Путь в стаю (СИ)

Неожиданно сознание озарила вспышка интереса. А ведь девочка права! Это же история рода О`Стирх! Рода и ветви моей возлюбленной! В её лице я прикоснулся к наивысшему результату достижений Космической Экспансии, даже ощутил неземную любовь этого «достижения», Высшей валькирии — не совсем уже человека, а чего-то значительно большего. Да и сам я был продуктом этой культуры. Мечник, каких до нового витка Экспансии даже в природе не существовало. По сути, я такой же искусственно выведенный продукт генетики, как и моя Ри. А в основе нашего с ней факта существования лежат события, когда-то имевшие место на этой необычной планете.
Опытная разведчица сразу ощутила изменение моего настроя и одобрительно покосилась на Кису. Впрочем, той было не до чужих эмоций. Девочка оказалась полностью поглощена собственными мыслями, воспоминаниями, переживаниями.
— А ведь она права, Ди. Это ведь и моя история. История моего создания. История «выведения» моей Высшей валькирии. Мы такие, потому что когда-то предки взяли на себя непредставимую историческую ответственность, — тихо проговорил я под впечатлением от собственных дум. — Не это ли хотела сказать Валери О`Стирх, поставив Синергию первой точкой нашего путешествия?
— Очень может быть, Леон. Рада, что ты начинаешь чувствовать… Величие Республики. Это наша великая история. Поверь, экспозиция размером с континент — это такая мелочь в сравнении с самим событием. Когда-нибудь наши потомки сделают из всего Ожерелья столичных миров одну большую историческую экспозицию. В которой можно будет поучаствовать в битве флотов прошлого. Увидеть решения в экономике, возникшие под спудом неимоверного напряжения ресурсов цивилизации. Прочувствовать чудовищную организационную мощь управляющего стержня Республики, когда такие как я организуют перераспределение непредставимых объёмов ресурсов, распланировав их на годы и десятилетия вперёд. Увидеть, как творили Высшие и Верховные.
— Творили?
— Ты… Мы же не компьютеры, Леон. Мы чувствующие и живые люди. Мы творим. Этим мы отличаемся от андроидов и искинов. Мы вышли на новый уровень понимания и созидания, но при этом сохранили способность к творчеству, к созданию нового. Компьютер, при кажущейся мощи, примитивен. Он силён в самых примитивных проявлениях человеческого интеллекта. Подлинные творческие процессы значительно сложней. Эти процессы приводят к созданию нового, к эпохальным открытиям, в основе которых лежат непредставимые ассоциативные цепочки — без заранее заданных вводных, без чётко описанных процедур. Только люди могут создавать такие цепочки, потому что люди не связаны запрограммированными природой инстинктами и не связаны заложенными в них другими людьми основами. Они могут разрушать основы понимания, чтобы создавать новые. Могут менять аксиомы, чтобы создать новые теоремы бытия. Искин так не может. А Высшая или Верховная могут, причём на новом уровне эффективности. Вспомни свою Ри в той десантной операции. Неординарные, смелые, ломающие шаблоны решения, причём не одно и не два, а практически все. Просчёт оптимальных действий не на компьютерной основе, а на основе высшего развития человеческого интеллекта — вот что называют «решением» Высшей или Верховной. Плюс, умение оперировать многими информационными потоками. Вроде бы та же стандартная рутина, но с возможностью неординарных решений в любой ключевой точке потока. Согласись, это достойно того, чтобы стать основой исторической экспозиции. Возможно, когда-нибудь и та, последняя, её десантная операция будет воплощена в такой экспозиции, хотя и без неё есть много поворотных точек Экспансии, которым мы обязаны Валери…
Дальше события понеслись вскачь. Возле здания космопорта нас встретила делегация в составе… трёх андроидов, один из которых оказался мальчиком. Киса тут же принялась строить ему глазки — как будто это у неё имплант, и ей срочно нужен андроид для его «калибровки». Я сначала ухмылялся про себя, но быстро посерьёзнел. До меня вдруг дошло, что Киса далеко не маленькая девочка, ей уже двадцать пять лет. По меркам Республики она весьма и весьма опытная в сексуальном отношении барышня. Можно сказать, девочка на выданье — если вообще возможно соотносить две различные культурные традиции без ущерба для здравого смысла.
 
По сути, я сейчас впервые взглянул на рыжую не как на дочь моей Ри, а как на зрелую опытную женщину. Красивую, умную, рассудительную. С сильным характером — раз продавила у Верховной своё участие в нашем межсобойчике. Одержимую личностным развитием — раз вообще воспылала желанием принять в нём участие. Ну не может Киса полететь с нами только из желания потрахаться! Зачем для этого куда-то лететь, да ещё и в качестве непонятно кого, при странном мужчине? В условиях тотального надругательства над отношениями полов в Республике? Так нет же, понесло девочку на мины… Однако вскоре мне стало не до праздных размышлений.
Я ожидал чего угодно. Огромных, размером с города, декораций. Ростовых фигур, имитирующих великих и не очень личностей прошлого, фигур техники и прочей атрибутики прошлых конфликтов. Реальность превзошла все мои ожидания. Нам просто дали в руки оружие и отправили участвовать в Революции — ни много ни мало. Рядом же шли андроиды с лицами этих самых великих личностей, с их темпераментом и убеждениями. В каком-то смысле, я, конечно, угадал. Ошибся лишь с масштабом и техническими возможностями своей новой старой родины.
В здании, которое я поначалу принял за космодром, нас разделили. Каждому выделили персонального сопровождающего. Мне достался черноволосый мужчина-андроид, странно посматривающий на мою усыпанную серебром форму Экспансии. Он без лишних слов проводил меня до приметной дверцы в дальнем конце коридора, открыл её, с лёгким поклоном предлагая проследовать внутрь. Только напоследок предупредил, чтобы я действовал, как велит заложенный алгоритм.
Я шагнул внутрь и оказался в небольшом зале. Дверь тут же закрылась, отсекая меня от реального мира, чтобы полностью погрузить в мир иллюзорный — в мир ожившего прошлого. В зале в одинаковых креслах сидели мужчины и женщины, причём последних было на удивление мало. Из двенадцати присутствующих в помещении десять щеголяли рыжими шевелюрами всех мыслимых оттенков и видов — это в равной степени касалось и мужчин, и женщин. Не сложно было догадаться, что передо мной представители снежек. Что ещё сразу бросилось в глаза, так это форма, в которую была облачена добрая половина присутствующих. Она не была унифицирована, как сейчас в Республике. Более того, далеко не у всех форма происходила от комбинезонов — на двоих я с удивлением обнаружил роскошные кители. Особенно китель шёл одной из женщин, выгодно подчёркивая своим зелёным орнаментом её изумрудные глазищи.
Сам зал ничем особенным не выделялся. Такие сплошь и рядом рисовали ещё в фантастике на моей малой родине. Сферической формы, с одинаковыми бело-серыми стенами, на которых видны какие-то то ли картины, то ли голограммы. Понятно, что, учитывая форму зала, и потолок был того же цвета. Пол отливал серебром, как и обширный круглый стол, за которым, собственно, и расположилась компания снежек.
Стулья, на которых восседали собравшиеся, отдавали казёнщиной. Они представляли собой единую конструкцию, где седалище плавно переходило в короткую неудобную спинку. Подобные им можно встретить в любом земном заведении фастфуда. Тем не менее, ни о каких посиделках речи не шло. В помещении ощутимо разилось напряжение, легко читавшееся в позах замерших за столом людей, в их мимике, во взглядах, которыми они «одаривали» своих товарищей.
 
Стоило мне войти, вся тяжёлая артиллерия взглядов собравшихся тут же обратилась на меня, отчего я даже немного растерялся. Но это не имело ровным счётом никакого значения, потому что вместо меня заговорила голограмма, наложенная прямо поверх моего тела.
— Вижу, вы не ждёте от меня радостных вестей, друзья.
— Не томи, Антос, рассказывай. Что в колониях?
— Всё, как мы и предполагали. Вот-вот рванёт, — с этими словами мы с голограммой проследовали на единственное свободное место и уселись там.