Неожиданная Россия. XX век (СИ)

«Красные эсесовцы» против хунвейбинов
В 1968 году начавшаяся переброска войск с запада на восток приостановилась, так как значительные военные силы СССР понадобились для вторжения в Чехословакию. Но отсутствие выстрелов в Праге обернулось большой стрельбой на китайской границе. Мао Цзэдун очень нервно реагировал на то, как Москва при помощи танков меняет в соседней стране непослушного социалистического руководителя на своего ставленника. А ведь в Москве в эти годы отсиживался главный конкурент Мао во внутрипартийной борьбе Ван Мин. Да и ситуация внутри Китая и его компартии, после кризиса «большого скачка» и разгула хунвейбинов и внутрипартийной борьбы, была далека от стабильной. В этих условиях Мао боялся, что у Москвы есть все шансы повторить с Пекином такой же фокус, как и с Прагой. Поэтому «Великий кормчий» решил перестраховаться и подготовить Китай к открытому военному столкновению с СССР.
В итоге, в начале марта 1969 года в районе острова Даманский китайская сторона целенаправленно спровоцировала пограничный конфликт, закончившийся не просто стрельбой, а настоящими боями с танковыми атаками и массированными артбострелами. Мао на всю катушку использовал этот инцидент для нагнетания антирусской истерии и приведения всей страны и армии в полную боевую готовность. Начинать большую войну он не собирался, но условия фактической мобилизации и предвоенного времени позволяли ему надежно держать власть в своих руках, не смотря на экономический и политический кризис в стране и партии.
В свою очередь бои на Даманском вызвали не менее нервную реакцию Кремля. Брежнев и его окружение считали Мао отмороженным фанатиком, способным на непредсказуемые авантюры. При этом в Москве понимали, что Китай и его армия, не смотря на общую техническую отсталость, являются очень серьёзным военным противником с неограниченным мобилизационным потенциалом. К тому же надо помнить, что с 1964 года Китай имел свою атомную бомбу, а Мао вполне открыто провозглашал, что готовится к мировой ядерной войне.
Владимир Крючков, бывший глава КГБ, а в те годы один из заместителей Андропова, в мемуарах воспоминал, как именно в 1969 году в Кремле началась настоящая тихая паника, когда по агентурным каналам появилось сообщение, что китайское ядерное оружие тайно переброшено в Румынию. В те годы главный румынский коммунист Чаушеску тоже фрондировал против Кремля, а Мао претендовал на роль всемирного коммунистического лидера, настоящего борца за мировую революцию, альтернативного кремлёвским бюрократам-«ревизионистам».
Информация о китайской ядерной бомбе в Румынии не подтвердилась, но попортила Брежневу немало нервов – в Кремле даже некоторое время рассматривали возможность превентивного удара бомбардировочной авиацией по ядерным объектами Китая. Кстати, именно тогда в Албании появилось химическое оружие китайского производства – Пекин всё же пытался поддерживать социалистические режимы, отказывающиеся подчиняться Москве.
Итогом всех этих событий и взаимной игры на нервах стала почти двухмесячная остановка гражданских перевозок на Транссибирской железнодорожной магистрали, когда в мае-июне 1969 года из центра СССР на восток к китайской границе двинулись сотни воинских эшелонов. Министерство обороны СССР объявило о проведении на Дальнем Востоке масштабных военных учений с участием штабов и войск Дальневосточного, Забайкальского, Сибирского и Среднеазиатского военных округов. К границам Китая срочно и массово, почти как летом 1945-го, перебрасывались десятки дивизий.
С мая 1969 года в СССР начали призыв резервистов, для пополнения войск, перебрасываемых на Дальний Восток. И призванных провожали как на самую настоящую войну. Вспоминает сыктывкарский журналист Анатолий Полькин, тогда механик-водитель танка в Уральском военном округе:
«В конце мая дивизию подняли по тревоге, наш батальон вышел в район развертывания, где принял недостающих членов экипажей: из Свердловска к нам привезли «партизан» – так звали тех, кого призвали с гражданки. И тут до нас стало доходить, что это совсем не игра и даже не учения: в танки загрузили полный боекомплект, выдали личное оружие… Мы были убеждены, что едем на учения, но «партизаны» твердили, что едем на войну с Китаем. То, что это не выдумки, стало понятно при погрузке. На станцию внезапно прорвались женщины. Помните сцену проводов из фильма “Летят журавли”? Что-то подобное творилось и у нас, причем картину дополняло то, что солдат “грузили” не в пассажирские вагоны, а в товарные… Плач на той станции стоял такой, что ни в одном фильме не увидишь, прямо мороз по коже…»
 
Советские дивизии выдвигались прямо к китайской границе. Пекинское радио в передачах для СССР вещало на русском языке, что Китай не боится «красных эсесовцев». Однако, в реальности хорошо изучавшие советский опыт китайские генералы понимали, что СССР при желании сможет повторить то, что однажды уже сделал на территории Китая с Квантунской армией Японии. В Кремле тоже не сомневались, что сосредоточенные советские дивизии смогут повторить август 1945-го, но понимали, что после первоначального успеха война зайдет в стратегический тупик, завязнув в сотнях миллионов китайцев.
В итоге обе стороны лихорадочно готовились к боям и страшно боялись друг друга. В августе 1969 года произошла перестрелка советских пограничников и китайцев на границе в Казахстане у горного озера Жаланашколь, с обеих сторон были убитые и раненые.
Пугавшее всех напряжение удалось несколько разрядить осенью 1969 года, когда в Пекин для переговоров прилетел глава советского правительства Косыгин. Прекратить военно-политическое противостояние не удалось, но опасность немедленной войны миновала. Однако, в последующие полтора десятилетия на границе КНР и СССР периодически будут случаться перестрелки и стычки, иногда даже с применением боевой техники и вертолётов.
«Малыми группами, по миллиону человек…»
Большинство воинских частей, экстренно переброшенных на китайскую границу, здесь и осталось на долгие годы, усилив Забайкальский и Дальневосточный округа. Так в Забайкалье остались «2-я гвардейская танковая Тацинская Краснознаменная ордена Суворова дивизия», прибывшая из Ленинградского округа, и «5-я гвардейская танковая Донская Будапештская Краснознаменная ордена Красной Звезды дивизия», переброшенная из Северо-Кавказского округа. Всего же на границе с Китаем тогда дополнительно оставили 3 танковых и 17 мотострелковых дивизий, а так же множество артиллерийских и авиационных частей.
Отныне СССР пришлось держать против Китая мощную военную группировку и на протяжении сотен километров китайской границы строить множество укрепрайонов. Но затраты на безопасность Дальнего Востока не ограничивались только прямыми военными расходами. Этот регион связывала со страной одна единственная нить – Транссибирская железнодорожная магистраль, восточнее Читы и Хабаровска пролегавшая буквально впритык к границе с Китаем. И в случае военного конфликта Транссиб был не способен обеспечить надёжную транспортную связь с Дальним Востоком.
Поэтому именно из-за нарастающей опасности со стороны Китая в 1967 году в СССР вспомнили начатый в 30-е годы во время военных конфликтов с Японией проект Байкало-Амурской магистрали. Проложенная в глухой тайге на 300–400 километров севернее железнодорожная магистраль должна была стать дублёром Транссиба в глубоком и безопасном тылу. После смерти Сталина этот крайне дорогой и сложный проект был заморожен. И только конфликт с Китаем вновь заставил вернуться к затратному и сложному строительству среди безлюдной тайги в зоне вечной мерзлоты.
 
БАМ (Байкало-Амурская Магистраль) считается самым дорогим инфраструктурным проектом СССР, не менее 80 миллиардов долларов в современных ценах. Но, как видим, причины создания БАМа были далеки от экономики…
В итоге, с конца 60-х годов «холодная война» для СССР идёт на два фронта – против самых богатых и развитых государств планеты, в виде США и его союзников по НАТО, и против Китая, самого населённого государства Земли с наиболее многочисленной в мире сухопутной армией. Как говорилось в советском анекдоте тех лет, китайцы в случае войны будут наступать «малыми группами по миллиону человек»…