Шкафы и шпионы (СИ)

А вот к командиру Калири у меня по сути обид-то и не было. Пара обещаний смерти от оборотня — это у них вместо поздравительного вестника на день Весеннего Равноденствия. Сложно, вообще, представить человека, которому блохастый не грозил смертью.
В общем, даже навязанная работа на разведку принесла неожиданное удовольствие. Это, конечно, не полевая работа и охота на преступников, но все же чуточку похоже на то, чему мне так долго пришлось учиться. Жаль только за это денег не платят.
В таком приподнятом состоянии духа я пересекла приемную и оказалась перед дверью кабинета Муреса.
Вежливо постучалась и вошла… в неожиданно пустой кабинет. До этого, если капитана не было на месте, его обитель была закрыта и защищена хорошим набором охранок. Непозволительная оплошность для разведчика. Взгляд сам упал на длинную вереницу шкафов, которые давно привлекли мое внимание. В одном из отделений Табурет точно хранил одежду, воспоминание о бежевом пальто еще были слишком свежим. Но что прячется в других отсеках?
К шкафам меня притянуло, как зачарованную. Даже спустя время, ответа что на меня тогда нашло нет. Какое-то неосознанное стремление вляпываться в неприятности. Оказавшись в шаге от полированной деревянной дверцы, которая была самой центральной, я с замиранием от какого-то детского восторга, ее открыла. И тут же прочувствовала все оттенки разочарования — внутри висели только костюмы, а шкаф оказался двустворчатым.
В этот момент в приемной четко раздался голос капитана, перепугавший меня до колик. Застигнутая на месте проникновения, не особо осознавая, что делаю, я залезла в этот самый дурацкий шкаф и прикрыла дверцу. Прижалась к стене, как к родной и подтянула ноги, чтобы ничего не задеть. И даже дышала через раз, боясь быть обнаруженной.
— Проходи, Викраш, — по кабинету разлетелся спокойный и уверенный голос дарха, слегка приглушенно звуча сквозь добротную древесину, — ты по делам академии давно хотел ко мне зайти.
Перестук шагов по паркету дал понять, что оба мужчины прошли к столу. Скрежет стула и вроде шорох обивки… Наверное, они сели.
— Да, но последние недели выдались напряженными, — с какой-то отмашкой заявил оборотень, — кто бы знал, что педагогическая деятельность отнимает столько времени и сил.
— Если бы ты поменьше тратился на войну с коллективом, может нашел бы возможность и ко мне зайти, — ох уж этот менторский тон.
Оказывается, дарх воспитывает не только отравительниц, но и грозными оборотнями не брезгует. То, что Калири и Мурес давнишние друзья уже ни у кого не было сомнений. Только вот то, что дарх учит жизни оборотня, а тот на это не злится, было удивительно. В каких бы отношениях ты с ними не был, взрывной характер никуда не девается. А командир, пропустив все нравоучение, воодушевленно и искренне выдал:
— Да бесит меня этот блохастый! Давай его уволим!
— Викраш, только по результатам аттестации его студентов, — с тем же непробиваемым спокойствием ответил Табурет, — если адепты покажут низкий уровень боевой подготовки, этого блохастого мы заменим.
— А если провалится Сатор, куда ты ее денешь? — с гаденькими такими нотками спросил этот волчара недобитый.
Каких трудов стоило не вылететь из шкафа и не засветить пульсаром в наглую расцарапанную кем-то до меня морду! Никто даже представить не сможет. Кто не сдает у меня экзамены, тот больше вообще никакие не сдает! Против яда ты либо сваришь себе антидот, либо отправишься прямиком в семейный парк, деревья удобрять. И тут либо отлично, либо незачет. Других вариантов нет, и к такому раскладу я адептов готовлю с самого первого дня. Предыдущий курс весь сдал, и все живы, что особенно радует.
— Говорят, она в прошлом году всем отлично просто так поставила, — продолжила размышлять эта скотина блохастая.
— Если ты в это веришь, то тебя пора увольнять из разведки, — неожиданно весело парировал дарх, — у меня вообще нет сомнений в том, что единственное, что после первого семестра можно будет смело доверять первокурсникам — так это зельеварение.
 
От такой высокой оценки моего преподавательского таланта смутилась и, кажется, даже покраснела. Хорошо, в темноте шкафа не видно. Кажется, меня впервые в жизни похвалили… И кто?! Табурет… Даже профессор Блеоссин никогда не говорил ничего похожего на “вы молодец, Сатор” или “у меня нет в вас сомнений”, предпочитая общаться в парадигме “вы абсолютно правы в своем суждении”, либо “ошибаться приходится всем”. Такое странное тепло в душе разлилось, что даже про свое нелепое положение слегка подзабыла, с еще большим интересом вслушиваясь в разговор. В конце концов, я на разведку теперь работаю. Должность обязывает.
— Рановато меня увольнять, Саарин, — не согласился блохастый, — последние пару недель, госпожа Сатор демонстрирует образцово-показательное поведение. Ни в жизни бы не заподозрил, что у нее характер, как у гарпии весной!
— Предполагаю, что на нее так повлияла почти состоявшаяся казнь, — уже без толики веселья, даже с какой-то неловкостью объяснил Мурес.
В кабинете воцарилась тревожная тишина. Еле сдержалась от желания приоткрыть маленькую щелочку и увидеть, что происходит. Замолчавшие мужчины вызывали ужасное беспокойство. Но, слава сущему Опу, командир наконец заговорил:
— Ты ее на казнь отправил? — похоже, блохастый в курсе моих злоключений не был.
— Да. Она призналась в отравлении, — с неохотой произнес Табурет.
— Слабительным, Саарин, — явное осуждение и непонимание от Калири было неожиданным, — надо было поугрожать и завербовать.
Что ж, господин Мурес, кажется, вас в вашей жестокости даже друзья не поддерживают. Только вот дарх так и сделал, как предложил командир. В конце концов, можно было немножко дольше поубеждать в серьезности расплаты, чтобы у меня была возможность осознать, задуматься и раскаяться.
— Я не первый день в структуре, Викраш, — рыкнул ректор, — не надо меня учить! Ровно это мной и было сделано! Она отказалась и заявила, что все это блеф!
— И поэтому ты отправил ее на “почти состоявшуюся казнь”? — продолжил недоумевать оборотень, — в таком случае почему госпожа Сатор до сих пор жива?
Это был хороший вопрос. Возможно, сейчас мне наконец удастся узнать, что капитан и вправду божественно умеет притворяться и устраивать убедительные обстоятельства. Я даже успела немного разочароваться в нечаянном начальнике. Никогда не любила лицедеев и балаболов.
— Она жива, потому что умеет быть убедительной! — рявкнул Мурес, — что ты на меня так осуждающе смотришь, Викраш? Ты помнишь вообще какое заключение мне дали целители? Напоминаю “Вы умрете через три недели от обезвоживания”!
— Са…
— Заткнись! Зелье пятого класса опасности, до сих пор, кстати, с не выявленным составом! Успешное отравление высокопоставленного лица и наглый отказ от сотрудничества, — Табурета несло, — что мы в таких случаях делаем, Вик? Или ты думаешь я вообще бесчувственное чудовище?!
“Именно оно и есть”, - вывод сделала без тени сомнения. Зато перестала испытывать легкое чувство разочарования. Самый настоящий табурет с четырьмя конечностями, наличие пятой пока что установить по-прежнему не получилось. Беседа явно затягивалась и вопрос как выбираться из западни становился все более актуальным, а дарх только начинал наращивать свое озверение.
— С..
— Я еще не закончил, — жестко оборвал друга Мурес, — проблемных и несговорчивых мы отправляем на казнь. Отпустить ее на все четыре стороны — это всю жизнь думать, кому она еще плеснула в кофе яда. Такой печальный жизненный опыт у нас с тобой уже есть, и он для того, чтобы больше никогда не наступать на те же грабли. Даже если это маленькая девочка, шутки ради угощающая слабительным. С ее образованием, она прекрасно знала, какие законы нарушает, и какое за это следует наказание.
— Да я вообще до сих пор удивляюсь, как она с таким поганым характером до двадцати семи лет прожила, — наконец, смог вставить свои пять медяшек оборотень, — рано или поздно, она бы все равно плохо кончила.