Путь в стаю (СИ)

— Да? И что же случается с такими республиканками и республиканцами? — с оттенком ёрничанья на последних словах изрекла девочка.
— Они попадают под юрисдикцию валькирий. Со всеми вытекающими, включая право валькирий судить за прегрешения своих сестёр и братьев. Вот ты, Илина, хочешь, чтобы тебя судили валькирии? За ту хрень, что ты устраиваешь здесь с нашими котами?
— Это какую такую хрень я устраиваю? — попыталась в последний раз взбрыкнуть снежка.
— Ноги о котов вытираешь. А мы, на секунду, на своём горбу тащим Экспансию, рука об руку с боевыми сёстрами. Мы — мужская ипостась валькирий. Ещё ты провоцируешь находящихся на излечении котов, чтобы они дрались за право с тобой спать. Это мне подобное не особо интересно — если бы знал, что тебе просто нужен вибратор, отправил бы по адресу, — а молодые коты могут и перегрызться. А им нужно восстанавливать здоровье, а не гробить его здесь, в медицинском блоке.
От ярости и обиды девочка заскрежетала зубами. Что ж, снежки — они такие. Эмоциональные, чувственные, не могут держать свои эмоции в узде.
— И что, я должна теперь просто развернуться и уйти? Оплёванная каким-то… мужчиной?
— Ну, я же ушёл, когда ты осталась на моей кровати трахаться с другим котом. Слова тебе не сказал, хотя мог бы вас вышвырнуть отсюда вместе с кроватью. Не скажу, что ощущал себя оплёванным, но осадок остался. Ты же лишь ощутила последствия своих бездумных действий, и ничего более. Я тут ни при чём.
— Ты об этом пожалеешь! — рыкнула Илина напоследок, развернулась и споро покинула помещение.
Я же вернулся к прерванной трапезе. На этот раз до самого вечера меня больше никто не побеспокоил, а ближе к девяти я поспешил на татами помедитировать перед предстоящим глобальным действом с валькириями.
Они появились строго в назначенное время. Я сидел по центру матов в позе лотоса, прикрыв глаза, полностью погружённый в себя, но девочек почувствовал сразу, невзирая на их неспешный кошачий шаг. Когда валькирии замерли надо мной, поднял взгляд… и тут же растерял всю концентрацию.
Они стояли близко-близко, почти вплотную — Мира и Мура. С моего ракурса открывался великолепный вид на топорщащиеся сквозь обтягивающие комбинезоны грудки, да и стройные сильные ножки проступали очень отчётливо — рельефно подчёркнутые аккуратными чёрными сапожками формы Экспансии. Мура отличалась гибкостью и пластикой при сравнительно миниатюрной фигурке. Даже аккуратные грудки каплевидной формы, чуть вздёрнутые вверх, были небольшими, в пику высоким полушариям куда более фигуристой Миры. Ариала же воплощала собой энергию, была чуть широковатой в кости, с хорошо развитой мускулатурой — впрочем, никакой перекачанности не было и в помине. Она была жилиста, её мышцы прятались под кожей — там, где надо выделяясь лёгкими бугорками. Обе прелестницы утопали в водопадах волос, которые из-за близости девочек друг к другу слегка смешивались. В течение пепельной реки прядей метиллии вплетались чёрные прядки, создавая причудливый изломанный паутинный узор.
Несколько долгих минут я неотрывно любовался этими кошками, они же млели под моим полным восхищения взглядом. Пусть сильные бойцы, но любому человеку приятно ощутить себя центром мироздания в глазах партнёра — будь то мужчина или женщина. Но вот я гибко поднялся и тут же, без перехода, обнял обеих прелестниц за талии, притягивая, прижимая к себе их потрясающие фигурки. Валькирии заухмылялись, принялись активно переглядываться.
— Что не так? — нахмурился я.
— Да вот, котик, поспорили, кого ты обнимешь первой…
— Так понимаю, сразу на двоих не рассчитывали?..
— Нет. Никто не думал, что ты настолько без тормозов…
Я в ответ лишь зарылся в волосы — по очереди, сначала Миры, потом Муры. Это немного снизило градус разлившегося в воздухе напряжения.
— Я не наглый, кошки, — тихо, но отчётливо проговорил я, продолжая купаться в роскоши женских волос. — Просто… сильно скучал.
Лёд напряжения окончательно треснул, остальные валькирии приблизились, заулыбались, принялись по очереди прижиматься ко мне сзади, не спеша разрывать наши с сёстрами объятия.
 
— Скучал?.. — с показным недоумением поинтересовалась Си, протискивая свою мордашку между сомкнутыми плечами старших сестёр. — Ты?! И даже никого не трахнул, пока нас не было?
— Никого, рыжая, — усмехнулся, целуя её в носик, отчего та забавно чихнула. — Дежурная задавала странные вопросы, но до клубнички так и не дошла, меня перехватила орденка. Орденка хотела мои поля, но не могла их получить из-за последствий имплантации, так что просто бесилась и искала, на ком вызвериться. Илина… приходила собачиться, но я ей всё популярно объяснил и выгнал из комнаты. Так что никого. Ждал вас.
— Хороший котик, — мурлыкнула Мира и сама потёрлась щекой о мою щёку, пока я купался в волосах её Старшей. — Вот с кого нашему обормоту нужно пример брать! Но мы не трахаться сюда пришли… пока.
Слова ариалы стали катализатором, толчком, после которого все кошки вокруг пришли в движение. Стая сместилась к канатам, Мура высвободилась из моих объятий, следом подалась и Си, так что мы остались с Мирой вдвоём. Что характерно, звёздная не спешила отстраняться, напротив, принялась активно тереться о меня бёдрами, продолжая прижиматься щекой к моей щеке. Я задышал чаще, чувствуя, что ещё немного — и не выдержу, накинусь на чертовку.
— Я вот думаю, нехорошо оставлять моего мальчика совсем без клубнички. Всё же столько соблазнов… Опять же, возбуждение будет мешать игре… Так что я немного тебя приласкаю. Но на многое не рассчитывай! Лучше потом наверстаем.
С этими словами кошка запрыгнула на меня, беря в стальной захват своих прелестных ножек. Прижалась всем телом, стараясь оказаться как можно ближе, вовсю помогая себе обхватившими плечи руками. Я с рыком подхватил её одной рукой под попку, а другую пропустил вдоль спины, ладонью впиваясь в роскошную гриву волнистых, объёмных прядей. Однако рык возбуждения быстро перешёл в стон удовольствия, когда чертовка взялась за имплант. В следующее мгновение мне стало не до чего, я полностью растворился в своей звёздной валькирии, не мог ни пошевелиться, ни упасть — настолько тело скрутило спазмом сладострастия… Не меньше десятка раз она доводила меня до пика, до полной невменяемости, и только тогда, видимо, посчитав свою миссию выполненной, отпустила мои бёдра из захвата. А ещё через мгновение стремительно разорвала дистанцию, перетекая в боевую стойку. Я на рефлексах отзеркалил.
Валькирия не нападала, дала мне собраться с мыслями, отрешиться от пережитого кайфа. Тело переполняла шальная энергия, ничто не мешало рефлексам, всё естество рвалось в бой, рвалось играть. И вот мы уже кружим в смертельно опасном танце, скупо обмениваясь ударами. Мира оказалась ощутимо техничней и быстрей, однако не спешила скручивать меня в бараний рог. Сначала пробные атаки, пробующие на прочность защиту, провоцирующие на контратаки — и только потом началась, собственно, игра, как её видела звёздная.
Девочка зажимала, ставила в тяжелейшее положение, чтобы, проведя по самой грани, вновь приотпустить. Она играла со мной, точно кошка с пойманной мышкой… Но спустя несколько таких проходов я уверился, что всё куда сложней. Кошка изучала меня — исподволь, незаметно, показывая что-то своё, давая отработать, давая поучаствовать в игре если не на равных, то хотя бы с удовольствием. Однако закончилось всё вполне закономерно, моим отдыхом у канатов. Вот только звёздная не стала добивать или дожидаться, пока приду в себя. Она оседлала и принялась с горящими неприкрытым восхищением глазами восторгаться моим мастерством. Обозвала мастером, отличным рукопашником, образцовым котом. Естественно, все эти излияния не мешали ей получать удовольствие… Одним словом, поиграли мы с кошкой знатно, и оба остались довольны процессом. Да и результатом тоже.
 
Следом в игру вступили метиллии, отправленные мною утром отдыхать в восстановительную зону Сферы. С ними всё прошло и проще, и сложней одновременно. По уровню обе немного мне уступали, зато с лихвой компенсировали этот свой недостаток нечеловеческой физической силой. Тем не менее, одну мне удалось уработать, зато вторая уработала меня. Справедливости ради стоит сказать, девочки старались быть предельно аккуратными, делали поправку на моё пребывание в медицинском учреждении. Не пытались совсем уж зверствовать, но всё равно работали жёстко, на грани допустимого.