Осажденные камнем (ЛП)

— Енох, надеюсь, ты принес хорошие известия. Я уже достаточно наслушался о выгребных ямах, палатках и изувеченных солдатах.
Енох выглядел довольным.
— Да, генерал. У нас наконец-то есть некоторые ответы.
Трое солдат в доспехах втащили двух пленников, мужчину и женщину среднего возраста, сгорбленных от многих лет тяжелого труда. Одежда на пленниках была сшита из лоскутов кожи, шерсти и меха. Парочка жалась друг к другу, но солдаты втолкнули их в полумрак комнаты. Женщина оступилась, и мужчина подхватил ее под руку, удержав спутницу на ногах. Они дрожали, стоя перед столом.
Первый командующий шагнул влево:
— Разведчики нашли лагерь этих двоих на горном лугу. Это скотоводы, они держат пятьдесят созданий, называемых яксенами.
— Да, сэр, — произнес пленник приветливым и услужливым тоном. — Мы погонщики яксенов, простые люди. Мы пасем животных и отводим на продажу в Ильдакар или в горные поселения.
Утрос был рад, что нашлись реальные свидетели, которые не пребывали в состоянии камня долгие годы.
— Значит, у вас есть жизненно важная для нас информация. Вам должно быть ведомо, что происходит в мире.
Ава и Рува скользнули вперед в хищном молчании, сверля взглядами дрожащих мужчину и женщину.
— Мы захватили и их скот, сэр, — доложил Енох. — Разведчики гонят их в лагерь, так что у нас будет немного съестных припасов. Возможно, их мяса будет достаточно для наших офицеров.
— Отличная мысль, первый командующий. — Утрос переплел пальцы рук, склонившись над столом. Он говорил спокойным голосом, надеясь, что пленников не придется принуждать: — Расскажите об окружающих нас землях. Где находятся ближайшие селения и города помимо Ильдакара? Кто их правители?
— Милорд, мы простые погонщики яксенов! — ответил мужчина. — Мы ничего не знаем.
Утрос добавил резкости в свой голос:
— Можешь обращаться ко мне «сэр», а не «милорд». Я служу императору Кергану и сам решу, много ли вы знаете.
— Император Керган? — промямлила женщина. — Но, милорд… то есть, сэр… он мертв уже целую вечность. Он…
Утрос грохнул кулаком по столу, уже сомневаясь, что хочет ее слушать.
— Как ваши имена? Давайте начнем с несложной информации.
— Меня звать Бойл. — Мужчина дотронулся до руки женщины: — Это Ирма, моя жена. Мы всю жизнь пасли яксенов. Двое наших детей выросли и теперь живут в горном городке на севере.
— Как он называется? — спросил Утрос.
— Городок? Так ведь… Стравера, мил… сэр, — ответил Бойл. — Стравера. Это ближайший крупный город.
Ирма прочистила горло:
— За столетия после исчезновения Ильдакара многие селения разрослись, но теперь, когда город вернулся, мы сможем продавать яксенов и там.
— В каком смысле «вернулся»? — нахмурился Утрос.
— Ну, весь город исчез на многие века, сэр, скрылся под саваном вечности, — сказала Ирма. — А ваша армия… сэр, она превратилась в камень. Тысячи и тысячи статуй. Они стоят тут всю мою жизнь, и еще многие поколения до этого. Легенды рассказывают, откуда вы пришли, но мы никогда не были в них уверены.
— Летом мы отгоняли наши стада на верховые пастбища, — подхватил Бойл, — а с приближением холодов спускались на равнину. Год за годом мы разбивали лагерь среди каменных солдат. Кажется, я даже видел одного, похожего на вас, сэр, и… на этих леди. — Он взглянул на Аву и Руву.
— Расскажите мне эти легенды. Как мы превратились в статуи?
— Да ведь все их знают, сэр, — недоуменно сказал Бойл.
Сестры задрожали, будто змеи, готовящиеся к атаке.
— Знай мы их, не стали бы спрашивать. Говори! — прикрикнул Утрос.
— Было вот как, сэр: когда армия генерала Утроса пришла осадить город, волшебники Ильдакара наслали могущественное заклинание и превратили их всех в камень, — начала Ирма.
— Ну а после, — продолжил Бойл, — волшебники, которые знали, что Ильдакар всегда будет мишенью для чужаков, применили магию снова и стерли весь город с лица земли на тысячу лет. Лет двадцать назад эта магия исчезла. Город вновь появился, и мы начали продавать там мясо и шкуры.
— Так почему армия пробудилась лишь вчера? — вопросил Утрос.
 
Бойл и Ирма растерялись. Они открывали и закрывали рты, не произнося ни слова. Они переглянулись, и Утрос заметил промелькнувшее чувство взаимной тревоги и заботы друг о друге. Это было оружие, которое он мог использовать.
— Мы были в холмах. Мы даже не знали, что вы пробудились, пока солдаты не схватили нас. Прежде тут всегда были лишь статуи, — сказал Бойл. — Это все.
Генерал и не ждал, что эти двое подробно расскажут ему о магии.
— Скажите, как найти Страверу, и опишите другие города в этой местности. Вы должны знать их расположение, вы же пастухи.
— Мы знаем о нескольких, — сказала Ирма, — но я ни разу в жизни не была дальше Страверы или Ильдакара.
— Двое наших сыновей живут в Стравере, — вторил Бойл. — Зачем нам идти куда-то дальше? Пастбища для яксенов есть и здесь.
Утрос не думал, что они лгут, но на всякий случай задал немало вопросов, выпытывая все новые подробности. Зная об их слабостях, он велел Еноху сломать Ирме оба мизинца, и сухой хруст потонул в пронзительном крике боли. Бойл что-то лепетал и повторял одно и то же, но угроза переломать жене остальные пальцы заставила припомнить названия еще четырех горных и приречных поселений, в которых он никогда не бывал, но о которых слышал.
— Благодарю, — наконец сказал генерал, глядя на рыдающую старуху и бледного измученного старика. — Вы очень помогли. — Он повернулся к колдуньям: — Думаете, они сообщили все, что знают?
— Все, милорд! — возопила Ирма.
— Уверяю вас, генерал! Клянусь! — настаивал Бойл.
— Очень хорошо. Я вам верю. — Он кивнул, и Ава с Рувой скользнули к двум перепуганным пастухам.
— Мы можем… мы теперь можем идти? — запинаясь, произнес Бойл. — Как пленники мы бесполезны. Никто не заплатит выкуп.
— Мы никто, — настаивала Ирма, поднимая искалеченные руки с безвольными сломанными пальцами.
Колдуньи странными жестами поглаживали воздух около несчастных, кружа вокруг двух хнычущих пленников, будто голодные волки.
— Вы дали все, что могли, — сказала Ава успокаивающим голосом. — Вам больше не нужно занимать место в этом мире.
Рува наклонилась ближе, направляя свой дар. Между близняшками была связь, их жесты были идеально симметричными и синхронными.
— А теперь сложитесь, чтобы мы могли вас убрать.
Бойл и Ирма извивались и дергались, не понимая, что происходит. Руки вопреки их воле поднялись и прижались к груди. Несчастные склонились в талии под невероятным углом, пока позвонки не треснули, словно хрупкие ветки. Бойл кричал, согнув ноги в коленях, а затем сложился еще раз в середине бедра. Плечи трещали и хрустели, деформируясь, будто увядающий цветок. Ирма рядом с ним продолжала складываться снова и снова.
Две человеческие фигуры, будто старые одеяла, были смяты, затем сложены вновь и вновь во все меньший и меньший сверток. Наконец шеи переломились, и крики прекратились, но щелчки и треск костей продолжались, пока эти двое складывались в прессованные тюки плотной, капающей плоти на полу генеральского штаба. Весь процесс занял несколько шумных минут.
— Можете от них избавиться, — велел Утрос Еноху. — Позовите меня, когда приведут стадо яксенов. Сегодня состоится наш первый после пробуждения пир.
* * *
Все пятьдесят косматых животных были забиты у границы лагеря. Поскольку новых запасов могло и не быть, мясники постарались сохранить всю кровь, потроха, кости и шкуры — все, что могло пригодиться. Шкуры можно было использовать как одеяла или для сооружения палаток, из высушенных сухожилий изготовить веревки, из кишок — тетивы, а из остального сварить в больших чанах похлебку.
Мясо жарилось на огромных лагерных кострах. Его было недостаточно, чтобы накормить тысячи солдат, но Утрос распределил пищу среди высшего командирского состава и их лейтенантов. Пятьдесят яксенов дали достаточно мяса, чтобы накормить больше тысячи человек, если его распределить с умом. Утрос принял решение выделить себе не больше, чем другим.