Родная Кровь (СИ)

По залу вновь прокатился гул. Колдуны спорили с демонами. Ангелы с колдунами.
— Хватит! — внезапно закричал Пруденс. Его голос эхом отозвался эхом от каменного потолка. Все замолчали. — Раз вы не можете договориться, я решу сам. Поиском убийцы займется отряд, в котором будут по одному представителю с каждой стороны. Хранителем третьего ключа станет Сальватор. Сейчас, по известным причинам, школа Блэквеллс — самое защищенное место.
Услышав свое имя, Сальватор Блэквелл вскочил со скамьи, а его белоснежный платок упал на мраморный пол.
— Я? Нет! — возмутился он. — Под моей опекой более ста учеников, я не могу подвергать их опасности.
— Это приказ, а приказы не обсуждаются, — Пруденс достал из карманы плаща серебряный резной ключ. Он махнул указательным пальцем и тот по воздуху перелетел прямо в руки ошарашенного Сальватора. Пруденс растворился в золотом свете.
Сальватору ничего не оставалось, как спрятать ключ в нагрудный карман пиджака. Затем он взглянул на часы и засуетился. Он покрутил одно колесика вперед на пол оборота, затем вытащил его, обнажая тонкий стержень, произнес несколько слов, со всей силы вдавил его обратно и исчез.
Сальватор возник у шлагбаума все в том же легком официальном костюме, в котором Алес застал его в кабинете. Директор взглянул на часы. «Опоздал…», — его лицо быстро покрылось каплями от растаявших снежинок, и он поморщился.
Сальватор никогда не опаздывал и не терпел опозданий от других. Поэтому сейчас произошла из ряда вон выходящая ситуация, которая не предвещала ничего хорошего. Сальватор всем существом чувствовал, — грядет что — то ужасное. Нет, он не должен был опаздывать. Но… опоздать могла Оливия. Заснеженные дороги могли сильно замедлить движение.
«А что если… — Нет, она не должна была», — Сальватор взглянул на часы и нажал на самое маленькое колесико, задержав палец на три секунды. Экран засиял сине-зеленым светом, и перед его глазами возникла карта. Вот школа Блэквеллс. Вот тот самый шлагбаум, дороги, и множество разноцветных точек, снующих по карте как муравьи. Данный хаос олицетворял порядок, царивший в здешних местах, и все было как всегда. Лишь одна крошечная деталь выбивалась из привычного течения жизни — маленькая серая точка нарезала круги по одной из дорог. Директор нахмурился и повторил привычную комбинацию на часах.
5
Неожиданно чья — то рука схватила меня за капюшон и резко поставила на ноги. Я протерла глаза от слез и увидела лицо дяди.
— Оливия? Что ты здесь делаешь?
Он обеспокоенно оглядел меня с головы до ног. Я осознала, что опасность миновала. Из груди вырывались всхлипы.
— На морозе нельзя плакать, — мягко сказал дядя. — Мы договаривались, что ты будешь ждать меня у шлагбаума.
— Я замерзла и подумала, что мы встретимся по пути, — оправдывалась я. — Где мы разминулись? Сколько времени?
— Пол одиннадцатого.
Мои глаза расширились от ужаса. Я провела на морозе почти восемь часов. Но как это возможно? Я давным-давно должна была замерзнуть или отморозить руки… или почки. Или что там еще можно отморозить? Но у меня не было никакого желания разбираться в этом. Все, чего я хотела — зайти в теплый холл школы Блэквелл.
— Надо поторопиться. И где твой чемодан? — спросил Сальватор.
— Я не знаю… Я могла умереть!
— Но ты жива. Давай найдем его и пойдем домой.
— Это не мой дом. Не смейте называть его так. Мой дом был в Калифорнии с родителями!
Голос дрогнул, а слезы вновь обожгли щеки.
— Успокойся, — Сальватор пошарил в карманах пиджака, по-видимому, в поисках носового платка.
— Я в порядке… — сказала я, вытерла слезы и шмыгнула носом. — А чемодан, возможно, упал с обрыва, или его замело снегом.
— Не беспокойся. Мы отыщем его завтра. Сегодня возьмешь вещи Вивьен.
Вивьен… Я уже слышала это имя. Но не могла вспомнить облик его обладательницы. Я заметила, что дядя потянулся к моей ладони но в последний момент остановился и вместо этого сдержанно опустил руку мне на плечо и направил в сторону школы. Удивительно легко директор шел по скользкой дороге, успевая придерживать меня. Путь до школы прошел в молчании. Тишину нарушало лишь мое тяжелое дыхание, завывание ветра и скрип снега.
 
И тут я заметила одну странную деталь. Почему мой дядя в легком деловом костюме? Неужели ему не холодно? Хотя, он прожил тут всю жизнь, вероятно он уже привык к суровой погоде Аляски.
Дом, про который я столько слышала, оказался и не домом вовсе, а огромным замком. Нет, не таким, как показывают в ужастиках. Он был достаточно сдержанный, без Горгулий и решеток на окнах. Обычный замок из серого камня с четырьмя башнями, оканчивающихся треугольными вершинами. Вокруг, казалось, не было ни души. Лишь неспокойный ветер гонял белых мушек. Мы прошли сквозь железные ворота и поднялись по ступенькам. Дядя открыл одну из арочных дверей и придержал ее для меня. Внутри школы также не было лишней помпезности. Я ожидала увидеть громадную люстру и богатые убранства, но там был обычный холл, как в любом жилом помещении, разве что потолки были выше, а стены шире. Тут же я увидела лестницу — она вела наверх и у стены примыкала к двум коридорам — один вел налево, другой направо.
Дядя Сальватор галантно помог мне снять куртку и проводил в столовую. Там я увидела светловолосую девушку, которая смутно мне кого — то напоминала. Она сидела за одним из столов, читала книгу и одновременно жевала пряник. Напротив нее стояли три кружки, из которых валил густой пар. В столовой пахло облепихой и корицей.
— Девочки, поболтайте, я помою руки и присоединюсь, — сказал дядя Сальватор.
— Оливия! — Радостно запищала блондинка и бросилась ко мне. — Наконец-то ты приехала.
Она обняла меня и продолжила визжать на ухо. Я оцепенела не зная, что ей ответить. Тогда она усадила меня за стол и придвинула ко мне чашку с чаем, а затем, опомнившись, и тарелку с пряниками.
Чай — то, что нужно. Я подула на него и сделала глоток — облепиха и корица, как я и думала.
— Вкусно, спасибо.
— Ты меня не узнаешь? — спросила блондинка.
— Прости… нет.
— Помнишь, в детстве мы плевали в колодец, а потом нам досталось от бабушки Агаты? — спросила она и рассмеялась.
И я вспомнила. Каждое лето родители отправляли меня к бабушке Агате. Там я и познакомилась со своей двоюродной сестрой — Вивьен. Мы быстро подружились и стали не разлей вода. Родственники называли нас «близняшки», ведь когда-то давно мы действительно были похожи. Вот только с возрастом мои волосы потемнели и стали русыми, а у нее сохранился чистый пшеничный блонд. Она выросла выше меня и, как мне показалось, стала намного красивее. Тоненький маленький носик, огромные зеленые глаза и фигура — песочные часы. Представляю ее известной моделью или актрисой.
— Вивьен… — почти прошептала я.
— Ура! — взвизгнула Вивьен и принялась рассказывать мне что произошло в ее жизни пока мы не виделись. Ее щебетание прервал вошедший дядя Сальватор. Он с недоверием покосился на чай.
— Зеленый с двумя кубиками сахара, как ты любишь, — сказала Вивьен.
Тогда Сальватор достал из кармана платочек и протер им края и ручку кружки. Затем он выпил чай за несколько глотков и попросил Вивьен показать мне комнату.
Мы прошли обратно в холл и поднялись по лестнице.
— Слева — коридор в котором расположены мужские комнаты, справа — женская половина, — рассказывала Вивьен. — Отбой в одиннадцать вечера, все давно спят. После отбоя нам запрещено ходить друг к другу.
— Как в тюрьме, — заключила я.
— Поверь, на это есть причины… — таинственно произнесла Вивьен полушепотом.
Наша дверь была последняя, а точнее пятая слева. Так я поняла, что в женской половине десять комнат. Мы шагнули за порог и Вивьен показала мою кровать. Первое, на что я обратила внимание, — это покрывало ужасного ярко желтого цвета, который мама назвала бы «вырви глаз». Обязательно его сменю. Рядом с кроватью стоял небольшой белый шкаф. Вивьен распахнула створки и лишь теперь заметила, что у меня нет вещей.