Эндервелл: Проклятье Найтири (СИ)

Теперь события последних дней начинали понемногу проясняться. И даже если Инар соврал о своих чувствах, разве я могу его судить за желание и попытку спасти свою родину?
И я задумалась. А стоит ли ставить мою жизнь против миллионов жизней жителей Эндервелла? Жизнь никчемной, никому не нужной девчонки, о которой, в случае чего, даже и не вспомнит никто, или существование целого мира…
— А если я сама сдамся вашему правительству, и добровольно сложу голову на жертвенный алтарь? Это гарантирует спасение Эндервелла?
— Даже не думай. Я не позволю тебе этого сделать. Мы найдем выход, слышишь? Найдем.
Я лишь покачала головой на его убеждения.
— Это не тебе решать… Лучше скажи, почему вы просто не можете убить меня здесь? Для чего жертвоприношение?
Инар, нахмурившись, произнес:
— На твоей смерти все не закончиться. Дух Найтири не успокоится просто так, и, вероятно, будут появляться новые видящие, которые смогут принять в себя ее душу. Поэтому император хочет отдать тебя в жертву Берадоту, и попросить у него защиты от Найтири для всего Эндервелла.
— Но почему тогда огненные змеи не сделают так же?
— Потому что у них нет доступа к нужным артефактам. Когда основатели стали править в Эндервелле, каждый из них взял по драгоценному камню и наделил собственной силой и частичкой души. Потом они изваяли из хрусталя свои статуи, вложив эти камни в них, и отныне каждый, кто хотел быть услышан первыми правителями, мог прийти в зал, в котором стояли эти статуи. Только редко кто решался обратиться к великим змеям, потому что плата за просьбу была и остается, слишком велика. В итоге зал основателей закрыли для посещения, и построили вокруг него императорский дворец. Потому доступ к статуям сейчас есть лишь у самого императора, и огненным змеям остается только без разбора убивать видящих в надежде, что это оттянет кончину их рода.
Я задумалась.
— Неужели нет никаких лазеек, и других способов успокоить дух Найтири?
— Это я и собираюсь узнать, отправившись в гробницу самой Найтири. Нужно внимательно изучить пророчество, и может быть, тогда мы найдем какую-нибудь зацепку.
— Но как? Разве император позволит нам это сделать?
— Нет, конечно. По прибытии в условленном месте нас будет поджидать стража, которая должна доставить тебя в темницы до момента жертвоприношения. Император не ожидает от меня предательства, поэтому, не обнаружив нас на месте прибытия, скорее всего, подумает, что что-то случилось, и отправит хранителей на наши поиски. Это даст нам фору в несколько дней. За это время мы должны попытаться хоть что-то найти. Твой дар должен действовать на обычных людях, не относящихся к правительству и аристократии, и, возможно, это поможет нам в поисках.
— Кстати, а что по поводу моего дара? Почему ты в столовой сказал, что он все осложняет?
— Магия принуждения была у самой Найтири. Если она проводила ночь с мужчиной, то могла навечно сделать его своим рабом. Поэтому Берадот и Ингевиль после ее заточения поставили запрет на принуждение во всей Империи, и казнили всех, кто имел подобный дар. В наши дни правители все еще придерживаются их взглядов, потому что дар принуждения представляет потенциальную опасность. Конечно, твоя сила немного другого толка, но это и делает тебя еще сильнее. Поэтому если император узнает о твоем даре, то точно не оставит в живых, еще в темнице наложив печать, которая перекроет в тебе магию.
— Что будет, если нас найдут до того, как мы отыщем способ спасти меня?
— Тебя отправят на жертвенный алтарь, а меня, скорее всего, в темницу. Либо на виселицу.
— И ты готов пойти на это ради меня? Я не понимаю …
— Не пытайся понять. Я и сам порой думаю, что схожу с ума. Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, что я предам все принципы и убеждения, которые в меня вкладывали с детства, то я бы не поверил. Да и все эти чувства похожи на полное сумасшествие…
Я до боли вжала ногти в кожу ладоней, и спросила:
— Скажи честно, ты бы назвал это любовью?
На минуту он задумался, нахмурившись, а потом произнес:
 
— Я не знаю… Ты очень притягательна для меня. Но сейчас я скорее назову это одержимостью, а не любовью. Я любил лишь однажды, но эти чувства были совсем другими. Осознанными, понятными… С тобой все по-другому. Меня трясет от желания спрятать тебя ото всех и сделать своей. Если бы я не знал всей ситуации, то подумал бы, что это приворот, — Инар опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок, и печально улыбнулся.
Прокручивая его последние слова в голове, я, наконец, задала один вопрос:
— Скажи… а ты всем своим пассиям говоришь это? — воздух в комнате зазвенел от напряженной тишины.
Спустя секунд десять, Инар повернул голову ко мне, и пристально глядя в глаза, спросил:
— Ну и кто вложил эту чушь в твою симпатичную головку?
Я хмыкнула.
— Изольда. Она сказала, что я не единственная видящая, с которой ты играешь в любовь на этом озере.
— Изольда… Тогда ясно. Изольда была ребенком, когда это произошло, и многого не понимала… Видящие появляются примерно раз в десять — двадцать лет. Елене было восемнадцать, когда я нашел ее. Так же, как и тебе, я начал объяснять ей основы нашего мироздания и говорить о том, что она должна будет отправиться со мной в Эндервелл.
Через несколько дней Елена согласилась принять свою судьбу, но попросила дать ей отсрочку. Ее отец был смертельно болен, и ваши лекари давали ему не больше двух месяцев. Она хотела прожить рядом с ним его последние дни. Мне стало жаль эту девочку, и я согласился. Каждую ночь, когда родители Елены засыпали, я пробирался в ее комнату и рассказывал истории из нашего мира. Я хотел поддержать, сделать ее боль чуточку легче. Так прошло полтора месяца. Мы очень сблизились, и постепенно я начал думать, что влюбляюсь в нее. Я был с Еленой в ту ночь, когда умер ее отец, утешал и поддерживал. Спустя неделю после похорон она согласилась отправиться в Эндервелл. По прибытию на озеро, ведьмы пробудили ее магию, и в девушке открылся дар целительства. Через несколько дней мы совершили переход. Я доставил Елену на аудиенцию к императору для выяснения уровня ее дара и решения дальнейшей судьбы. Придворный маг подтвердил, что Елена не опасна и не обладает силами видящей из пророчества, хоть и уровень целительского дара в ней необычайно высок. После этого император предложил ей остаться во дворце, и стать ученицей и преемницей его личного целителя. Елена, конечно же, согласилась. Она поселилась во дворце и начала обучаться магии, в чем делала неплохие успехи. Вскоре я признался ей в своих чувствах, и у нас завязались отношения. Она никогда не говорила, что любит меня, но я думал, что ей просто нужно время… Через несколько месяцев я решил, что хочу видеть ее своей женой. Специально для этого вернулся пораньше из дипломатической поездки, чтобы успеть сделать ей предложение на императорском весеннем балу. Но из-за непогоды прибыл только к полуночи, и застал ее в постели с Оливером Ноксом, советником императора. На следующий день я спросил Елену, почему она предала меня, и она спокойно ответила, что Оливер может дать ей гораздо больше, чем я, потому что императорский советник не чета простому хранителю… — приостановив свой рассказ, Инар хмыкнул, — Когда вскрылась правда о моем настоящем положении во дворце, то она пыталась вернуться ко мне. Извинялась, теперь уже говорила, что любит меня, и осознала свои чувства. Пыталась пару раз затащить в постель. Но теперь она вызывала во мне лишь отвращение, и я отверг ее. Вскоре от императора узнал, что Елена уехала, оставив записку с просьбой не искать ее.
— А какое у тебя положение во дворце? — не поняла я.
— Я внебрачный сын императора, и второй по очереди на трон, — совершенно без кичливости произнес он. Как будто бы этим фактом из своей жизни василиск совершенно не гордился.
Пока я сидела с открытым ртом, Инар продолжал:
— Так вот, после отъезда Елены я с головой погрузился в работу, и с тех пор у меня не было серьезных отношений. Я в принципе, ни к кому ничего не чувствовал… Пока не появилась ты, и не перевернула весь мой мир.