Путь в стаю (СИ)

— Дара, я ни в коем случае не хочу ничего сказать о твоём профессионализме. Но это моя операция. Я буду вести беседу, ты будешь смотреть со стороны и делать собственные выводы. Причины остального ты неправильно поняла, — я сощурился, губы сжались в полоску, и я раздельно, чеканя слова, припечатал. — Я. БОЛЬШЕ. НЕ ПОЗВОЛЮ. ЧТОБЫ. МОИ. ДЕВОЧКИ. УМИРАЛИ. Пока есть такая возможность — буду прикрывать от любого неосторожного шага. Тебя и других валькирий. Так надо, не спорь.
Странно, но девочка напротив вдруг расслабилась, на её пухленьких губках заиграла милая светлая улыбка. Ладошка потянулась к моей щеке, а в следующее мгновение за моим ушком прошёлся тёплый кончик её коготка — острым, колючим уколом нежности.
— Всё ещё не отошёл? — нежно промурлыкала пепельноволосая, своим взглядом стараясь проникнуть в самую мою душу. — Ничего, мальчик, это пройдёт. А пока… пусть будет пелена, если это тебе действительно нужно. Я полностью доверяю тебе, Кошак. Полностью. Прикрой мне спину, защити. Тебе — можно.
— Спасибо, сестра, — в горле застрял предательский ком нежности, пришлось стиснуть зубы, чтобы взять себя в руки.
А пока я боролся с собой, губы обожгло мягким поцелуем — настолько доверчивым и нежным, что он просто не мог принадлежать этой безумной амазонке, прошедшей огонь и воду, прошедшей безжалостный космос и гибнущие в холодном огне миры. Республиканке, великолепно умеющей ломать собственных мужчин. Девочка действительно доверяла мне. Доверяла настолько, что готова была принять от меня защиту.
Мы развернулись и, на этот раз крепко взявшись за руки, пошли дальше. Впрочем, далеко уйти нам было не суждено.
— Леон, через минуту ты должен быть на обшивке, — прозвенел в гарнитуре связи голос Милены.
— Не понял, повтори.
— Наши «друзья» пытаются соскочить. У них тут манёвренный и невидимый для обычных систем борт припасён был… яхту Высшей только не учли, родненькие. Приласкай их с обшивки, как тот линкор.
Пока я пытался понять, что от меня хочет Старшая, Дара тоже с кем-то общалась. Когда я посмотрел на неё, кошка встретила мой взгляд таким же непонятным, тревожным взглядом.
— Что у тебя?
— У меня приказ, Леон, — осторожно начала девочка.
— Тина?..
— Высшая приказала обеспечить твоё сопровождение на обшивку и проследить за… выполнением твоего предназначения.
— Вот оно как… В этом нет необходимости, кошка. Когда будешь докладывать Высшей, передай мои слова. Я абсолютно лоялен Экспансии, а по её слову… готов рвать глотки и уничтожать корабли. По одному её слову. Я ей доверяю. Она для меня — символ Экспансии.
— Думаешь, она не знает?..
— Не уверен. Но она Высшая, а потому просто обязана меня проверять. Проверять мою готовность идти до конца. Всё же я мужчина… слабое звено, — я ухмыльнулся. — Даже несмотря на то, что держу её когти, и мы вместе спим, она остаётся Тиной А`Гийн, прозванной Смертью. Республиканкой до мозга и когтей. Так что всё нормально.
— Я пойду с тобой.
— На обшивку? Это может быть опасно.
— Ты всё равно собирался прикрыть меня полями, — пожала плечами метиллия. — Вот и прикроешь.
— Ми, дай Даре ближайший маршрут. Мы выдвигаемся.
И мы пошли. Взялись за руки — и пошли. Возле резервного шлюза нас ждала вторая Старшая, в броне. Она впихнула моей спутнице реактивный ранец и воздушный картридж. На мои возражения только плечами пожала, сославшись на приказ Высшей. И хотя я даже не представлял, как можно использовать ранец под пеленой, спорить не стал. Похоже, Тина, один раз обжегшись, решила больше не рисковать. В принципе, она права. Если что, мы всегда можем попытаться его приспособить. Как говорится, жить захочешь — не так раскорячишься.
Створки шлюза сомкнулись за спиной. Слабое шипение и едва уловимое ощущение движения воздуха возвестили о начале процедуры выравнивания давления. Пальчики метиллии в моей руке едва уловимо дрогнули. Я повернулся к ней. Девочка смотрела прямо перед собой. Она, безусловно, ощущала движение полей — не желая рисковать, я накинул пелену ещё до начала стравливания воздушной смеси. Но всё равно волновалась. Нет, она не боялась. Валькирии слишком привычны к риску, хорошо умеют себя контролировать. Но волнение перед неведомым — особый случай, его так просто не вытравишь. Тогда я чуть наклонился к девичьей шейке и легонько мазнул поцелуем. Исключительно, чтобы переключить внимание. Дара сильней сжала мою ладонь.
 
— Волнуешься?
— Да. Сложно представить, что можно вот так… без спецсредств… и в вакуум космического пространства. Нас приучают не лезть без необходимости на обшивку. Даже в броне.
— Ничего, кошка. Со мной — можно. Но ты права: без необходимости лучше не стоит.
— Трахаться — тоже необходимость? — усмехнулась Дара.
— Самая что ни на есть первостепенная! Особенно, если до того обидел девочку…
В ответ валькирия фыркнула, однако я чувствовал: моя терапия достигла цели, девочка больше не волнуется. Отвлеклась. Доверилась. Даже немного предвкушала. И это было правильно, было хорошо. Мои кошки не должны волноваться, когда их прикрывают мои поля.
Внешние створки распахнулись. Внутрь затемнённого помещения ворвался холодный свет далёких звёзд, а среди них отчётливо мерцала звёздочка удаляющегося аппарата контрабандистов. На форменных сапогах автоматически включился режим притяжения, мы теперь были надёжно зафиксированы в проёме открытого шлюза. Я забрал у Дары её боевой коммуникатор, который послушно «втёк» ко мне в глазницу. Милена тут же высветила для меня координатную сетку, приблизила удаляющийся корабль, снабдила таблицей основных его параметров. Оставалось только рассчитать направление удара.
Завершив необходимые манипуляции, я начал насыщение пелены энергией полей. Когда концентрация оказалась запредельной, стали видны снующие по нашим комбинезонам искорки разрядов. Особенно здорово они смотрелись в волосах и… на проступающих через ткань сосочках девочки. Я не удержался, прижал её к себе за талию. Она не возражала. Доверчиво приникла всем телом в ответ, только голову не прижимала — ей было любопытно, что же последует дальше. С любознательным блеском в глазах валькирия смотрела в ту же сторону, что и я.
Взмах рукой, и вот накопленная энергия уносится в расчётном направлении. Прошло немного времени. Наши сердца стучали, отсчитывая секунды лучше заправских метрономов. Но вот уносящаяся прочь звёздочка мигнула и погасла. Всё. Энергетический удар достиг цели.
— И всё? — с напускным недовольством вопрошала спутница.
— Да. Тебе мало?
— Естественно! С Миленой вы куда интересней провели время на обшивке…
— Хочешь так же? Извини, сейчас нет настроения. Эти люди… они нас подобрали. Просто потому, что…
— Хотели отыметь Милену. А тебя убить, чтобы не мешал. Но я не спешу. У нас впереди ещё есть время. Я сама создам тебе настроение. Позже.
На этой ноте мы вернулись в коридор корабля. Нас встречали. Тина почему-то была одна, без привычного сопровождения и без Милены.
— Ну как он? — Высшая сразу обратилась к Даре.
— Я бы ему доверила спину… и много чего ещё, куда более ценного.
— Ти, не дёргайся. Я всё сделал, как ты хотела. Если это — задача Экспансии, то я её выполнил.
— Но не распылил…
— Нет. Пусть получат шанс. Возможно, кто-то ещё их подберёт.
— Такая смерть — страшней смерти от твоих полей, — пожала плечами Высшая. — Но если выживут — возможно, это вправит им мозги. Не возражаю. Ты провёл хорошую операцию.
— Не льсти, сестра, — усмехнулся в ответ.
— Леон, тут кое-кто хочет с тобой побеседовать… — голос Милены был похож на урчание игривой кошки.
 
— Да?
— Мечник, я готов к беседе, — вместо Старшей в гарнитуре звучал до боли знакомый голос… И тут я его вспомнил. Минск, наёмник! Он не сбежал! Значит, моя Экспансия не безнадёжна…
Бассейн на яхте «Селенга» был не совсем бассейном — впрочем, как и любой подобный объект на любом военном или гражданском корабле современной Республики. Его основная задача — релаксация. Поэтому никакой скользкой плиточки, никаких острых углов по бортикам, да и бортиков, как таковых, бассейн не имел. Обширное куполообразное помещение, почти две трети которого занимает водная гладь, не отделённая от остального пола никакими препятствиями. Бассейн по двум сторонам упирался в стены, почти сливаясь с ними, по третьей стороне его от кромки купола отделяла небольшая полоса «суши» метра в два шириной, ну а с четвёртой стороны раскинулась обширная площадка, предназначенная для всевозможных посиделок. Пол и потолок отливали белым, что до тактильных ощущений, то пол имел мягкую шершавую поверхность, по которой приятно было ступать босыми ногами.