Путь в стаю (СИ)
— Кошак, двойной залёт, — прокомментировала ситуацию Арья. — Первый — ты слишком фамильярно попрощался. Так не делают… на публике.
— А второй?..
— Ты слишком фамильярен с ней.
— Это уже было.
— Мы ревнуем, — припечатала девочка главным аргументом. — Ты принадлежишь валькириям. Никакие орденки не смеют когти на тебя распускать.
— Это тебе Тина сказала?
— Вообще-то, я и сама не дура, — нахмурила лобик рыжая, чем порядком меня позабавила — такая она становилась умильная, когда хмурилась! А дальше чертовка добавила куда более деловым тоном. — Так как ты собираешься извиняться, Кошак?.. Уже придумал?
— Да, кошка, — рыкнул в ответ. Прошёлся по её бокам ладонями, повторяя изгибы тела, а когда руки опустились на бёдра, принялся медленно опускаться на колени, продолжая движение рук до самых щиколоток. — Только непрозрачный кокон поставлю.
— Подожди, — хрипловатым голосом рыкнула снежка, вмиг забывая о своей показной обиде. — Девочки, круг. Плотный. Закройте нас от взглядов.
Валькирии чётко выполнили распоряжение своей харизматичной лидерши, сгрудились плотным кольцом. Их было мало, но и прикрывать требовалось только меня одного, да ещё и стоящего на коленях у ног рыжей. Когда вокруг завибрировали поля, окончательно отсекая нас всех от окружающего пространства, я уже расстёгивал форменный комбинезон валькирии, всё боле погружая её и себя в то состояние, когда окружающая реальность схлопывается до одних лишь глаз пылких любовников…
Естественно, девочек мои извинения не устроили. Оказалось, они все считали себя обиженными, так что очень быстро мы переместились в каюту, где — о чудо! — валькирии даже пренебрегли своим излюбленным конвейером. На этот раз мне пришлось работать индивидуально, с каждой кошкой по отдельности. Стоит ли говорить, что в постели все тут же забывали про напускную обиду? Чертовки все, как одна, прекрасно понимали, что никуда я от них не денусь. Понимали, что принадлежу именно валькириям — достаточно вспомнить наши игры на татами, чтобы отпали малейшие в этом сомнения. Но повод усилить мою активность в постели они выбрали великолепный, этого не отнять…
Очередная лавина событий нагрянула, когда я пытался поужинать. Сидел, никого себе не трогал, старательно уплетал что-то мясное под одобрительные взгляды рыжей снежки. Девочка мило мне улыбалась, подперев подбородок локотком, бочком улёгшись на стол. Заглядывала в глаза, всем видом выражая сытую негу — ей выпало играться со мной последней… И вот вся эта идиллия вмиг рухнула, разлетелась в труху, а её осколки грозили погрести под собой остатки здравого смысла. И первым ударом стала невинная реплика Арьи, произнесённая как бы между прочим.
— Леон, у нас всё получилось. Надеюсь, у меня будет девочка…
Честно говоря, я сначала вообще не понял, о чём она, когда же до меня дошло, чуть не подавился куском мяса.
— Арья, постой! Какая девочка? Разве ты…
— Что, не помнишь? — заговорщицки подмигнула мне рыжая. — Ну да… Ты тогда, в душе, на любые вопросы отвечал «да»…
— И я… согласился?..
— Признаюсь, котик, я не планировала… Оно само как-то так получилось… Я как тебя увидела — такого трепещущего, извивающегося… и так мило стонущего… Не смогла устоять. До меня только тогда дошло, что в моих коготках сильнейший мужчина Республики. С великолепными генетическими кондициями, отличной наследственностью… и совершенно, абсолютно беспомощный! Мой!
Я пытался переварить услышанное, но оно никак не умещалось в рамки здравого смысла и привычной мне реальности. Кошка тоже задумалась, но потом, силясь мне что-то объяснить на свой лад, продолжила свой пока ещё монолог.
— Ты не подумай. Я, конечно, запросила Орден. Они почти сразу одобрили. Я даже удивилась — обычно дольше рассматривают. Мина тоже потом удивлялась — ей тоже сразу ответили. Правда, отказали… Наотрез, категорично. Просто потому, что ты и она — мечники. Странно, да?..
— Арья. Ты мне нравишься. Ты классная. Но нельзя же так! Как я буду участвовать в ребёнке? Ты об этом подумала? Мы же даже не в одной стае! И у меня ещё Милена с чуть большим сроком! Я рехнусь так, между вами бегать!
— Участвовать?.. — теперь пришёл черёд снежки теряться. — Ты вообще о чём?
— Ну как же?.. Поддержать на последних месяцах беременности. Помочь в первые месяцы с маленьким, когда ты будешь особенно уязвима. Да и потом…
— Кошак. Ты вообще откуда упал — такой? У меня есть стая. Все сёстры одобрили моё решение. Они поддержат — это ведь семья! Да и выбьет-то меня из колеи максимум на три-четыре месяца, если считать и последние пару месяцев беременности… Вот скажи, нафиг ты мне нужен для поддержки? Ты своё дело уже сделал.
Теперь шар ошеломления переместился на моё поле, я лихорадочно пытался осмыслить сказанное снежкой. Это было полным культурным аутом! А я-то думал, уже через всё прошёл в Республике! Наверное, кто-то на моём месте, услышав последние слова женщины, вздохнул бы свободно. С облегчением. Я же напротив — закусил удила. Сам вырос в детском доме, когда-то клялся себе никогда не допускать, чтобы ребёнок рос без отца, и тут — такое!
— Кошка. Ты не понимаешь. Я… не знал родителей. Рос в детском доме… ну, аналоге воспиталища, только для тех, у кого вообще никого нет. И ты хочешь, чтобы наш ребёнок тоже не знал отца? Так нельзя! Я не смогу тебя оставить совсем без поддержки!
— Странный ты… — хмыкнула девочка. — Наши мужчины редко заморачиваются на этот счёт. Им куда сложнее пережить само зачатие… Неделю под возбуждением ходить — в следующий раз никакого ребёнка не захочется! Я же рискнула, не стала устраивать тебе это испытание… Кондиции у тебя отличные, всё должно было пройти нормально без этих наших извращений. Думала, ты просто порадуешься — за себя и за меня. А ты дёргаешься! Поверь, мне это нужно. Нужно, и всё. У меня… никогда не было детей. Ещё когда была совсем соплюшкой, случился выкидыш. Я тогда не рассчитала с физическими нагрузками. Дура была, что тут скажешь… Потом подыхала на этой луне заминированной… Совсем зачерствела после серебра на груди… Только почувствовав тебя, оттаяла. И так резко! Никогда бы не подумала, что так может быть… Теперь хочу родить. Хочу воспитать девочку, наследницу. Чтобы спокойно можно было дальше подыхать, оставив что-то по себе в этом мире вещественного… Понимаешь?!.
Её глаза смотрели так… Меня проняло до самых печёнок. Я вспомнил, какой она была, когда мы только познакомились. И то, какой она стала теперь, спустя смешной по меркам Республики срок, не шло ни в какое сравнение с той жёсткой, помешанной на Экспансии девочкой, с одним лишь смыслом — умереть за сестёр, и побыстрей.
Я поднялся со своего места, обошёл стол. Обнял рыжую кошку сзади, ткнулся щекой в её шейку и зашептал:
— Прости. Я не представлял, что для тебя это так важно. Просто… для меня тоже. Давай хотя бы договоримся, что после воспиталища… если у меня будет возможность заняться ребёнком… ты мне его отдашь. На время.
— Хорошо, Леон. Я согласна. Тебе — отдам.
Я вернулся на своё место в расстроенных чувствах. Поковырялся в тарелке, но мысли упорно соскальзывали на неожиданный фортель рыжей. В голове набатом звучала обронённая вскользь фраза: «Вот скажи, нафиг ты мне нужен для поддержки? Ты своё дело уже сделал». Эта фраза при всей своей простоте стала для меня последним звеном социальной мозаики Республики. Высшие — девочки. Из-за физиологических особенностей и предрасположенности именно женщин к такой работе, и, соответственно, непригодности к ней в массе своей мужчин. Далее. Бойцы и самые активные гражданские — девочки. Они прекрасно могут обеспечить сами своё будущее и… будущее своего ребёнка. Плюс, гениальное в этой связке воспиталище, позволяющее женщине продолжать социальную активность даже после рождения ребёнка. Наконец, дети. Мужчина, при всех своих достоинствах, не может родить. И вот теперь закономерный вопрос: нафига вообще нужен мужчина, как активный член общества? Что он даёт во всей этой социальной конструкции? Семя? Ну да, «Ты своё дело уже сделал». Удивительно, как они вообще от мужчин не отказались… Только их секс-культура даёт мужчине шанс. Странный и нелепый, если разобраться — греть республиканке постель. Ну и психология, конечно — то есть быть для неё некой отдушиной. Жилеткой, в которую можно поплакаться. При таком подходе возможность найти в мужчине реальную опору, увидеть хотя бы равного по возможностям человека, оказалась для них закрыта. Но ведь хочется! Они просто кайфуют от неведомых доселе ощущений!