Путь в стаю (СИ)

Конечно, за шестнадцать минут мы толком ничего сделать не успели. Провели небольшую разминку, по завершении которой валькирия поигралась со мной коготками, да ещё я успел прижать чертовку к обзорному столбу, что так и напрашивался на использование не по назначению. Но едва тело девчонки в моих руках напряглось, а с губ слетел глубокий довольный стон, как завибрировал её инт. Милена тут же высвободилась из моих объятий, запахнула комбинезон и предстала перед вызывающей её Высшей во всей красе. Растрёпанная, с горящими от не успевшего схлынуть возбуждения глазами, но зато собранная и готовая к бою.
— Мы у створок ангара. Ломать, или сможете впустить так? — деловито вопрошала с голограммы Тина А`Гийн. На этот раз валькирия была в броне, что только добавляло серьёзности ситуации.
— Открою, конечно. Зачем заряды тратить?
Милена быстро заняла капитанское кресло, а я поспешил навстречу десантнице. Что-то подсказывало: раз женщина облачилась в боевой скафандр, быть беде. Слова отвязной брюнетки о последствиях для контрабандистов при появлении Тины стали казаться пророческими.
Когда я вошёл в ангар, валькирии уже выгрузились из небольшого катера, приписанного к яхте. Их было трое, и все они щеголяли бронёй, а за плечами в наспинных держателях крепилось ручное вооружение, весьма разнообразное. У Тины это была дальнобойная плазменная винтовка, её же сёстры щеголяли ракетной установкой и мощным роторным пулемётом, выстреливающим тугоплавкие кинетические заряды за счёт магнитных сил. Одним словом, девочки вырядились, словно на войну собрались.
— Приветствую, сёстры! — вышел я навстречу бронированным десантницам. Они тут же приостановили своё продвижение.
— Ты хоть бы пелену накинул, — неодобрительно пробурчала Тина, протаивая свой лицевой щиток, чтобы я мог разговаривать с живым человеком, а не бездушной скорлупой.
— Это лишне. Вы бы тоже броню оставили. Если сомневаетесь — накрою всех своими полями, но броня сейчас — это лишнее.
— Не понимаю тебя. Объяснись, — взгляд валькирии ничего не выражал, он был смертельно спокоен.
— Экипаж не оказывает сопротивления. Более того, они подобрали нас с Миленой. Они заслуживают хотя бы толики ответного уважения. Снимите броню.
— Ты не много на себя берёшь, мечник? — недовольно бросила одна из Старших. Сейчас на моём корабле просто не было рядовых валькирий, и эта девчонка просто не могла быть никем иным.
— Нет. Вы здесь из-за меня, и только. Поэтому прошу не усложнять. Просить вас покинуть корабль, Старшие сёстры, я не буду — хотя это было бы самым правильным решением. Объективно вам здесь делать нечего. Но понимаю: на яхте вам тем более делать нечего, так что развлекайтесь. Только прошу не усложнять, не затевать с местными игр.
— Леон, ты слишком многого хочешь, — Высшая опять демонстрировала это своё коронное спокойствие, так контрастирующее с возбуждением и недовольством Старших. — Интересы Республики требуют…
— Я знаю об интересах Республики. Тина, ответь мне только на один вопрос. Всего на один. Ради чего я жил и живу? Интересы Экспансии — это абстракция. Только с нашими помыслами они становятся живыми, объёмными, приобретают краски. Они многогранны. Что в них важно для меня, Ти?
Она смотрела мне в глаза. Такая серьёзная, собранная, готовая к бою, но при этом умная, расчётливая и открытая для информации и нестандартных решений. Она поняла всю логическую цепочку, которую я зашифровал в вопросе. В Республике были мои женщины. За них я буду грызть глотки внешникам, о них будут все мои чаяния. Я просил от Тины такого же отношения. Чтобы некой абстракции правосудия она предпочла конкретику здесь и сейчас. А здесь и сейчас для неё важен я, только из-за меня она вообще находится на яхте и на этом корабле. Люди, пусть и контрабандисты, помогли мне и Милене выжить. Не важно, что мы выжили бы и без них: они-то об этом не знали. Через меня я просил снисхождения к этим людям.
Скорлупа брони открылась, выпуская на волю стремительный силуэт Высшей валькирии. Её сёстры тут же подхватили пустую оболочку, увлекая её в катер. Тина встала напротив, вглядываясь в мои глаза, словно пыталась запомнить меня таким, каким я ей сейчас предстал… или просто хотела насмотреться, ведь уже и не надеялась увидеть живым. На её лице не дрогнул ни один мускул, но я физически ощутил всю глубину её эмоций.
 
— Они твои, Леон. Ты сам примешь по ним решение, — единственным эмоциональным жестом Смерти стало лёгкое касание когтем шеи за моим ухом.
Невесомое, мягкое касание сказало больше, чем все слова и даже самая подвижная мимика. Я сглотнул комок влечения, благодарности, радости — столько всего возникло в один момент в душе.
— Спасибо, Ти. Я тебя не подведу.
— Я знаю, Кошак. Но сёстры тоже участвуют. Как ты точно подметил, им скучно на яхте, пусть развлекутся. Им будет полезно посмотреть, как работает дальняя разведка, — валькирия чётко очертила мои кондиции и компетенции, которые не вызывали у неё сомнений. С одной стороны — проявила человечность, с другой — даже эта человечность была расчётливой, основанной на анализе моих способностей и возможностей, как… Меча Республики. Воистину, Высшие не разделяли своих интересов и интересов Экспансии.
Мы ещё не завершили эмоциональный обмен, а из люка катера уже выходили валькирии. Без брони. Демонстрируя тем самым небывалую степень доверия лично ко мне — ведь их Высшая не отдала никаких команд, перед ними был лишь её личный пример.
В одно мгновение девочки оказались рядом с Тиной и застыли, сверля меня весьма откровенными взглядами. Две метиллии. Вместе со Смертью они производили особенно сильное впечатление. Тёмно-оливковая кожа лиц почти сливалась с чернотой комбинезонов, в то время как неизменно пепельные волосы серебристыми ручейками вливались в рисунок отличительных знаков формы Экспансии. Обе были немного выше Тины, буквально на полголовы. Тина вообще по меркам валькирий казалась низенькой, эдакой куколкой барби, особенно если добавить нестандартный цвет кожи и волос. Но небольшой рост не мешал Высшей выделяться среди сестёр внутренней силой и спокойной уверенностью, делающими её даже визуально значительно выше. Впрочем, конкретно эти девочки лучились такой же спокойной внутренней энергией, поэтому Тина среди них всё же немного проигрывала.
— Я Дара, — представилась та, что стояла по левую руку от Высшей. Она была стройна и жилиста, для типичной метиллии — даже чересчур. Обычно они все казались широковатыми в кости, эта же по комплекции была ближе неугомонной Милене. Но самым примечательным в ней было не это. Глаза. Большие, выразительные, небесно-голубые. В них легко можно было раствориться без остатка. Я хорошо запомнил её по Дню Памяти.
— Я Рина, — вторила ей боевая сестра. В ней не было очарования сказочного оленёнка, зато так и сквозила сексуальность — в прищуре блестящих стальной серостью глаз, в ровно вздымающейся высокой груди, с чётко очерченными комбинезоном сосочками, в широких бёдрах, красоту которых подчёркивала поза, с чуть расставленными по ширине плеч ножками в сапожках на немаленьком каблучке. Стрельнув глазками, метиллия с лёгкой усмешкой добавила. — Если забыл.
— Нет, такое не забудешь, — усмехнулся я в ответ. Эта была из предыдущей «партии» сочувствующих делу моего приведения в порядок. Поэтому я хорошо помнил, что она вытворяла со мной на татами и после него. Не так давно зажившие следы смертоносных когтей чертовки почему-то начали чесаться, напоминая о пережитых эмоциях. Да и касание импланта — пусть мягкое, ненавязчивое — намекнуло на пережитую в постели эмоциональную феерию.
 
— Рада, что запомнил. Как насчёт — повторить? — она вопросительно вздёрнула бровки.
— Сначала дело. Или не только у меня превратное представление об интересах Экспансии? — небольшая шпилька пробила даже непрошибаемую Тину. На губах Высшей заиграла полуулыбка — бледная, неглубокая, но, тем не менее, самая настоящая.
— Это мы на яхте бесились, а они тут с Ми времени зря не теряли, — в голос усмехнулась беловолосая. — Давай, Рина, проверь груз. Я сама с Ртутью побеседую. Ну а ты, Дара, можешь пока поближе познакомиться с нашим Кошаком. Составишь ему компанию в работе с местными. Заодно посмотришь, за что его так ценила Тёмная, и за что ему столько наград отсыпали… ещё до стаи. Тебя ведь это волнует? Я вижу, что волнует. Давай, девочка, присматривайся, учись. Уверена, ты сможешь сделать правильные выводы и даже кое-что подправить в собственных компетенциях.