впереди маячила задница Горацио, семенившего на корточках к выходу. Морана, прикрывала нас, стреляя короткими очередями в глубь квартиры.
Сообразив, что все еще живой, я прокашлялся, вырвался из пасти волкодава и сам встал на колени, а потом, держась за стенку, поднялся на ноги. Вся грудь наливалась тупой, тянущей болью, но крови нигде не было видно.
— Живой!!! — радостно ахнула Мора, быстро меняя магазин.
— Живее всех живых… — прохрипел я в ответ, сунул за пояс «Браунинг», который все еще держал в руке, выхватил из кобур «сорокпятые» и вывалился через открытую дверь на лестницу черного хода.
— Бабах… — дуплетом бабахнули «Кольты» — по лестнице, звонко брякая по ступенькам, покатился дробовик, а его хозяин перегнулся через перила и с воплем полетел вниз.
Мы ссыпались вниз, я выскочил из двери во двор, пошарил стволами по сторонам и остановил их на полном и высоком мужчине, в дорогущем, кашемировом пальто, стоявшем возле красного «Паккарда». Пухлые губы, длинный, горбатый нос и выбивающиеся из-под кепки черные, кудрявые волосы, а также здоровенный Маузер в правой руке — прямо идентифицировали персонажа как врага и соответственно — цель.
— Бах, бах, бах!!! — я пошел прямо на него, стреляя из пистолетов на ходу.
Мордатый дергался, на его груди расцветали алые кляксы, но он все не падал и пытался гуляющей рукой направить на меня свой пистолет.
 
Лязгнули «Кольты», становясь на затворную задержку.
За спиной коротко залаял Томпсон Моры и, гангстера, наконец, сбило на землю.
Я хотел отдать команду, садиться в машину, но Роббинс опередил меня; таща в разведенных руках баулы Мораны, чернокожий по-спринтерски рванул вперед и рыбкой нырнул на заднее сиденье. Мусий вальяжно прогалопировал к машине и нагло занял сиденье рядом с водителем.
— Чур я за руль! — Морана понеслась следом за ними.
— Твою мать… — я машинально ругнулся и побежал к «Паккарду» и тоже устроился на заднем сиденье, не очень вежливо затолкав Горацио дальше в салон.
— Сейчас, сейчас… где же… Есть!!! — русская ирландка завела мотор и с места вошла в разворот.
Машина накренилась и, под стандартный для Моры визг покрышек, понеслась на выезд из двора.
И как раз под аркой, нос к носу столкнулась с черным «Фордом».
Завизжали тормоза, но машины все-таки столкнулись, лязгнули бамперы, Фордик откинуло назад.
— Права за сало купил, баран? — заорала по-русски Морана и сразу же осеклась. Муся с пассажирского сиденья тоже обгавкал копов и тоже заткнулся синхронно с русской ирландкой.
И я за компанию ругнулся, развидев за лобовым стеклом «баранов» в полицейских фуражках.
Из «Форда» посыпались полицейские.
— Стоять, все из машины! — заорали копы, тыкая в нас револьверами. — Оружие на пол, руки верх! Не шевелиться, суки!
Ситуация стремительно переходила из разряда «очень плохо» в разряд «и вовсе приехали». Сдаваться в плен не улыбалось, особенно в свете последних событий, а убивать полицейских, по меньшей мере, было неразумно, да и претило из личных убеждений. Не люблю копов, но испытываю к ним нечто вроде сочувствия. Нельзя убивать служивых людей. Аукнется же, Господь все видит, в том числе, какой ты на самом деле гнусный пиздюк
— Господи, помилуй, Господи помилуй… — всхлипывая шептал Горацио, закрыв голову руками.
Никакой команды я отдать не успел, Морана даванула на газ и вышибла полицейскую машину из арки.
Треснули выстрелы, но мы уже выскочили из переулка и помчались по улице.
— А на черной скамье!!! — горланила русская ирландка, крутя баранку, — на скамье подсудимых!!!
Мусий высунув голову в окно, аккомпанировал ей протяжным, переливчатым воем.
— Бардак! — я интуитивно приготовился к очередным пакостям, и они не замедлили случиться. Мотор «Паккарда» чихнул и заглох.
Пока Мора терзала зажигание, полицейская машина успела развернуться и почти догнала нас.
Я вышиб заднее стекло Томпсоном ирландки и высунул ствол наружу, решив расстрелять движок копов.
Но не успел, потому что случилось сразу два события.
«Паккард», наконец, завелся.
А в «Форд» полицейских, с грохотом влетела, выскочившая из переулка еше одна машина — теперь уже двухцветный «Аубурн». Как я понял, с гангстерами Капоне, так как они изначально собирались таранить нас, но промазали.
Машины вынесло на противоположную сторону, полицейские сразу начали палить по гангстерам — те по копам.
Что там случилось дальше, я уже не увидел, так как Морана свернула на другую улицу.
Из меня разом испарились все силы, башка наливалась тупой саднящей болью, а грудь немилосердно саднило.
Вспомнив, что в меня попала пуля, я сунул руку за пазуху и вытащил подарок отца — серебряную фляжку с выгравированной на ней надписью на русском языке — «За хер с нами и хер на них».
— Бля… — ругнулся в чувствах. — За флягу вы мне гады ответите…
И было от чего — в флаге торчала смятая пуля. По спине пробежал холодок, и я машинально пробормотал.
— За флягу вы мне гады ответите…
— Да! — подхватила Мора. — Ответите! За все ответите!
Горацио молчал, смотря на нас как на умалишенных. Мусички было похрену, он наслаждался поездкой, высунув башку в окно.