Заклятые Враги (ЛП)

— Идешь на пляж?
Она не отвечает.
— Не забудь солнцезащитный крем, — выкрикиваю я, только чтобы подразнить ее чуть больше.
Магнолия направляется к ступенькам, которые ведут к поросшей травой тропинке, запуская руку в сумку и вытаскивая коричневую бутылочку солнцезащитного спрея и удерживая ее над головой.
По крайней мере, она не полностью игнорирует меня.
Я ложусь вздремнуть на мягком диване рядом с панорамными окнами, засовывая подушку под шею и позволяя проникающему солнцу служить пледом.
Здесь спокойно.
Мужчина может привыкнуть к этому.
Я представляю еще несколько лет работы в топе брокеров Манхеттена, и, если не спущусь, буду в состоянии оттяпать себе такое же местечко.
***
Просыпаюсь от холода. Темное небо и музыка несется вниз по лестнице. Телефон сообщает, что я был в отключке последние три часа.
Эхо клацающих каблуков вновь подготавливает меня к главной сопернице. Я присаживаюсь, вытягивая руки перед грудью, а затем за голову. В доме темно, но слабое свечение из прихожей падает на лестницу ровно настолько, что рассматриваю соблазнительную фигурку Магнолии.
Она нарядно одета в какие-то стильные шорты с высокой талией, которые выставляют на показ длинные ножки и скрывают остальную ее часть. Сегодня вечером только ножки. Я знаю, что это значит.
— Ты остаешься дома? — Ее вопрос завершается язвительной интонацией и насмешливой улыбкой.
— Ага. Я остаюсь дома в пятничный вечер.
Ее глаза закатываются, пока она проверяет клатч.
— Ты знаешь, где сейф с ключом от машин? Эддисон сказала, что он за какой-то картиной морской ракушки, но насчитывается порядка полсотни из присутствующих здесь, поэтому...
— Ах, она мила только, когда нуждается в чем-то. — Я встаю, направляясь к портрету спиральной ракушки серого оттенка и оттягиваю ее от стены, чтобы открыть встроенный сейф. Я набираю код. — Возьми «вольво».
Она прищуривается.
— Почему я должна взять «вольво»?
— Потому что я возьму «Шевроле Корвет».
И «вольво» безопаснее.
Магнолия забирает ключи из моей руки.
— Куда ты направляешься сегодня? — спрашиваю я.
— Выпить с другом. — В ее ответе нет запинки, и это почти похоже на то, как если бы Магнолия ждала, что я просто спрошу, чтобы она смогла бросить мне это в лицо. Отказываюсь опускаться до ее уровня. У меня есть женщины на быстром наборе здесь, в Хамптонсе.
Прекрасные женщины.
Доступные, голубых кровей, воспитанные женщины с родословной, потому что людей в Новой Англии из потомственных аристократических семей размножают как ценных пуделей.
Ни одна из них не сравнится с ней.
Магнолия Грэнтэм — настоящая Южная Красавица с манерами Луизианы и дерзостью большого города, и я еще не нашел такой, как она.
И, блядь, я искал. Провел целое лето, трахая каждую женщину, которую мог найти с выигрышным сочетанием длинных ног, каштановыми волосами и южным акцентом.
— Будь осторожна, Мэгс.
— Перестань называть меня Мэгс. Пожалуйста.
— Не смогу, даже если попытаюсь. — Я делаю шаг в ее личное пространство, смахивая волосы подальше от мерцающих шоколадных глаз. — Ты навсегда останешься для меня Мэгс.
Мы словно замираем на минуту; ни один из нас не дышит, пока она не отступает назад и стремительно двигается к двери.
Я задумываюсь, знает ли она как тяжело стоять прямо, блядь, рядом с ней и не запустить пальцы в ее волосы, прижать к стене и сокрушить ее губы своими.
Одна ночь.
Целую ночь Магнолия Грэнтэм была моей. На следующее утро после завтрака, она по непонятным причинам не сказала мне двух слов. А затем мы вернулись в Нью-Йорк, она уволилась и присоединилась к агентству «Ван Клиф».
Все эти годы мы работали вместе, я думал, что Магнолия строит из себя недотрогу.
Оказалось, что она недотрога.
Поправка — все еще недотрога.
Только две вещи должны произойти на этой неделе: должен трахнуть Магнолию в последний раз или вытрахать ее из своего организма раз и навсегда.
По крайней мере, я собираюсь подарить ей наказывающий поцелуй, который заставит ее колени ослабнуть, и заполнить сожалением. Мужчина не изливает душу лучшему другу, заявляя о любви к девушке, и не наблюдает, как она уходит из его жизни на следующий день без каких-либо объяснений.
Она должна мне. Я собираюсь заставить ее извиниться за то, что она никогда не была моей.
  
ГЛАВА 3
 
 
МАГНОЛИЯ ГРЭНТЭМ
 
Где он?
Осматриваю помещение в поисках Нэйта Грина, моего бывшего клиента. Его песочные светлые волосы и небоскребный рост должны бросаться в глаза в переполненном маленьком ресторане, но не обнаруживаю ни единого знакомого лица.
Телефон показывает восемь двадцать. Но о том, что он опаздывает, больше говорит текстовое сообщение.
— Мэм, могу я предложить вам выпить? — Молодая женщина-официант обнимает себя руками, сжимая пастельно-зеленый блокнот.
Передо мной пустой бокал мартини за исключением трех фаршированных оливок, держащихся на зубочистке. Мне нравится их вкус, но не текстура.
— Просто воду, пожалуйста. Спасибо. — Не могу пить слишком много до появления Нэйта. Он подумает, что я тот тип девушки, у которой не будет нормальной беседы, пока она не выпьет пару бокалов, хотя от правды это не далеко.
Официантка возвращается с высоким стаканом негазированной воды, а я осматриваю помещение еще раз. Свисающие с балок нити разноцветных праздничных огней придают этому месту тепло. Белые скатерти воссоздают, словно сцену из «Леди и Бродяга».
Я незамедлительно отвечаю на сообщение Нэйта, спрашивая, все ли в порядке, и говоря ему, что занимаю столик в дальнем углу.
Десять минут проходит без ответа.
Либо с ним случилось что-то катастрофическое, либо меня просто бросили.
Черт.
Всегда виновен тот, на кого никогда не подумаешь. Нэйт всю поездку убалтывал мне уши в мини-автобусе, и, хоть он и не в моем вкусе, я поймала себя на том, что проявляю заинтересованность к нему. Нэйт врос в меня за те короткие три часа. Как клиент, он был слегка незаинтересованным и почти неприметным. Доброжелательный и едва ли требовательный. Разместил предложение на первую квартиру, которую я показала ему, и хорошо ее оценил.
Думаю, Нэйт разборчив, когда дело касается его личной жизни.
Я подбираю с пола раздавленное эго и оставляю двадцатку на столе, уходя ни с чем, но удовлетворенная тем фактом, что не знала там ни одного человека.
На улице есть небольшое количество танцевальных клубов в стиле Хамптонса, и меня влечет к одному с лазурно-голубым навесом и вывеской. Он очень яркий и нацелен на туристов, а большинство манхеттенцев ни за что бы не обратили на него внимание, но я в настроении для смены обстановки.
Оплачиваю вход и захожу внутрь. Темнота заполняет пространство между вспыхивающей светомузыкой, и, как только глаза привыкают, двигаюсь к бару и заказываю второй коктейль «Грязный мартини» за ночь.
Посетители передвигаются небольшими группами, за исключением девичника из двадцати человек, которые пришли через несколько минут после меня.
Если еще раз услышу «ву-у ху-у» от любой из этих девушек, собираю вещи и направляюсь в клуб через дорогу.
— Алекса, посмотри на него! Ты обязательно должна спросить его номер телефона.
— Ни за что. Я не могу сделать это.
— Он такой, блядь, сексуальный. Сделай это. Если ты не сделаешь, я сделаю это для тебя. Попрошу его для тебя.
— Мы же не в начальной школе.
В то время, как две пьяные девушки слева от меня визжали над каким-то очевидно привлекательным куском задницы, я залпом выпиваю напиток и обдумываю следующий шаг. Завтра хотела попасть в фермерский киоск и, возможно, найти хорошую винодельню, прежде чем провести день, прочесывая пляж в поисках морских стеклышек и ракушек.