Уловка (ЛП)

Мое GPS-приложение на мобильнике подсказывает, что дом Мэтта находится за углом, и меня начинает мутить. Но стоит мне увидеть, какой цирк устроили журналисты возле его дома, все внутри меня переворачивается.
Прошло шесть дней с момента появления новости, а они все еще разбивают лагеря поблизости. Не хотелось бы мне сейчас быть на месте Мэтта.
Швейцар останавливает меня и интересуется, как меня зовут и с какой целью я здесь. Я отвечаю ему так, чтобы эти стервятники за спиной не услышали, но он повторяет сказанное мной так громко, что теперь об этом знают все.
Спасибо, мудак.
Затем ко мне приходит понимание: он не швейцар, а наемный охранник. Для Мэтта.
У меня начинает гореть затылок, когда позади меня срабатывают вспышки камер. Пускай моя задница завтра и попадет на страницы какой-нибудь желтой газетенки, я не собираюсь поворачиваться и демонстрировать им свое лицо. Я не стыжусь того, что приехал сюда, и меня не пугает, что теперь они гадают, кто я, и зачем сюда явился, но не хочу создавать еще больше проблем Мэтту. Но учитывая тот факт, что у меня в руках спортивная сумка с вещами на выходные, журналисты могут сделать выводы, что я избранник Мэтта, и что мы собираемся пожениться, так как переезд с вещами – это весомый повод для бульварной прессы.
Охранник жестом показывает, что можно пройти, и я поднимаюсь в квартиру на верхнем этаже. Когда Мэтт открывает дверь, послеполуденное солнце освещает его огромные апартаменты. Каштановые волосы Мэтта торчат в разные стороны, будто он только что вылез из постели. Мэтт не брился Бог знает сколько времени, а его майка и спортивные штаны очень грязные.
Мы долго смотрим друг на друга, а затем Мэтт отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Его апартаменты размером с весь этаж, на котором я живу, а там девять квартир, включая мою.
— Бля. Должно быть, НФЛ платят нехилые бабки?
— Что-то типа того. Зачем ты приехал, Мэддокс? Ты здесь, чтобы накричать на меня? Я действительно заслужил, чтобы получить это от тебя, так что говори и уходи.
— О чем ты, блядь, говоришь? Я здесь, чтобы убедиться, что ты в порядке. Кто с тобой скандалил?
— Скажем так, не все мои товарищи по команде были в восторге, когда на прошлой неделе появилась эта новость.
— Ты серьезно? Подожди... серьезно? Кто это был? Это неправильно.
— Теперь это уже неважно. Что сделано, то сделано. На моей карьере поставлен крест. Они победили.
— С чего это твоя карьера закончена?
Мэтт недоверчиво смотрит на меня.
— Почему ты здесь? — снова спрашивает он.
— Наверное, потому что мы были соседями по комнате? Потому что... между нами кое-что было? И то, что случилось с тобой, просто отстойно.
— Но я... Но мы... И... ты не ненавидишь меня за то, что я ввел тебя в заблуждение несколько лет назад?
— Ты сделал это специально?
— Я... Я... Дерьмо, я не знаю. Думаю, я не хотел признавать это, когда у нас с тобой все случилось. Хотя у меня уже было подобное со школьным приятелем, здесь я не лгал. Я хотел быть честным, но просто... не был готов.
— Так как я мог что-то понять, если даже ты сам еще не разобрался?
— Я всегда чувствовал за собой вину. Будто я воспользовался или...
— Хм, я уверен, что никогда не противился твоим действиям. Я даже не оказал тебе ответной услуги. Если кто чем и воспользовался, так это я. И мне это нравилось. Даже слишком.
Мэтт ухмыльнулся.
— И это сыграло шутку с нами обоими, потому что после того, что произошло между нами, я все еще был уверен, что натурал. Оказывается, это далеко не так.
— Ты...
— Бисексуал. По-видимому. Это мое новое откровение. Все еще кажется бредом, когда говорю это вслух, но я понемногу привыкаю. — Теперь слова даются мне легче.
Мой разум уже признал эту правду, но я не знаю, почему об этом так трудно говорить вслух. Меня немного беспокоит, как люди к этому отнесутся, и я не знаю почему. Когда меня выставили геем в родном городке, мне было плевать на то, что подумают окружающие. Наверное, потому что я считал это игрой. Но сейчас это реально. И угроза того, что кто-то проявит по этому поводу жестокость, тоже реальна, даже если мир вокруг становится лучше. Медленно. Слишком медленно.
 
Улыбка сползает с лица Мэтта.
— Подожди, так ты поэтому здесь? Чтобы мы могли... — Он водит пальцем между нами. — Просто я не думаю, что это хорошая...
— Нет. Я здесь не для этого. Это долгая история, но в моем родном городке все думают, что я гей, поэтому можно сказать, что я уже прошел через каминг-аут. У меня с этим не было больших проблем. Но когда я представляю, через что проходишь ты сейчас...
— Оу, так это визит из жалости? Спасибо, но я в этом не нуждаюсь. Я в силах справиться самостоятельно.
— Нет. Это не жалость. Я не так выразился. Я здесь как друг, чтобы дать понять, тебе необязательно переживать все в одиночку.
В глазах Мэтта появляются слезы, но он смаргивает их, чтобы я не заметил.
— Хочешь кофе?
— С удовольствием.
Я кидаю свою сумку на диван и следую за ним на кухню.
— Планируешь остановиться у меня? — интересуется он, кивая в сторону моей сумки.
— Не-а, после встречи с тобой я собираюсь домой, чтобы навестить родителей и увидеться с тетей, которая приехала погостить.
— Значит, все дома считают тебя геем?
— В этой истории нет ничего интересного. Поверь мне. Тем более она выставляет меня мудаком, поэтому я бы не хотел сейчас об этом рассказывать
— В чем смысл быть по жизни неудачниками, если мы даже не можем вдоволь над этим посмеяться?
— Мэтт, ты не неудачник.
Он издает грустный смешок
— Мой контракт, который уже почти был у меня в кармане, никто не собирается продлевать. Забавно, как быстро перспективы растворились, стоило новости просочиться в СМИ. Я не могу покинуть свои апартаменты, потому что папарацци отслеживают каждый мой шаг, а мои агенты говорят, что не могут ничего предпринять, чтобы я получил новый контракт. Никто не хочет приглашать в свой клуб этот цирк. И вдобавок ко всему, фанаты от меня отвернулись. Если это тебе не говорит о том, что я неудачник, возможно, ты не настолько умен, как я думал.
— Ты не выходил из дома целую неделю? — Я осознавал, что Мэтт рассказал мне о куче дерьма в его жизни, но зацепился именно за это.
Мэтт утвердительно кивает.
— Хочешь поехать со мной на выходные? Никто не будет преследовать тебя в глуши.
— Ты сейчас серьезно?
Я пожимаю плечами.
— Конечно. В прошлом месяце я привозил с собой бейсболиста. В этом месяце приеду с футболистом, да еще и со звездным. Это явно поможет удержать слухи о моей ориентации на плаву.
— О’кей, расскажи мне эту историю.
— Я сделаю это во время длительной поездки. Мы же можем воспользоваться твоим автомобилем? А то, боюсь, в поезде тебя могут узнать.
— Без проблем. Пойду, соберу вещи.
***
Выбраться из Филадельфии оказалось сложнее, чем мы ожидали. Эти ублюдки с камерами следуют за нами в своих фургонах. И тот факт, что Мэтт водит Ламборджини, мешает нам оставаться незаметными.
Мы думаем, что стервятники потеряли нас из виду, как только достигаем Красного Холма, но все равно не можем быть в этом полностью уверенными. Мне понадобилось гораздо меньше времени, чтобы рассказать Мэтту свою историю, нежели оторваться от преследующих нас папарацци.
— Стоп, стоп, стоп. То есть твоя бывшая растрепала всем, что ты гей, и ты не утруждал себя тем, чтобы это опровергнуть. В итоге оказалось, что тебя реально привлекают парни?
— Как-то так.
По крайней мере, моя история вызывает у него улыбку. И у меня такое чувство, что он давно так широко не улыбался.
Когда мы подъехали к дому моих родителей, Мэтт не глушит мотор.
— Я оставлю тебя наедине со своей семьей, если ты скажешь, где находится ближайшая гостиница.
— Лучшее, что ты можешь найти в этой глуши – это мотель на центральной улице. Это единственный выбор. Я предупреждал, что это очень маленький город.