Друзья по преступлению (СИ)

Внезапно впереди я увидела маячивший значок метро, который выглядел слегка расплывчатым из-за сильного дождя. А следом за этим пришло осознание: пришла пора прощаться с Адамом.
Он остановился как раз у входа в метро, его грудь тяжело вздымалась и опадала, а мокрые темные волосы липли к лицу. Он смотрел на меня, и капли, попадающие на его лицо, стекали вниз и капали с носа и подбородка.
- Прости, из-за меня ты промок, - довольно громко сказала я, стараясь перекричать шум дождя.
- Я ни о чём не жалею, - честно признался Адам, его глаза улыбались. Да и он сам улыбался, глядя на меня сверху вниз, склонив голову. На его ресницах были меткие капли дождя, и всего на мгновение я залюбовалась ими.
- Ну, до встречи, - произнесла я, а затем отставила одну ногу назад, чтобы уйти, как внезапно Адам поднял руки вверх и, обхватив моё лицо своими тёплыми руками, поцеловал меня. Его нежный поцелуй заставил меня растаять, и я обвила его шею своими руками.
Все переживания о Киране и матери тут же ушли на второй план. Да и вообще всё ушло на второй план.
Адам не пытался углубить поцелуй, просто целовал меня медленно, нежно, спокойно, словно целовал меня в последний раз. И я больше всего на свете надеялась на то, что это не так.
- Теперь точно ни о чём не жалею, - прошептал он, чуть отстранившись от меня, но его дыхание всё ещё было у меня на губах.
Коротко поцеловав его в уголок губ, я первая отстранилась от него и забежала в метро, и только там на моём лице внезапно появилась улыбка.
Почему она появилась на моём лице?
Я не могла дать ответа на этот вопрос, но в моей груди внезапно стало очень тепло. Неужели это и есть влюблённость?
  
Глава 17. Ложь
 
Артур Шедвиг.
Я сидел в каком-то незнакомом ночном клубе и выпивал виски. Зачем я вообще приехал сюда и почему пью виски? Вспоминая утреннее похмелье до сих пор тянуло блевать.
Но и находиться где-либо ещё мне не хотелось. Что со мной происходит?
Почему я чувствую себя иначе, если со мной ничего не происходило?
- Ей очень тяжело, - услышал я невнятно бормотание, и, повернув голову, увидел, как бывший жених Эмили по имени мистер Мудак присаживается на барный стул рядом со мной. Его белоснежная рубашка была наполовину окрашена в бардовый цвет, из-за чего я сделал вывод, что их с Эмили встреча прошла не слишком радужно. Завтра узнаю у неё все подробности.
И желательно в лицах.
Теперь я очень сожалел о том, что не присутствовал там, когда Эмили выплеснула ему в лицо вино. Как это случилось? Из-за чего?
Любопытство сжирало меня изнутри, но бывший Эмили был явно не тем человеком, у которого хотелось узнать все подробности.
Только после до меня дошло, и я удивлённо вскинул брови вверх, ожидая увидеть его где угодно, но не в баре пьяным в говно. Судя по рассказам Эмили он вообще редко пил или бывал в барах.
Хотя, это бар для богатеньких сыночков, поэтому, наверное, всё нормально.
А.
А что здесь делаю я?
Бесплатная выпивка в честь открытия, напомнило мне подсознание.
Точно.
- Если ты про Эмили, то избавь меня от этого, - ответил я, залпом допивая виски. – Она не какая-то слабачка.
Мистер Мудак вздрогнул и ошарашено посмотрел на меня. Твою мать, я думал, что он узнал меня и поэтому подсел, а оказывает, это был просто риторический вопрос.
Теперь можно точно избавить меня от этого разговора?
- Именно поэтому я её и потерял, - произнёс он (Эмили тысячу раз называла его по имени, почему теперь мой мозг отказывается воспроизводить это имя?), давая жест бармену повторить мой заказ и принести ему такой же.
Да, кажется, он реально в говно.
Я не потащу его на себе до отеля или куда там.
- Она очень слабая, но пытается не показывать этого, - продолжал Киран (о, ура), глядя на меня. – Даже самым близким людям.
А то я не знаю это, дебил. Мне она сейчас явно ближе, чем тебе, не сказал я.
- Я же попросил: избавь меня от этого, - вздохнув, ответил я, вновь беря в руки гранёный стакан с виски. Хотелось курить. Хотя. Хотелось просто свалить отсюда.
Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, словно я был придурком. Хотя из нас двоих придурком был явно не я.
- Да брось, ты ведь единственный, кто может меня понять, - слегка заплетающимся языком отозвался Киран и дружески похлопал меня по спине. Он что, уже пришёл в клуб поддатым?
Ну ещё бы, он не мог надраться так быстро. Эмили что-то сделала ради этого?
- С какого хрена? – резко спросил я, поворачиваясь к нему, чтобы скинуть его руку, всё ещё лежащую у меня на спине. Но Киран, словно игнорируя мой вопрос, мечтательно прикрыл глаза.
- Ты не сможешь больше найти такой же девушки, как Эмили, - с мечтательной улыбкой сказал он, прикрыв глаза. Меня потянуло блевать. Как же я ненавижу все эти сопли. – Она невероятная девушка. Она похожа на солнце. И я едва не уничтожил её свет. А её волосы…
Он опрокинул бокал виски залпом и закашлялся от крепкого алкоголя. Слабак.
Но теперь меня начал мучать один единственный вопрос, который я моментально озвучил:
- Если ты так сильно в неё влюблён, то какого хера разорвал помолвку и бросил её, когда она нуждалась в тебе больше всего?
Киран с ухмылкой посмотрел на меня.
- Значит, она всё же рассказала тебе обо всём? – спросил Киран. – Я не знаю. Я испугался. Когда всё это случилось… я был в ужасе. Она могла умереть. И тогда я бы умер вместе с ней. Проще было сделать вид, что её уже нет. Чтобы научиться жить без неё. Это так чертовски сложно… так сложно…
Он и дальше продолжал шептать «так сложно», а я не представлял, какого это – потерять человека, который пять лет находится рядом с тобой. Живёт бок о бок. А затем исчезает.
И нет, не из-за того, что он нашёл кого-то другого, а из-за того, что он умер. Его больше нет. Он больше никогда не улыбнётся тебе, не посмотрит на тебя, не скажет, что ты та ещё заноза в заднице.
А затем эти мысли заставили меня задуматься: а будет ли после моей смерти человек, который будет ждать меня по ту сторону? Или кого должен буду дождаться я? Ведь все мы куда-то уходим после смерти.
- На самом деле, я надеялся, что она выкарабкается, - голос Кирана вырвал меня из моих мыслей. Почему я вообще думаю о таком? - Я приду и извинюсь, после чего всё станет как прежде. Она жива. Она стоит передо мной. Но это ведь Эмили, моя вспыльчивая девочка. Я давал ей время остыть, но это и была моя ошибка. Когда она пришла ко мне первая, я был невероятно рад. Но она сломала мне нос и ушла. Насовсем.
Я тихо хмыкнул.
Моя девочка была чертовски похожа на меня самого.
А потом я закрываю глаза, вновь ловя себя на этой мысли.
Нет.
Хватит.
Она не моя девочка.
И никогда в жизни.
Никогда.
Не будет ею.
- Она не говорила, что сделала с кольцом? – продолжал Киран, словно я теперь стал ходящей энциклопедией жизни Эндрюс в Торонто. Кстати. Этим можно воспользоваться.
На этот раз я усмехнулся и, сделав ещё один глоток виски, полностью повернулся к Кирану. Он должен узнать что Эмили чувствовала себя после всех его ублюдских действий. Я уничтожу его так же, как он уничтожил её.
- А ты как думаешь? – уточнил я, но, заметив смятение в его взгляде, спросил: - Думаешь, она бережно хранит его в шкатулке, дожидаясь, пока ты приедешь за ней?
Естественно он так думает.
Надежда на его лице полностью выдавала его, я едва смог сдержаться, чтобы не рассмеяться ему прямо в лицо. Он такой наивным маленький мальчик.
Если я скажу ему это – он сразу расплачется? Или найдёт в себе силы, чтобы дойти до отеля, там, задвинув все шторы, уткнётся в подушку и позволит своим слезам выйти?
Обнадёжить, разочаровать, растоптать.
Именно так, как они делали это с ней.
- Или, может быть, ты думаешь, что она продала его? – продолжил я, внимательно следя за его реакцией. – Это всё не так. Я снял его с её пальца прямо перед тем, как трахнуть её на рабочем столе в первый раз. Если хочешь, я могу посмотреть завтра, может быть, оно до сих пор лежит во внутреннем кармане моего пиджака.