Когда-нибудь мы будем улыбаться (СИ)
Не сказав больше ни слова, выхожу из квартиры на ватных ногах.
* * *
К окну подходит Ян и закуривает сигарету. Отец запрещает ему курить в комнате, но парень не находит в себе сил, чтобы выйти из нее.
Физическая боль от ударов отца прошла, а вот душевная никак не исчезает.
В голове у парня полным полно всяких мыслей. Он вспомнил тот ужасный вечер. Вспомнил, что сделал с Лерой, которая не смогла ему никак противостоять.
Яну тошно от самого себя. До сих пор он не может никак понять, почему и зачем это сделал. А все лишь потому, что его друзья решили хорошенько его напоить, ведь они все знали, что такой Сотников очень веселый и над ним можно посмеяться.
Алкоголь и препараты тогда сделали свое дело. В голову ударили гормоны. И лучше бы рядом оказалась Катя, тогда бы не было никаких проблем. Но на глаза попалась одна Филатова.
Парень выпускает дым в окно, и мыслями снова возвращается в тот мерзкий момент.
Сотников не мог тогда контролировать себя. Все было как во сне. Но это никак его не оправдывает.
Единственное, что сейчас хочет Ян — напиться до беспамятства.
Он так ничего и не вспомнил за это время. Ровно до сегодняшнего дня. Эти воспоминания как удар под дых.
Ян ведь еще удивлялся тогда, почему Леры так долго нет в школе. Он ходил к ней, чтобы узнать это, но дверь так никто и не открыл.
Изнасиловал. Только от осознания этого, парню становится плохо.
А Лера ведь не сказала его родителям об изнасиловании. Просто сказала, что беременна.
— Черт, — шепчет Ян, выкидывая сигарету и пытаясь выбросить из головы все мысли об этом.
Кажется, что только сейчас он понял, что станет отцом. Из-за своего ужасного поступка, он станет отцом в восемнадцать лет.
Но хоть один плюс есть во всем этом: его ребенок под сердцем носит любимая ему девушка.
Ухмыльнувшись, Сотников выходит из своей комнаты и идет в кабинет к отцу, который он себе сделал в квартире. Без стука, парень врывается в кабинет.
— Пап, я…
— Я не хочу тебя слышать, — перебивает его отец. — Это ведь твой ребенок?
— Да, но…
— Это я и хотел услышать. Ты будешь воспитывать этого ребенка.
— Не буду я с ней жить.
Что бы Ян не чувствовал к Лере, он не готов променять веселую жизнь на семейную. Парень боялся снова сорваться на нее. Боялся ударить или обидеть.
Александр Максимович поднимается со стула и подходит ближе к сыну.
— Если ты ее обидишь, то можешь забыть, что у тебя есть родители. Ты подставишь меня в бизнесе, если откажешься от ребенка. Нашу семью считают образцовой…
— Но я…
— Ты не откажешься от этого ребенка, — приказным тоном говорит отец сыну. — Если ты поступишь по-своему, то тебя не возьмут ни в одно учебное заведение, ни на одну работу. Денег от меня больше не получишь. Будешь на вокзале жить. Уж я об этом позабочусь.
По телу Яна бегут мурашки. Парень знает, что все сказанное отцом — правда. Ян уверен, что именно так все и будет, если он откажется от ребенка. Его отцу совсем ни к чему проблемы в бизнесе из-за этого. А проблемы будут, если партнеры по бизнесу Александра Максимовича узнают всю правду о его сыне, ведь все вокруг думают, что эта семья идеальна.
Глава 36
«Как много вы судите,
Не зная истинной правды.
Вы рушите чужие судьбы,
И этому рады.
Кто вам дал право судить других?
С чего вы взяли, что лучше них?
Начните с себя, свои грехи разберите,
Прежде чем о других говорить, о себе рассудите.
Красив тот человек,
Что прекрасен душой.
Он не осуждает других,
А следит за собой»
Мария Франк
Вот такая вот я плохая подруга, раз продолжаю игнорировать звонки и сообщения Юли. Мне стыдно за это, но я ничего не делаю.
Пусть Красильникова почувствует то же самое, что и я иногда чувствую.
Улыбнувшись, отключаю телефон и иду на кухню. С самого утра меня дико тошнит, и совсем не хочется что-либо делать. Какой-то у меня ранний токсикоз.
Ну и как мне в таком состоянии идти к Сотниковым?
Черт. Черт. Черт.
Мне же нужно идти к Сотникову. Только сейчас вспоминаю об этом.
А что, если это и есть счастье? Нет, я совсем не радуюсь, что Ян со мной так поступил. Но все же есть частичка радости в том, что мы будем жить с Яном вместе, и у нас будет малыш. Может я и идиотка, но почему-то радуюсь. Видимо это просто гормоны, иначе я не знаю, как еще можно объяснить такую внезапную радость.
Почему я чувствую счастье, когда моя душа разодрана в клочья? Проще ссылаться на беременность, нежели найти этому объяснение.
Своим родителям, про беременность я ничего не говорю. Мне страшна их реакция. Даже боюсь представить, что будет. Им совсем не обязательно знать о моем положении.
Услышав какой-то шум за спиной, резко оборачиваюсь. Сердце сжимается, когда отец делает шаг в мою сторону.
— Пап, мне нужно тебе кое-что сказать.
Он кивает и садится на стул напротив. Меня просто выворачивает от запаха перегара. От отца несет алкоголем за километр.
— Пап, меня Юля попросила пока пожить у нее. Неделю, может две.
В ответ, мне лишь кивают.
Я в шоке. Просто в шоке. Я ожидала разной реакции: оскорблений, запретов, чего угодно, но только не такого спокойного кивания головы.
Не сказав больше ни слова, выхожу из кухни и иду в свою комнату. Сразу же переодеваюсь в теплые джинсы и толстовку. На часах уже час дня, и мне необходимо идти к родителям Яна. Я обещала им, что приду сегодня.
* * *
Внутри все замирает, когда я подхожу ближе к дому. Я пока не решаюсь зайти, и просто сижу на лавочке. Меня по-прежнему тошнит, и свежий воздух мне сейчас просто необходим.
Февраль в этом году не такой грозный как всегда. На улице просто отличная погода. Небольшой мороз и много снега. Слишком много снега. Сугробы просто нереальные. Солнце ослепляет, но поднимает настроение.
А ведь я могла сейчас играть в снежки с подругой и кидать друг друга в сугробы, как мы всегда это делали, невзирая на возраст. Но всего этого, у меня теперь не будет. Никогда.
И как соль на рану, замечаю маленьких детей на детской площадке, которые бегают и кидают друг друга в снег.
Сердце сжимается от этой картины. Я не могу объяснить свои чувства. Смешанные ощущения.
Это самая милейшая картина для беременной девушки: видеть маленьких детей, видеть их радость и улыбки, и знать, что у тебя скоро будет такое же чудо.
Сделав глубокой вдох, поднимаюсь с лавочки и нахожу в себе силы отвернуться от малышей, которые не прекращают играть.
Мне снова везет, ведь дверь в подъезд открыта, и я без проблем захожу в дом. Поднимаюсь на нужный этаж и подхожу к квартире Сотниковых.
Уже в который раз мне не хватает смелости, чтобы нажать на звонок. Вновь какой-то страх и желание развернуться и уйти куда подальше. Но пути назад нет. Если я сейчас отступлю, ничего хорошего из этого не выйдет.
Трясущимися руками нажимаю на дверной звонок. Такое чувство, будто меня здесь ждали, потому что открывают буквально через несколько секунд.
— Привет, Лерочка, — улыбается мне Елена Олеговна и отступает в сторону.
— Здравствуйте.
Снимаю курточку и протягиваю ее маме Яна.
— Проходи в гостиную.
Киваю, но не сдвигаюсь с места. В этой квартире, страх у меня просто зашкаливает. Мне просто кажется все это обманом. Я на хрен не нужна родителям Яна, и знаю это. Они ведут себя так любезно со мной, чтобы у Александра Максимовича не возникло проблем в бизнесе.
Я здесь лишняя. Совсем чужая.
— Не стесняйся, проходи, — говорит мне Елена Олеговна, но я снова не двигаюсь.