Путь в стаю (СИ)

Тем временем события в реальном космосе неслись галопом. Гигантскими ножницами два флота Республики рассекли враждебную корабельную группировку. На режущей кромке этих ножниц творилось такое… Непередаваемое буйство огня, непредставимая мощь ракетных атак — буквально слизывали из реального космоса корабли противника. Уже через час вражеский флот не просто был разбит — он прекратил своё существование. Жалкие его ошмётки попытались отойти под прикрытие планетарных крепостей, но их грамотно отсекали малыми трёхмерными ножницами и беспощадно добивали. Со стороны это походило на выброс неким живым существом щупалец, причём выброс точный и стремительный.
Из огненного мешка не ушёл никто. Но быстрая победа имела и свою цену: флот в ней растратил запасы своего ракетного вооружения. Теперь работать придётся возобновляемыми средствами лучевого и плазменного оружия. Плюс, в активе оставались какие-то жуткие энергетические орудия «Планетарного разрушителя», которые так и не были применены на полную мощность против уничтожаемой корабельной группировки. Его роль — помимо роли сыра в мышеловке — свелась к прикрытию десантных ботов. Во время горячей фазы столкновения они попросту прилипли к его туше, закрепившись в специальных внешних ангарах, и гигантский аппарат всё это время в основном занимался их защитой.
Следующие два часа мы «лениво» плелись до планеты. Космические расстояния даже на запредельных скоростях межзвёздных аппаратов давали о себе знать. И вроде бы я прекрасно понимал, что всё это — имитация, но как же выматывало треклятое ожидание! Зато ласточки смогли залечить раны. Их стремительный прорыв, вылившийся в ожесточённое по напряжению сил столкновение, просто не мог обойтись без потерь. Так что техники в полной мере использовали короткую передышку. Эскадра то и дело озарялась вспышками сварки на корпусах, расцвечивалась всполохами двигателей вспомогательных ремонтных судов — спешащих переместиться к очередному повреждённому участку брони или группе сорванных эмиттеров защитных полей. Частоты космической связи полнились интенсивным трафиком переговоров, целеуказаниями для ремонтных автоматов, обширными отчётами о повреждениях и их устранении. Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилось и томительное для меня ожидание: эскадра попала в зону поражения планетарной обороны.
Началась чехарда манёвров. Со стороны это больше всего походило на стаю пчёл. Как она сначала летит, эдаким облаком, а потом вдруг распадается на несколько фрагментов, по форме напоминающих запятые. И каждая такая запятая, каждое «оперативное сосредоточение», начинает собственную игру, связанную воедино волей сверхчеловеческого интеллекта Высшей.
Ласточки уложились за час. Но чего им это стоило! Если бы времени было больше, они могли бы избежать существенных потерь, проредив сначала внешний эшелон обороны — все эти прикрывающие планету «ограниченно манёвренные» сооружения. Но времени не было, а ресурсы «Планетарного разрушителя» оказались не безграничны. Его жуткие орудия откусывали целые куски крепостей, невзирая на всю их запредельную защиту, но те пытались маневрировать, прикрывать друг друга, а потому доставалось и флоту. Ещё и время перезарядки основных калибров монструозного корабля оказалось весьма велико… Пока суперлинкор перезаряжался, его энергетический ресурс старались лишний раз не задействовать, ограничиваясь возможностями остальной эскадры. Так что республиканки были постоянно в движении, постоянно маневрировали, создавая в стане противника всё новые и новые точки прорыва, отвлекая и распыляя его силы.
Только сейчас я смог в полной мере прочувствовать правильность решения Высшей ласточки любыми средствами выбить защитный флот под ноль. У врага не осталось реального манёвренного флота, которым можно было бы усложнить нам жизнь, не дать почувствовать себя в космосе вольготно. Теперь же республиканки полностью владели инициативой, и весь вопрос упирался лишь во временное ограничение. Впрочем, ласточки всё равно вытянули поставленную задачу. Они показали при этом высочайший профессионализм и непревзойдённую смелость принимаемых решений. И самое главное — они готовы были разменивать свои жизни на столь необходимое десанту время. Прекрасно понимали, что на кону жизни тысяч их сестёр-валькирий, потому выкладывались по полной.
 
По истечении четвёртого часа операции фрегаты, под прикрытием тяжёлых крейсеров и нескольких линкоров, устремились к поверхности. Последовавшая с планеты ракетная атака была встречена лучевым оружием и росчерками выстрелов кинетических противоракетных орудий. Тут же часть калибров оказалась перенацелена на выявленные места дислокации систем ПКО. А следом уже фрегаты принялись сбрасывать свой смертоносный груз — практически у самой поверхности, не забывая поливать землю залпами лучевых орудий.
Первый этап высадки прошёл без сучка и задоринки, почти без потерь для десанта. Только ласточек чуть потрепало, но и здесь не было ничего экстраординарного. Как и предсказывала Высшая, четыре очага прорыва мы организовали, только на пятом пообломали зубы и когти. Здесь десант встретила поистине сумасшедшая система ПКО, но нет худа без добра: теперь мы доподлинно знали, куда следует направить основные силы. Прикрываемый такими огневыми средствами бункер просто по определению не мог оказаться пустышкой.
Второй этап операции протекал куда сложней. По крайней мере, для десанта. Теперь в дело вступила планетарная авиация врага, на первом этапе оттеснённая шквальным огнём идущего на прорыв флота. Валькириям на земле приходилось задействовать все возможности спешно развёрнутой собственной системы ПКО, но накопление сил в очагах прорыва, тем не менее, проходило по плану. Спустя два часа от начала высадки десант достаточно закрепился и пошёл в наступление на ключевые точки наземной обороны. Мне резко стало не до общей ситуации в системе, я полностью утонул на деталях, контролируя космос лишь по скупым сообщениям Птахи.
Но даже контроль одного десанта давался тяжело. Уверен, если бы пришлось вникать в тактику каждой стаи, я бы не выдержал. Слишком многое приходилось постоянно держать в уме, слишком большой поток информации обрабатывать. Четыре потока для такой интенсивности — смех. Благо, субъективно их оказалось больше. Сознание по сравнению с Литанией расширилось, смогло охватить куда больший объём информационного массива — я ощущал это каждой клеточкой тела, чувствовал взрывной рост отдачи. В голове одновременно шептали десятки голосов, выдавая всё новые и новые параметры, переменные, производные… И шёпот этот не сливался в гул, каждый голос обрабатывался и впитывался на подкорку, чтобы стать кирпичиком новых, столь необходимых здесь и сейчас, решений и действий.
Так, я быстро осознал, что выбранное направление главного удара — в корне неверно. Слишком слабым оказалось излучение от штабных бункеров, а значит, и интенсивность информационного обмена. Очевидно, что там, где обмен больше, пролегают основные управляющие контуры и принимаются основные решения. Итогом работы инструментальной разведки стала смена направления атаки, хотя совсем её приостанавливать я не спешил.
Самым сложным во всём этом информационном буйстве реальной боевой операции была даже не необходимость следить за всем, не необходимость находиться везде и сразу, а потребность быстро принимать судьбоносные решения. Требовалось действовать изящно, жёстко, стремительно. Не уверен, что все мои решения удовлетворяли этим требованиям, но я старался.
 
Чудовищное напряжение заставляло воспринимать всё происходящее за чистую монету. Просто некогда было остановиться и задуматься, некогда было искать фальшь окружающего виртуального мира, так что я настолько проникся серьёзностью ситуации, что едва ли не плакал, когда мои валькирии на одном из направлений попали в огневую ловушку, а флот оказался неспособен здесь и сейчас придти к ним на помощь. В итоге выкрутился, но этот срыв стоил мне вполне натуральных седых волос.
А потом всё вдруг выключилось. Вот вокруг десятки голосов, кадры ожесточённых боестолкновений, засветки новых первоочередных целей, а вот уже тишина и пустота. И именно они на пару придавили так, как не удавалось до того всему информационному буйству.