Белым по черному (СИ)

Если бы папа с Димой не прикалывались над ней, Оля бы уже попросила одного из них сходить с ней к врачу. Но они при каждой возможности подшучивали, а она затаилась. Нет, ни о какой беременности, по её мнению, речь идти не может. Она не Людка, которая по залёту замуж пошла. Не хочет она так и не будет. А значит, нет беременности, и до свадьбы об этом Оля вспоминать не станет. Вот только лифчик бы купить трикотажный, чтоб тянулся, да и держал то, что приобрело округлые формы и весило, по мнению Оли, не один килограмм. Ей на регистрацию к Димке идти, а вся одежда просвечивает. Это ж уже почти лето, свитерами толстыми не прикроешься. Да и к врачу надо, очень-очень.
Решение пришло как-то само и совершенно очевидное. Вот сдаст она сессию и пойдёт в консультацию, пусть посмотрят, а там уже скажут, что делать дальше. Может быть, к тому времени Миша определится с «переездом». Подумалось, что он странный, конечно: перевезти её к себе и жениться для него одно и то же. Знала бы тогда, когда он первый раз предложил — согласилась бы. А так получается, что отказала и свои условия выдвинула. Но что теперь, пусть так. Теперь всё случится после сессии. Она не против. Оля посмотрела на своё помолвочное кольцо и поцеловала камень.
Кто бы знал, как она скучала по Мише! Не успела порадоваться, что они наконец-то вместе, а он снова улетел. Правда, звонит, пишет при первой же возможности, то есть по нескольку раз в день. Но Оле мало. Ей надо, чтобы он всегда был рядом, чтобы обнял, поцеловал, приласкал в конце концов.
Оля бежала на последний зачёт, когда получила от Миши сообщение.
«Заяц, я вернулся. Сегодня увижу тебя вечером и зацелую. Жди. Освобожусь часов в шесть. Будь готова».
Вечера она дождаться никак не могла. Попросилась отвечать первой, сдала и сразу после пары покинула институт. Ужасно торопилась. Ей бы только Мишу на работе застать. Вот и увидит его на несколько часов раньше. Отвлекать не станет, на диванчике или в кресле посидит тихо-тихо. Зато рядом.
Оля спокойно прошла мимо охраны и поднялась на лифте в приёмную. С Анжелой они обнялись.
— Оленька, занят шеф, посиди немножко. Как только будет можно, я доложу, что ты пришла.
Анжела принесла стул и поставила рядом со своим. Оля коротала время, общаясь с сокурсниками в ВКонтакте. В приёмную изредка заходили люди, но Анжела никого не пропускала к Михаилу, объясняя, что он работает и она обязательно сообщит, когда он освободится. Виктор тоже заглянул, но не к шефу, а к Анжеле, поинтересовался, как у неё дела, дал телефон знакомого мебельщика, поздоровался с Олей, взял её за руку и улыбнулся, заметив кольцо. Виктор с Анжелой обменялись говорящими взглядами, и он ушёл. В дверях лифта начбез столкнулся с Натальей и попытался ей сказать, что шеф никого не принимает, но услышал в ответ, что ей назначено, речь идёт об утверждении пригласительных и рассадке приглашённых. Правда, дальше приёмной её Анжела всё равно не пропустила. Но та и не унывала.
— Я подготовила план размещения гостей, Михаил Александрович должен его утвердить, чтобы мы могли определиться с обслуживающим персоналом, — произнесла Наталья, с высокомерием глядя на Анжелу. Олю она вообще не заметила. Или сделала вид, что той в приёмной просто нет.
— Давайте план, посмотрим, — совершенно спокойно попросила Анжела.
— Нет, — Наталья даже не подумала отдать бумаги Анжеле. — Я отдам только в руки Михаилу, — она выдержала небольшую паузу, — Александровичу. Ты тут не имеешь решающего слова. Или думаешь, что раз сидишь тут, в приёмной, то и на празднике сидеть будешь за центральным столом рядом с начальством? Простым работникам отведены совсем другие места, а рядом с Михаилом будут только избранные. — Сказано это было таким тоном, что только дурак не догадался бы, что и себя она относит к этому кругу.
Оля рассматривала Кирсанову. Она убеждала себя, что слова Натальи ничего не значат и кольцо Миша надел ей, а не этой безупречно красивой стерве. Но яд змеи уже попал в душу и постепенно отравлял её.
 
— Я слышала, ты замуж скоро выходишь, вот и сядешь рядом со своим мужем, — нехорошо усмехнулась Кирсанова. Анжела смотрела на неё со спокойной улыбкой, не поддаваясь на провокацию. — И не надо на меня так смотреть, — поправила причёску Наталья. — На празднике всё должно быть ярко, — она бросила говорящий взгляд сначала на Анжелу в строгой офисной одежде, потом на Олю в простеньких джинсах и неброском пуловере, — и уж я знаю, как это устроить. Думаю, Миш… Михаилу Александровичу понравится, — многозначительно произнесла она. — Мы не первый год знакомы, вкусы мне его хорошо известны. Да даже если что-то и пойдёт не так, он мне слова не скажет, — продолжала разглагольствовать Наталья. — Во-первых, его мать на моей стороне, а во-вторых, — мы… Ах, скоро сама всё узнаешь! — заявила она, рассматривая свои пальцы.
И тут Оля не выдержала и рванула из приёмной. Нет, она не воспользовалась лифтом, а побежала по лестнице. Остановилась в пролёте между вторым и третьим этажом, сползла по стенке на пол и разревелась.
Оля, конечно, верила Мише, но Наталья говорила так убедительно, что возникали сомнения. Ведь в тот день, когда он отвозил Кирсанову домой, ей даже СМС-ку не прислал. Значит, занят был. Кем? Натальей. Вывод напрашивался сам собой, и главное, что другого варианта Оля не только не видела, но и не представляла. Не было другого варианта. Получается, что Миша и правда с ней: и мама его именно её для организации праздника выбрала, и за столом они будут вместе. Оле он вообще про юбилей компании не говорил. А зачем говорить, если и брать её туда не собирается…
— У-у-у-у-у! — взвыла Оля.
— Вот ты где. — Она подняла глаза и увидела Михаила. — Что случилось? Почему ты плачешь здесь на лестнице?
Оля упрямо молчала. Говорить, что хотела увидеть его на пару часов раньше, было глупо. Теперь всё выглядело глупо, а её слёзы — в особенности. Она поднялась и смотрела Михаилу в глаза не произнося ни слова. А он продолжал:
— Я сказал, что заканчиваю в шесть и приеду к тебе. Оля, в чём дело? Зачем ты пришла? — спросил довольно жёстко. — Я работаю, понимаешь ты это? Не в игрушки играю. И меня выдёргивает Анжела, потому что у тебя очередная истерика на ровном месте. Что ты молчишь? Ты хоть слово сказать можешь в своё оправдание?!
Оля искала в его глазах хоть каплю сочувствия, жалости, понимания, но ничего кроме холода не видела. Молчание затягивалось. И ей просто захотелось уйти. Да, Миша прав. Он работает, а она… Глупости всё, конечно, и приехала сюда зря. Слёзы высохли, нет, не насовсем. Оля знала, что они появятся снова, как только она выйдет из этого здания, но он их не увидит, да и не нужно.
— Извини, я пойду, — произнесла она тихо, снова посмотрела ему в глаза и продолжила: — Правда, извини. За всё.
— И куда ты собралась? — спросил он теперь ласково. — Оль, кончай дурить. Пойдём умоемся и поднимемся ко мне в кабинет, надо ключи от машины взять.
— Куда ты едешь? — робко произнесла она.
— Мы едем. Пора расставить все точки, чтобы избежать недосказанностей. Согласна?
— Ты хочешь меня бросить?
Он посмотрел на неё, как на маленького глупого ребёнка.
— Нет, Заяц, даже не думал об этом, а вот ты меня вполне можешь, когда я открою чёрную сторону своей жизни.
— Я люблю тебя. А она… — Оля не договорила.
— Кто? Кирсанова? — Миша поморщился, как от чего-то жутко кислого. — Заяц, на юбилее фирмы я представлю хозяйку, мою невесту, то есть тебя, если ты меня не прогонишь, узнав обо мне всю правду. Пойдём, Оленька. Ну не место здесь отношения выяснять. Кстати, как зачёт?
— Сдала.
— Всегда знал, что ты у меня умница.
Он приобнял её за талию, и они вместе поднялись вверх по лестнице. В приёмной Натальи уже не было. Анжела подала Оле влажные салфетки и, глядя на Михаила, покачала головой, он в ответ лишь пожал плечами.
Оля удивилась этому молчаливому диалогу, понятному только им двоим, но ревности в душе не возникло, понятно же, что за столько лет рядом они способны замечать малейшие изменения в настроении друг друга. Хорошо, что друзья Миши стали и её друзьями. Анжела так вообще теперь родственница. И полюбилась она сразу.