Когда-нибудь мы будем улыбаться (СИ)

Всего два месяца беременности, а мы уже перестали нормально общаться. Черт возьми, ну и что будет дальше, такими темпами?
С самого утра меня дико тошнит, и я даже не могу подняться с постели. Как назло, мне безумно хочется яблоков. Плевать на гордость и принципы.
— Ян! — кричу из последних сил.
В ответ одна тишина.
Собравшись с силами, иду в гостиную. Сотников спокойно сидит на диване с ноутбуком на коленях.
— Ян, — снова зову его, и в этот раз он поворачивает ко мне голову. — Сходи, пожалуйста, в магазин за яблоками.
Парень удивленно смотрит на меня. Затем убирает ноутбук и подходит ко мне вплотную.
— А ты ничего не перепутала?
От шока, у меня округляются глаза.
— Сама пошла и купила себе то, что надо, — приказным тоном говорит Сотников.
Хочется что-то ответить, но не хватает сил.
— Ян, мне плохо, — кое-как шепчу.
Сумасшедшая боль появляется в области щеки. Черт, что? Он снова это сделал?
— Не трогай меня. Сама ходи, куда тебе надо.
От его тона, у меня подкашиваются ноги. Мне нереально страшно.
Медленно сползаю вниз по стене. Мое тело трясет от всхлипов. Сотников просто разворачивается, и, взяв ноутбук, выходит из комнаты.
* * *
Прошла чертова неделя. Одна из самых ужасных в моей жизни.
За всю неделю, у нас случилось три конфликта с Яном. Ссоры на пустом месте.
Сотников срывается на меня, под любым предлогом. Ему плевать на то, что я беременна. Он смог оставить мне три огромных синяка на руках и один след на шее. Из-за таких выходок, мне приходится носить одежду с длинными рукавами.
Я устала все это терпеть. Только был бы шанс уйти. Но мне не предоставляется такая возможность.
За семь дней, Ян ночевал дома всего раза три. Он просто не приходил домой на ночь, никак не комментируя это. Да ему плевать, что пока его нет ночью дома, я тихо плачу. Хочется верить и надеяться, что он ночует у друзей или родителей. И снова самообман. Конечно же, Сотников у какой-то девушки.
Иногда я просматриваю телефон Яна. Там полным полно переписок с девушками. И сообщения не просто «Привет, как дела?». Совсем нет. Сообщения выглядят примерно так: «Круто провели время. Когда еще увидимся?» или «Останешься у меня на ночь?»
Что-то предъявить Сотникову, я не могу, ведь знаю, как и чем это закончится.
Все, что мне остается — терпеть. Терпеть все это и надеяться, что когда-нибудь все будет хорошо.
Каждый раз, когда к нам приходили Александр Максимович и Елена Олеговна, Ян вел себя очень даже хорошо по отношению ко мне. На нем была маска милого и хорошего мальчика, который заботится обо мне. Не знаю почему, но я тоже делаю вид, что у нас все отлично.
Может родители Яна, и знают правду, но ничего не делают с этим.
* * *
— Черт, — возмущаюсь я, когда слышу звонок в дверь.
У меня болит голова, и любой шорох вызывает дикое раздражение, а тут этот звук.
Мне удается подняться с постели, и я иду открывать дверь, понимая, что Ян в школе. На пороге стоит Александр Максимович с каким-то пакетом в руке.
— Здравствуйте.
— Привет, Лер.
Отец Яна заходит в квартиру и подходит ближе ко мне, закрыв дверь.
— Что-то ты какая-то бледная. Тебе не плохо?
Молча, киваю и иду на кухню.
— Просто голова болит с самого утра, — объясняю причину. — Если вы пришли к Яну, то его нет. Он в школе должен быть.
Александр Максимович протягивает мне пакет и садится напротив меня.
— Я знаю, что Яна нет дома. Я к тебе пришел. Нам нужно серьезно поговорить.
Сердце вот-вот выскочит из груди из-за страха. Меня безумно пугает такая серьезность Сотникова-старшего.
— Хорошо, — киваю ему. — Давайте поговорим.
Лицо Александра Максимовича становится еще строже, что еще больше навевает страх. Ничего не говоря, он берет мою руку и закатывает рукав толстовки. Открывается прекрасный вид на два больших синяка на запястье.
— Откуда у тебя синяки?
У меня появляется ком в горле.
— Это я случайно ударилась, — пытаюсь врать.
 
Отец Яна не отпускает мою руку, отчего мне дико неловко перед ним.
— У тебя синяки уже давно, и появляются новые.
Я вздрагиваю от такой фразы. Получается, что Сотников-старший уже давно заметил мои синяки, которые я тщательно пытаюсь скрыть. Почему он ничего не предпринял?
— Просто из-за беременности я стала совсем невнимательной. Не замечаю ни дверей, ни углов, — пытаюсь говорить уверенно, но мой голос дрожит.
Александр Максимович поднимается со стула и подходит к окну, внимательно смотря в него. Достает из кармана пачку сигарет, но потом убирает ее обратно.
Я уже знаю, о чем он думает, но не знаю, как все это исправить.
— Лер…
Мужчина поворачивается ко мне и всматривается в мои глаза. От такого взгляда, внутри у меня все сжимается.
— Тебя Ян бьет?
Слезы наворачиваются на глаза, но я качаю головой.
— Лер, я не дурак, и сам прекрасно все вижу. Просто скажи мне, он поднимает на тебя руку?
Мои слезы, и есть ответ на этот вопрос.
Отец Яна подходит ко мне и обнимает.
— Все будет хорошо, — шепчет он.
Вот и вылилась правда наружу. Теперь Александр Максимович знает, какой на самом деле у него сын. И это только часть от всей правды.
— Он давно это делает?
Сказать ему правду? Рассказать обо всем, включая то, как именно я забеременела? Нет уж. Даже боюсь подумать, что сделает отец сыну, узнав все, как оно есть на самом деле.
— Нет. Около недели назад, — пытаюсь врать.
— Ну мразь… — шипит сквозь зубы Сотников-старший, явно обращаясь не ко мне. — Почему ты молчала? Почему все сразу не рассказала?
Вытираю глаза и пытаюсь выровнять дыхание.
— Я боялась. И сейчас боюсь, — говорю правду.
* * *
Входная дверь резко закрывается, и этот звук выводит меня из своих мыслей. Откладываю книгу в сторону и, поднявшись с кровати, иду к двери. Не успеваю я ее взяться за ручку, как она резко открывается и возле меня появляется Ян. По его внешнему виду, без малейшего сомнения понятно, как сильно он раздражен.
— Ты какого черта, ему все рассказала? — шипит он сквозь зубы.
Парень хватает меня за руки и сжимает мои запястья. Я кричу от боли.
— Прекрати!
В ответ, мне дико ухмыляются.
— А то что? Опять пойдешь и настучишь ему, какой я плохой? — спрашивает Ян, при этом, не убирая с лица ухмылки.
— Ты о чем?
Мощный удар по моей щеке, отчего появляются слезы.
— Не строй из себя дуру. Ты прекрасно понимаешь, о чем я тебе говорю.
Да, понимаю.
— Филатова, какая же ты мразь.
Мои глаза лезут на лоб. Это я еще и мразь?
— Ты ничего не перепутал? Нет? Я еще и мразь после того, как скрываю правду ото всех? Да я могла рассказать твоему отцу всю правду. Хочешь? Я расскажу.
Рука Сотникова перемещается на мою шею и сжимает ее.
— Только попробуй, сука.
Его рука сильнее сжимает мою шею, и я будто задыхаюсь. Мне просто не хватает воздуха.
— Если ты хоть еще один раз, скажешь ему что-то плохое обо мне, — Ян убирает руку от горла, и я начинаю жадно хватать воздух. Другую руку он кладет на мой живот. — то останешься без этого. И даже если ты вздумаешь сбежать, я все равно тебя найду.
Сотников немного надавливает на живот, но я сразу же скидываю его руку.
Больше всего на свете я боюсь, что он навредит ребенку. Остальное неважно.
Я делаю два шага назад и со страхом смотрю Яну в глаза. Там нет конца ненависти. Она бесконечна. Так же как, и моя.
У меня только один вопрос к нему: в чем я виновата, если это он меня изнасиловал? Как будто это я затащила его в постель.
Во всем этом виноват только Ян. Никто другой. Но видимо он не умеет признавать свои ошибки.
Первый раз в жизни я чувствую такой страх. Я боюсь не за себя, а за будущего ребенка. Только бы с малышом было все хорошо.