Культ (СИ)

— Шорготт! — крикнул я.
Ничего не произошло.
Корабль проплыл ещё с десяток метров, прежде чем я понял, что вёсла перестали равномерно погружаться в чёрную воду.
— У тебя больше нет хозяина! — рявкнул я. — Обрети нового владыку!
Над рекой прокатился гул.
Казалось, чудовищный стон исторгается из трюма Ладьи. Даже волны завибрировали, по маслянистой поверхности побежали круги.
Меня накрыло рокотом:
— Джерг! Сумеешь ли поднять ношу? Я помню тебя, смертный. Ты раб Нергала и ничего не стоишь без его поддержки. У меня нет иных владык, кроме Звезды Несуществования.
— Иркаллы больше нет, — возразил я. — Ты в моей власти. Ты и этот корабль. Я могу уйти, и ты сгинешь в безвестности, бесконечно кружась по кольцу.
Повисло молчание.
Ладья стояла на месте, игнорируя законы физики и здравого смысла. Вёсла сушились, с них стекали чёрные капли. Ветер слегка шевелил края свёрнутого паруса.
— Покажи свою силу, — ухнуло из трюма.
— Я готов.
Корабль сместился к берегу, и я в очередной раз подумал, что невидимые мёртвые гребцы — просто бутафория. Для атмосферы, так сказать. Впрочем, всё это дерьмо может быть частью системы уловителей.
Между бортом корабля и берегом собрался пандус.
Из воздуха.
Грубо сколоченный деревянный настил меньше метра шириной. Без верёвочного ограждения. Несколько истёртых и отполированных временем досок.
Я взошёл на палубу.
В центре высилась мачта, вросшая в крестовину степса. Вокруг мачты громоздились пузатые бочки. Настил — от кормы до носа, изогнутого дугой и переходящего в чудовищную пасть неизвестного монстра. Когда я ступил на доски настила, пасть извернулась и смерила меня презрительным взглядом. Глазницы чудища вспыхнули красным.
Под палубой кто-то сопел и увесисто топал.
Миг тишины...
...и доски настила в десяти шагах от меня с треском разлетаются, выламываются и пропускают наверх здоровенную двуногую тварь, лишь отдалённо похожую на человека. Двухметровый рост, руки-молоты, перетянутые мышечными жгутами ноги, пластинчатые наплечники, рогатый шлем с треугольным забралом и костяные шипы, торчащие из локтевых суставов. Мне доводилось видеть орков в фантастических фильмах этого мира... Так вот, возникший передо мной тип напоминал этих самых персонажей.
В правой руке капитан сжимал рукоять боевого топора с широченным лезвием.
— Человек, — на меня повеяло могильным холодом. — Готовься к смерти.
Щепки полетели обратно, заштопали дыру в палубе и всё встало на прежние места.
Я вырастил огненное копьё.
Окутался гибкой бронёй.
И чуть не остался лежать с расколотым черепом, потому что орк метнул топор. Спасли отменная реакция и мышечное усиление — я шагнул в сторону, пропуская мимо себя вращающийся диск. Да, чтоб вы понимали, скорость вращения у капитанского топора запредельная.
Разгоняюсь и в прыжке пробую достать Шорготта копьём.
Капитан, несмотря на мнимую тяжеловесность, отмахивается от полыхающего огнём древка. Наруч чернеет, но выдерживает. Понимаю, что мне несдобровать.
Топор со свистом возвращается к хозяину.
Шорготт легко перехватыват топорище и обрушивает на меня повторно. Отбиваю копьём — прокатывает. Траектория смещается, оружие кэпа летит за борт. Я тут же вгоняю полыхающий наконечник копья в ногу Шорготту. Тот принимает на наголенник, но мне удаётся слегка задеть бугрящееся мышцами колено. Капитан рычит, пинком отводит древко и бьёт меня кулаком справа. Ручища монстра смахивает на кузнечный молот, и я не дёргаюсь. Ныряю под удар, раскручиваю копьё, перевожу в другую руку за спиной и выстреливаю в корпус врага. Шорготт к этому не готов — наконечник вспарывает тёмно-серую кожу.
— Отродье хрунгов! — гудит оппонент. — Ну, держись.
Я вижу, как топор со свистом возвращается из небытия.
Этого нельзя допустить.
Бью расширением — троль вынужден отступить. Вокруг туши вспыхивает голубоватая аура, поглощает весь урон. Шорготт прыгает, выхватывает из воздуха топор и обрушивается на меня сверху. В эту секунду противник открыт — он полностью рассчитывает на мощь и натиск. Я выбрасываю руку с копьём — наконечник легко входит в тушу. Дальше на меня работает условная гравитация. Шорготт насаживается на копьё и сносит меня к хренам собачьим. Прижимает к палубе всей своей массой.
 
Забрало шлема упирается мне в лоб.
Сквозь прорези я вижу безумные красные зрачки и непроницаемую тьму, неотличимую от воды, по которой дрейфует корабль. Ощущение такое, что и головы-то у кормчего нет.
Возникает чувство, что меня прижало прессом.
Спасает лишь броня, которая в мире оживших фантазий работает не хуже, чем на старой-доброй Земле. Шорготт, игнорируя торчащее из спины копьё, упирается левой ручищей мне в грудь, а правую заносит для последнего удара. Вот только я применил ещё не весь арсенал.
Перестав вкачивать прану в древко, я шарахнул по врагу «ледяным дыханием». Хватило аккурат на голову и занесённую лапу с топором.
В красных зрачках стынет недоумение.
Сращиваю пальцы правой руки в лезвие и по дуге бью в висок тролля.
Голова капитана разлетается на тысячу ледяных осколков.
И в ту же секунду я осознаю, что разлёгся на палубе в гордом одиночестве. Весь в сверкающем металле, с руколезвием и чувствами обманутого подростка.
Мгновение я лежал, тупо уставившись в белёсое небо.
Тролль безвозвратно исчез.
А потом в меня начала вливаться СИЛА.
*** 
Это не передать словами.
Некогда для меня была откровением прана и связанные с нею возможности. Затем — поглощение душ одарённых и присвоение чужих техник. Следующий этап — осознание того, что высокий тшуммех может справляться с демонами почище сложных ритуалов и заготовленных заранее ингредиентов. И, наконец, я прифигел, уничтожив Ниимба с помощью оружия, дарованного Нергалом.
Все эти просветления закончились.
Я думал, что ничему не способен удивляться.
Выяснилось, что это не так.
Нечто затопило меня и чуть не разорвало в клочья. Не просто энергия, но устремления людей, их вера в моё всемогущество и непогрешимость. Шторм снёс ограничения, выстроенные десятилетия назад. Теперь моя воля определяла судьбу Изнанки.
Творить и разрушать.
Повелевать и достигать истинного бессмертия.
Барьеры рухнули.
Я выпрямился, словно в замедленном сне, охватил взором ойкумену, наскоро собранную вместе с отцом. Узрел всё несовершенство этого крохотного мирка и понял, что могу расширить его до любых желаемых пределов. Почувствовал каждую песчинку, каждый атом, из которого клепалось убежище.
Внутри меня всё пело.
Ты можешь больше.
— Повелитель, — раздался утробный голос за моей спиной. — Я присягаю вам в верности.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть Шорготта.
Облик капитана изменился. За моей спиной стояла бесформенная фигура в сером балахоне. Капюшон, надвинутый на глаза, скрывал лицо кормчего. Впрочем, я знал, что никакого лица нет.
— Принимаю, — сказал я. — Да будет так.
И, не особо напрягаясь, перелетел на берег.
Рядом возник Эрион.
— У нас гости, Джерг.
Смахиваю небосклон, чтобы разобраться в происходящем.
К нам приближаются Судьи.
Не знаю, как младшие боги сумели отыскать исчезнувший карман — наверное, владели навыками, о которых я не догадывался. Ну, или их направил по нашему следу Нергал. Так или иначе, все трое материализовались над степью.
Судьи атаковали одновременно.
Огненные протуберанцы вырвались из фрактальных субстанций и почти успели достичь нас с отцом.
Почти.
Я пожелал вморозить этих ребят в небосклон, запереть их в текущем моменте. И поверил, что такое возможно. А вместе со мной поверили миллионы людей по всему миру. Наши устремления вылились в результат.
Кончики протуберанцев застыли в нескольких метрах над моей головой.