Когда-нибудь мы будем улыбаться (СИ)

— О, Боже, Антон. Ты ведь сам мне говорил, что оно — твой талисман.
Я внимательно смотрела на свой средний палец, на котором было серебряное кольцо Тоши.
— Лер, я хочу, чтобы оно было у тебя. Оно теперь твое.
* * *
Я подошла к окну и внимательно смотрела на снег, который продолжал сыпать на улице.
— Я люблю снег, — тихо сказал Тоша.
— Я знаю, — прошептала я. — Паша улетает скоро.
— Лер, не нужно так грустить.
* * *
— Любовные записочки?
Лицо Антона сразу изменилось, как только он прочитал эту записку. Записку от Яна.
— Что у вас случилось? За что ему жаль?
— Давай не будем об этом говорить.
На лице Тоше, была только боль и некая озлобленность.
— Мы завтра увидимся, — шепнул мне Антон.
Грусть и пустота. Больше ничего.
* * *
— Хочешь прокатиться на мотоцикле?
Шок отражался на моем лице.
— Пообещай мне, что не будешь ездить на мотоцикле в такое время.
— Обещаю.
* * *
Отличное настроение. Шикарная прогулка. Легкое прикосновение губ, что даже и поцелуем, сложно было назвать. Чувствовался испуг от таких холодных губ Антона. Поцелуй не должен быть таким холодным.
На губах долго держался холод.
* * *
— Почему такая грустная?
Ну, вот как только у Тоши получалось определять мое настроение, только по голосу?
— Лер, не грусти. Все будет хорошо. Ты сейчас свободна?
Мне хотелось бросить все и побежать к нему, но я обещала встретиться с Юлей.
— Давай завтра увидимся.
— Обязательно увидимся.
Что со мной происходило, я не могла никак понять.
— Я хочу извиниться за вчерашний поцелуй.
— Антон, все хорошо. Извини, но мне пора идти.
Снова чувствовалась тревога, но я не подавала этому значения.
— Лер, я тебе…
Я отключила вызов, сама не понимая почему.
* * *
— Сегодня на окраине города, произошло ужасное ДТП… Погиб водитель мотоцикла, а водитель грузовика находится в реанимации. Стало известно о парне, который погиб. Это Антон Шелыгин…
На экране появилось фото мотоцикла Антона, в разбитом состоянии, и сам парень в окровавленном виде.
* * *
Самые. Длинные. Пять. Минут. В. Моей. Жизни.
Сердце вырывается из груди. Руки дрожат. Слезы размывают видимость.
А что еще должны чувствовать люди, в такой ситуации?
Я не верю. Не верю телеведущей. Не верю этим новостям. Это обман. Это не может быть реальностью. Никак не может.
Весь мир сошел с ума. Мой чертов маленький мир, в котором я живу, вмиг рухнул. Остаются лишь одни осколки, пепел, но ничего целостного.
Я думала, что сломаюсь из-за Яна. Мне каждый раз, было до ужаса больно и обидно. Но лишь теперь я понимаю, что такое настоящая боль. Боль от потери любимого и дорогого человека, никогда не сравнится с физической. Никогда.
Сделав глубокий вдох, перевожу взгляд на входную дверь, перед которой я стою уже три минуты. Черт. У меня просто не хватает смелости, нажать на звонок. Мне страшно услышать правду. Я лишь надеюсь, что это шутка, вымысел, что угодно, но только не то, что я услышала.
Дрожащей рукой дотягиваюсь до дверного звонка и легонько нажимаю на него. Закрыв глаза, немного отступаю назад.
Пусть дверь откроет Антон. Пусть дверь откроет Антон. Пусть дверь…
Дверь открывается, но я не открываю глаза.
Никогда в жизни, я не хотела чего-то так сильно, как сейчас хочу, чтобы ко мне подошел Тоша, обнял и сказал, что все будет хорошо. Безумно хочется почувствовать его тепло, свежий и такой родной запах. Я мечтаю вновь увидеть его улыбку, те самые ямочки, от которых я без ума.
— Лера…
Я открываю глаза. Передо мной стоит Виктория Александровна. Пытаюсь не смотреть на нее, но опухшие красные глаза, невозможно не заметить. Сделав вдох, в надежде смотрю на нее.
— Это шутка, да? — тихо шепчу, боясь нарушить тишину.
Мама Антона вытирает свои глаза салфеткой и подходит ко мне. Она крепко обнимает меня, и я отвечаю взаимностью.
 
Нет. Нет. Нет.
Пусть лучше она плачет потому что… да неважно почему, но только не из-за того, о чем я думаю.
— Скажите мне, что это шутка, — умоляюще шепчу.
Виктория Александровна всхлипывает. Я тоже не сдерживаю своих эмоций.
Минут пять, мы просто стоим обнявшись.
Нет сил, верить. Я не верю во все это. Сейчас обязательно должен выйти Антон и сказать, что разыграл меня. Он обещал мне, что мы сегодня увидимся. Обещал.
Я жду. Я все же жду, когда он выйдет, и я смогу вновь его обнять. Время идет, а его все нет.
Услышав какой-то шум в квартире, отпускаю Викторию Александровну и буквально бегу к этому шуму. Сейчас, должен появиться Тоша и улыбнуться мне, но где он, черт возьми?!
Ко мне подходит какой-то мужчина. Я быстро моргаю, в надежде, что у меня просто ухудшилось зрение, и из-за этого, я не вижу Антона. Этот мужчина подходит к маме Тоши и обнимает ее.
— Тише, Вика, тише, — говорит он ей. — Ему там хорошо. Ты не виновата, что Антон разбился.
Я быстро хватаюсь за какой-то стул, чтобы не потерять равновесие.
«Антон разбился». Одна чертова фраза, и все. Мир окончательно рухнул.
Это правда. Все это действительно, правда.
Со всей силы бью рукой о стену, пытаясь заменить душевную боль, физической. Я начинаю кричать неистовым и бешеным криком. Второй удар по стене. Третий. Чувствуется небольшая боль в руке, но я не останавливаюсь, пока меня не уводят.
— Антон жив. Слышите? Он не мог умереть. Он жив. Он не оставил бы меня здесь одну, — кричу из последних сил.
В один миг все сливается, и я отключаюсь от этого мира.
* * *
— Тоша! — кричу из последних сил.
Я нахожусь в его квартире и хожу из комнаты в комнату, пытаясь его найти.
— Антон!
Ничего. Совсем ничего. Одна тишина, которая доводит меня до безумия.
— Лера, — слышу за спиной и резко оборачиваюсь.
Не сдерживаю слез, когда вижу перед собой Антона. Бегу к нему и крепко обнимаю. Он такой теплый, такой родной.
— Тоша, — шепчу ему в шею.
— Лера.
— Я с ума сходила. Где ты был? Мне такую чушь говорили.
Парень обнимает меня еще крепче. Слез становится еще больше.
— Это не чушь.
— Что? — отстранившись от него, спрашиваю.
— Это правда.
— Что, правда?
— Все, что тебе говорят — правда. Не делай иллюзию.
— Я тебя не понимаю, — качаю головой, пытаясь вникнуть в его слова.
Тоша подходит ближе ко мне и берет мое лицо в свои руки.
— Милая, послушай, я пришел попрощаться.
— Что? Не говори это слово.
— Меня больше нет, а ты есть. Я хочу сказать тебе огромное спасибо за все то, что мы пережили. Никогда в жизни, я не был так счастлив. Ты подарила мне счастье. Милая, ты самая лучшая. Я буду твоим ангелом. Слышишь? Я всегда буду рядом. Всегда.
Губы Антона прижимаются к моим, в легком и быстром поцелуе. Меня начинает трясти от ощущения его холодных губ. Черт, они такие же холодные, как и тогда.
— Прощай, Лер.
— Что? Что ты несешь?
— Держись подальше от него.
— О чем ты? От кого, мне держаться подальше?
— Ты знаешь, о ком я говорю.
Тоша отступает от меня.
* * *
Резкий и неприятный запах, вырывает меня от Антона. Мне страшно открывать глаза.
— Лерочка, ты меня слышишь?
Нет, не слышу. Я никого не хочу слышать. Совсем никого. Только Тошу.
Снова резкий запах нашатырного спирта, врезается мне в нос. Я поднимаюсь с постели, на которой лежу, но не открываю глаза.
Верните меня, пожалуйста, туда, где я только что была. Туда, где Антон.
— Открой глаза. Лер, ты меня слышишь?
Я киваю, но не выполняю просьбу. Мои щеки мокрые от слез, а глаза ужасно болят. Медленно открываю один глаз, затем второй. Возле меня сидит Виктория Александровна.